Учитель на замену

Инга гладила мою ногу, когда пришел дед. Она тут же встала и вышла к нему. Я же вздохнув, закрыла глаза. После того что случилось, я даже как-то засомневалась, что она не тронет меня в школе. Но когда моя нога восстановится, я смогу давать достойный отпор. Я сделаю всё, что в моих силах, чтоб никто не пострадал от неё. Я же явно не первая. Должно быть, кроме меня были и другие жертвы. Раз она всё ещё на свободе, значит, у них ничего не вышло. Или она запугала, либо они такие нюни, что не смогли заступиться за себя. Я же из другого теста. Я не стану под ней прогибаться. Это был второй и последний раз, когда она поимела меня. — Вы уверены, что это необходимо? — послышался голос деда, и я тут же стала прислушиваться. — Я просто не предполагал, что у неё настолько всё плохо с математикой. — Чёрт, — ну вот, она про репетитора заговорила. Пытаюсь услышать, что говорит Севастьянова, но её, как назло, не слышно. Зато слышно только одного моего деда. — Хорошо, мы подумаем. — ЕГЭ, вашей внучке предстоит сдавать ЕГЭ. Если она не может решить простое уравнение, то как вообще сдаст сам экзамен? — Так базу может каждый дурак сдать. — Но и базу можно завалить. ЕГЭ по математике — обязательный предмет. И репетитор Лере необходим. — А может со следующего года? — Я предлагаю вам заняться в этом году. Я посмотрела, какие знания у Леры, и поверьте, репетитор ей жизненно необходим. И если вам так лень искать вашей внучке репетитора, то я предлагаю свою кандидатуру. Тут даже сомнений нет. К этому всё и шло. Вот только если он согласится, то меня ждет полный пиздец. А он согласится. Это я уже чувствовала. — Сколько это будет стоить? — Сумма не важна. Тут и мои личные интересы. Подумайте сами, я — классный руководитель Леры. Преподаю алгебру и геометрию. Мне самой стыдно будет, если кто-то из моего класса не сможет сдать ЕГЭ. Да даже если просто контрольную не сможет написать. — Других вы так же подтягиваете? — У других есть репетиторы, а у вашей Леры нет. Я готова три раза в неделю по часу-два заниматься с ней. И он согласился. Тут даже можно было дальше не подслушивать. Я в расстроенных чувствах валялась на диване и понимала, что пиздец наступил. Дед ещё разговаривал с Севастьяновой, а потом она ушла. Дед же решил мне сообщить эту новость: — Завтра в шесть вечера к тебе придет Инга Михайловна и позанимается с тобой, — он в упор посмотрел на меня. — Даже не подозревал, что у тебя настолько всё плохо с математикой. — А ты будешь рядом? — сажусь. — Зачем? Чтоб мешать? Я пойду прогуляюсь лучше, а ты посидишь и позанимаешься. — Ну дед, — вот вообще нет никакого желания быть с этой женщиной в одной квартире. — Ладно, так уж и быть, я что-нибудь куплю тебе. — Деда! — и он вышел из комнаты. Я же просто не знала, как мне быть и что делать дальше. Так понимаю, что придется действовать по ситуации. На следующий день в шесть вечера я уже готовая сидела за столом. На столе лежала тетрадь и два учебника. Дед пробыл со мной до прихода Инги. Спросил у неё, не хочет ли она кофе или чая. Предложил булочки, которые испёк полчаса назад. Она от всего отказалась и он ушел. Инга же вошла в мою комнату и, усмехнувшись, подошла ко мне, положив руку мне на голову. — Вижу, что ты не очень-то и рада, — она садится на соседний стул и, наклонившись, хватает мою правую ногу и кладет на свои колени. — Что вы делаете? — напрягаюсь, готовая отбиваться учебником по алгебре. — Просто глажу, — она осторожно гладила мою забинтованную ногу, и я тяжело вздохнула. — Вы припёрлись, чтоб заниматься со мной, — напомнила я. — Так занимайтесь. — Мы всегда успеем. Опираюсь головой об собственный кулак и громко, чтоб она слышала, вздыхаю. От моей ноги она отстала, только когда чуть сильнее надавила, и я вскрикнула. Тогда она всё же вспомнила, что мой репетитор и пододвинула стул практически вплотную. Целый час она мучила меня, объясняя две темы. Я оказалось очень тупой, но она не сказала мне этого. Я поняла это по её взгляду. А в середине занятия, когда я конкретно так затупила, Инга тяжело вздохнув, погладила меня по голове и пошла заваривать себе чай. Вернулась она уже с чашкой чая и снова начала мне всё объяснять. Надо признаться, что как учитель Инга была и правда замечательной. Она смогла втолковать мне две темы и под конец я уже самостоятельно стала решать уравнения и даже смогла объяснить, почему именно так. — Умница, — сказала Севастьянова, похлопав меня по плечу. Это было больше дружеское похлопывание, чем какое-то извращенное. — А теперь геометрия. — Ещё и геометрия, — простонала я, совсем забыв, с кем именно я сижу. — Трофимова, — она обняла меня за плечи и прижала к себе. — У тебя экзамены впереди. Тебе аттестат надо получать и поступать в институт. Так что занимаемся дальше. Дед пришел в восемь тридцать вечера и принес с собой торт. За это время я поняла три темы по геометрии и смогла что-то да решить. Инга же за это время выпили три чашки чая и съела две булки. Удивительно, но она не приставала ко мне. Её саму увлекла эта идея втолковать мне материал. Она искренне радовалась, когда до меня доходило что да как. И упорно объясняла в разных формулировках пока до меня не доходило. Да такой учитель на вес золота. Если, конечно, не учитывать, что как человек она — полное говно. От торта Инга Михайловна не отказалась и посидела с моим дедом на кухне. Я же наотрез отказалась выходить из комнаты и ради интереса, взяв одно из похожих уравнений, попробовала его решить. Спустя минут пять что-то да получилось. Поднявшись и допрыгав до кухни с тетрадью, я сунула её Инге и спросила правильно ли у меня всё. Моему счастью не было предела, когда она сказала, что всё решено правильно. Я даже на радостях обняла её и, поняв, что натворила, тут же поспешила ретироваться. — Когда поправишься, то после уроков будем с тобой заниматься, — попрощалась так со мной Севастьянова. Дома я пробыла ещё сутки и просто сбежала в школу. Наступать на ногу я могла, но нагрузку на неё переносить нет. Поэтому, хромая, я отправилась в школу, не обращая внимания на возмущение со стороны деда. По дороге в школу я встретила Гегидзе. Макар, как истинный кавалер, донёс меня до школы на спине. В самой же школе он поддерживал меня за руку и помогал на лестнице. Учителя, как оказалось, знали о моей травме и не вызывали к доске. Севастьянова вообще удивилась, увидев меня в школе. Она прямо подошла ко мне и напрямую спросила: — Уже поправилась? — Да. — А что тогда прихрамываешь? — Ну не дома же мне сидеть, Инга Михайловна? Она немного помолчала, разглядывая меня. — После уроков заскочишь. Займёмся алгеброй. Прозвучало это стандартно. Я даже ничего не заподозрила. — А сколько ты занимаешься? — Макар посмотрел на меня. — Час-два, — понимаю, на что он намекает. — Макар, не жди, иди домой. Я смогу добраться. Без задней мысли я пришла на алгебру, села за первую парту. Инга встала и заперла кабинет. Это меня насторожило. Но мы в школе. Как можно приставать в школе? Хотя сейчас вообще восьмой урок. По идее никого толком в школе и нет. Разные нехорошие мысли лезли мне в голову, и когда рядом со мной опустилась Инга, мои догадки подтвердились почти сразу же. Недолго её хватило. Это я поняла, когда она положила руку мне на голову и, наклонив к себе, засунула язык мне в ухо. — Эй! — пытаюсь отстраниться. — Как же алгебра? Вздрагиваю, когда она начала гладить меня по ширинке. Она посасывала мочку моего уха, иногда покусывая её, а её рука принялась расстёгивать на мне джинсы. Снова вздрагиваю, когда её пальцы проскальзывают мне под трусы и начинают гладить. Закрываю глаза, и тело просто начинает ныть и требовать ласк. — Нет! — пытаюсь вытащить её руку из своих трусов. — Хватит! — Тебе же нравится, — насмешливо прошептала она. — Ты мокрая. — А вы наглая, и что? У каждого свои недостатки. И я смогла оттолкнуться от неё. Правда, полетела вместе со стулом на пол. Я особо не ударилась, но моя травмированная нога вспыхнула адской болью, и я застонала. — Лера, — Инга уже спешила мне на помощь или наоборот собиралась утопить в море своей похоти. Она схватила меня за руки и поставила на ноги. Я же, плотно стиснув зубы, глубоко задышала, стараясь не издавать звуком и никак не показывать, что мне чертовски больно. — Ну чего же ты? Она положила ладонь мне на щеку и так улыбнулась, что за ней хоть на край света идти. Улыбка вышла слишком доброй и решительной. — Всё ведь хорошо, — она подалась вперед и поцеловала меня в губы. Закрываю глаза и просто позволяю себя целовать ровно до того момента, пока опять не чувствую её руку где не надо. Начинаю дёргаться, но меня валят на парту, ещё секунда и мои джинсы с трусами спускают до щиколоток. Она бы их явно сорвала полностью, если бы не обувь. — Мы это уже проходили. К чему такая боязнь? Она резко вошла в меня и тут же заткнула мне рот поцелуем. Она гладила меня по голове, плечам, рёбрам, всё углубляя поцелуй и ускоряясь. Я уже не контролировала себя. Я двигала бёдрами навстречу её пальцам. Рука Инги проникает мне под футболку и сжимает грудь через лифчик. Я уже мычу на грани застонать в голос. Севастьянова начинает целовать мою шею. Я сама откидываю голову, предоставляя ей полную свободу действий. Пусть делает со мной всё что хочет. Я не могу уже о чем-либо думать, кроме как об удовольствии. Приоткрыв глаза, смотрю на женщину. Её лицо уже всё покраснело и, усмехнувшись, она просовывает руку мне под затылок и сажает. Мы снова целуемся, и я обнимаю её за шею, прижимаясь к ней. Ещё немного и я замираю даже на секунду перестав дышать. Это было хорошо, я тихо застонала, уткнувшись лбом ей в плечо. Меня слегка трясло, и дышать было тяжело. Инга тоже тяжело дышала. Её рука всё ещё была на моём затылке, и она то сжимала мои волосы, то просто гладила. — Ну, а теперь можно уже заняться алгеброй, — прошептала она, целуя меня в висок. Объяснила она хорошо и, дав мне задание, принялась проверять тетради. Когда я закончила и протянула ей тетрадь, Севастьянова проглядела её и кивнула. Занятие подошло к концу, поднявшись, я уже собралась уходить, когда она остановила меня. — Я отвезу тебя домой. Мы вместе вышли из школы и направились к её машине. Я же понимала, что поступаю неправильно. Ещё немного, и я стану бегать за ней, как собачка. Надо всё равно что-то предпринимать. Я же не могу так учиться два года. Да и то что мне хорошо, когда она насилует меня, ещё не отменяет того факта, что это происходит против моей воли. Именно с этой мыслью я, как вкопанная, останавливаюсь возле её машины. — Что-то не так? — Да нет, я, пожалуй, прогуляюсь, — ловлю её подозрительный взгляд на себе. — Мне ногу тем более разрабатывать надо. — Садись в машину, — холодно говорит она. — Иначе я насильно посажу тебя в неё. Она что-то заподозрила? Я не знаю что у неё в голове, но она, похоже, прекрасно понимает, что в моей. В любом случае надо бороться, иначе все мои слова и обещания самой себе пустой трёп. — Нет, мне надо пройтись, — настаиваю на своём. Я даже отойти от машины не успела, как женщина подлетела ко мне и хватает за руку. — Сейчас я несу за тебя ответственность, — держала она крепко. — Да и нога у тебя травмирована. Куда я тебя могу отпустить в таком состоянии? Мне проще уж отвести тебя домой и быть уверенной, что ты точно окажешься там. Внезапно её взгляд поменялся. Губы тронула лёгкая усмешка. Она всё поняла. Все мои намеренья и планы. Её пальцы тут же отпустили мою руку. Спрятав руки в карманы пальто, она лукаво посмотрела на меня и, оглядевшись, наклонилась к моему уху прошептав: — Ну, удачи тогда. Я смотрела, как она садится в машину и, заведя мотор, уезжает. Мне было жутко, и я просто уже не знала, чего именно мне ожидать от этой женщины. То, что она будет действовать ещё хлеще, не было сомнений. Пятиминутная ходьба от школы домой заняла у меня двадцать две минуты. Но я не пожалела о своём решении не ехать с Ингой. Лучше уж идти, прихрамывая от боли, чем сидеть в её дорогущей машине и терпеть приставания. Да и просто я испугалась, что она возьмёт, заедет в какой-нибудь двор и поимеет меня прямо в машине. Под конец пути нога сильно заболела и снова начала отекать. Но это никак меня не смущало. Дома воспользуюсь мазью, и всё будет хорошо. А вот репетитора всё же придется поискать другого. Проснулась я с мыслью, что надо поставить Севастьянову на место. Конечно, надо делать это один на один, но я смогу постоять за себя. В этот раз она не сможет соблазнить меня своей лаской. Я буду держать её на расстоянии. Конечно, после того что между нами случится, о индивидуальных занятиях можно забыть. Ну, я особо переживать поэтому поводу не стану. С нетерпением ожидая урока у Севастьяновой, я все пять уроков не могла найти себе места. Я даже речь подготавливала, чтоб выглядеть уверенно. Главное держать эту женщину на расстоянии. Вблизи она слишком опасна. Шестой урок и здравствуй геометрия. Я просижу весь урок, а потом, когда все со звонком уйдут, подойду к этой стерве. — Подождешь меня, — говорю Гегидзе. — Мне надо переговорить с математичкой. Когда раздался звонок, и все стали собирать вещи, я отдала свой рюкзак Макару и осталась на прежнем месте. Инга что-то заполняла в журнале и, подняв глаза, остановила свой взгляд на мне. — Хочешь повторить то, что было вчера? Решительно встаю и иду к ней. Близко, конечно, приближаться не стану и показывать то, что я её побаиваюсь, не стану. — Судя по твоему лицу, ты хочешь мне что-то сказать, — она изучающе смотрела на меня. — Хочу, — не знаю, куда вообще руки деть. Ну не в карманы же мне их убрать? Вид не такой будет. — Отстань от меня. Мне не нужен твой секс, и ты сама. — Да что мы говорим, — она поднялась со стула и уже тянула руку, чтобы дотронуться до моего лица, но я отступила. — И куда же ты? — Не надо трогать меня, — стараюсь сохранить спокойствие. — Я против любого вашего контакта. — Милая, я так-то твой классный руководитель и репетитор. — Вы больше не мой репетитор. Я отказываюсь от вас. И от нашей с вами близости. Внезапно из головы вылетела та моя речь, которую я так долго готовила и кроме пустоты больше ничего и не осталось. А Инга стояла, облокотившись об свой стол, скрестив руки на груди с легкой улыбкой. В общем, всем своим видом она показывала, что серьёзно ко мне не относится. Для неё я была словно маленьким ребенком, который пытается взрослой зрелой женщине качать свои права, которыми не обладаю. — В общем, не хрен вам меня трогать. Я ненавижу, когда меня трогают. И ваши ласки можете засунуть куда подальше. Если ещё что-то подобное повторится, то я немедленно иду к ментам и пишу на вас заявление. Если надо будет, то я и проверку на полиграфе пройду. — Всё сказала? — Её вообще никак не тронули мои слова. — А теперь я тебе кое-что скажу. Если ты, милая моя, не хочешь нашей близости ну что ж, придется мне найти тогда кое-кого другого. — Да мне насрать. — Этот человек пострадает из-за тебя. — А я-то тут причем? Он или она пострадает из-за вас. Я участие в этом принимать не намерена. И я думаю, что у следующей вашей жертвы хватит мозгов не связываться с вами. И я ушла с чистой душой, громко хлопнув дверью. Меня ничего больше не держало.