Учитель на замену

Каникулы наступили слишком быстро. Я даже не успела заметить окончание четверти. Все мои мысли были связаны сугубо с Севастьяновой. От своего решения я не отказалась. Да и сама Севастьянова пока что не до кого не домогалась, кроме меня. И то, если за «домогательства» можно было посчитать её похлопывания по плечу. С Макаром я всё ещё не общалась, хотя тянулась к нему. Каждый раз, когда я хотела с ним заговорить, то этот засранец просто уходил. Отчасти моя вина в смерти Кати была. Но не я её насиловала, и не я её до этого довела. Стыдно признаться, но тот секс с Ингой в какой-то степени мне помог. Я не жалею о нём. Да и с того момента прошло достаточно времени. За это время Инга возобновила наше с ней занятия. Секса между нами не было. И то я потом поняла почему. В конце четверти у нас была контрольная, и, к всеобщему удивлению, её я написала на твёрдую пятёрку без чьей-либо помощи. Дед, когда узнал на какую оценку я написала контрольную, купил большой букет цветов и торт, пошел в школу благодарить Ингу. Я же не чувствовала вообще никакой благодарности. Мне морально было тяжело находиться с ней. Вот только в пользу себя я выкидывала всё из головы, всё то дерьмо, что она успела совершить в этой четверти. Было сложно, но я смогла сконцентрироваться на наших занятиях и результат был прекрасным. Неделя каникул длилась мучительно медленно. Я тосковала по Гегидзе и по нашей с ним дружбе. Дед о нашей ссоре не знал, но закидал вопросами, почему я сижу дома. Тогда я пересилила себя и позвонила Макару. Правда этот засранец не ответил, и меня закинуло на автоответчик. — Макар, — вздохнула я, решив оставить пусть и такое сообщение. — Я и так боролась со своей гордостью и переборола её. В отличии от тебя. Я искренне пыталась наладить нашу с тобой дружбу. А ты не захотел просто выслушать меня. — меня уже переполняли эмоции, глаза слезились, но я старалась этого не замечать. — Я скучаю по тебе. Ты — мой друг и мне важно, что ты обо мне думаешь. Всё это время я корила себя в смерти Кати. Ты просто не видел или не хотел видеть мои страдания. Мне нужна была поддержка, а от тебя я ничего не получила. Ты волновался больше о Кате, чем обо мне. Мне тоже нужна была помощь. Чтоб кто-то поддержал меня и помог справиться. — молчу, не зная, что сказать дальше. Я уже злилась, что вообще записываю это послание. — Я подходила к Севастьяновой. Я просила её оставить Катю в покое. Я сказала ей, что она может делать со мной всё что захочет, но чтоб Катю не трогала. Что Катя слабая и долго это вынести не сможет. И я была права. Ей хватило и пары дней. Не знаю, был ли ты на похоронах, но я была. Наверное, я никогда себе не смогу простить за то, что не подошла и не предупредила её. Но мне теперь с этим жить. — вытираю глаза. — Если захочешь, позвони. Я всегда отвечу. Мне не хотелось больше быть дома. Несмотря на пасмурную погоду, я всё равно вышла просто проветриться. Я пошла в сторону школы. Просто посмотреть, есть там кто. На парковке стояло четыре машины, одна из которых принадлежала Инге. Я постояла возле её машины, а потом просто пнула по колесу. Сама не знаю, зачем это сделала. Я знала, что от удара сработает сигнализация. Но ничего не произошло, а через минуту из школы вышла знакомая фигура. Я дождалась её. — И чего мы шалим? — Инга обняла меня за плечи и прижила к себе. — Машину мою тут трогаем. Или тебе снова скучно? — она прикоснулась губами к моему виску. — Лера, ты опасная натура. Тебя надо всё время нагружать, чтоб твоя задница перестала наконец-то искать приключения. Не то что я жалела о своём решении. Просто пришла от нечего делать, а с ней хотя бы поговорить можно. Иногда. Да и тем более она репетитор. Вот только надо думать об этом, а не о том, что она насильница. — Ну и что ты молчишь? М? — Позанимайтесь со мной, — вижу, как её глаза недобро заблестели. — Математикой. Она звонко засмеялась и, наклонившись, поцеловала меня в щеку. — Ну раз так, то пошли, — она взяла меня за руку и потянула к школе. — Всё равно я тут ещё как минимум часа на два застряла. Охранник только бросил взгляд в мою сторону, но ничего не сказал. Я же прошла за Ингой ничего не чувствуя. Мне не было страшно, что она может сорваться и поиметь меня. Мне просто было всё равно. И это скорей всего напрямую было связано с Макаром. — Странно ты, конечно, хочешь заниматься без тетради и ручки. — она протянула мне тетрадный лист и ручку после чего, открыв учебник по алгебре, стала объяснять тему. Она как всегда всё расписывала на бумаге и под своим контролем заставляла меня решать. Когда я что-то не понимала, то она объясняла уже по-другому и так пока до меня не доходило. Она дала мне задание и куда-то ушла. Я же, прорешав всё это за десять минут, просто сидела и ждала её. — Блин, — простонала я, облокотившись спиной об спинку стула, сомкнув руки в «замок» на затылке, стала раскачиваться на стуле. — Как учитель она просто на вес золота, а как человек ещё то дерьмо. По Инге было прекрасно видно, что ей нравилась её профессия. Она умела и любила объяснять и находить общий язык. И она похоже относилась к тому типу людей, что работают ради идеи. — Решила? — Инга вернулась в класс и, подойдя, села рядом со мной, забрав у меня листок. — Ну, молодец, всё правильно. Она похлопала меня по колену, а потом её рука зависла и пальцы просто сжали мою ногу. Это продлилось несколько секунд, и она стала гладить моё бедро. Вздыхаю и смотрю на её руку. По телу бегут мурашки, да и слабость неожиданно начинает накатывать. Было приятно, когда её рука стала двигаться по моему бедру к промежности, просто стала меня там гладить. В ушах застучало и, положив руки на парту, упираюсь о нее головой. Дышу я уже тяжело и, к своему удивлению, даже не борюсь с ней. Нет никакого сопротивления. Я просто отдалась ей, вот и всё. Прям как тогда. Слышу, как она расстёгивает молнию на моих джинсах, и её рука проникает под мои джинсы и просто начинает гладить сквозь ткань трусов. Закрываю глаза и начинаю дышать через рот. — Ну иди же ко мне, — она поднимает мою голову и целует в губы. Я мычу уже во всю, когда её рука проникает под резинку трусов и скользит вниз. Второй рукой она обнимает меня за плечи, не давая отстраниться, хотя у меня даже мысли такой не было. Ещё немного и я буду совсем не против, чтоб она взяла меня прямо на своём столе. Тогда я была готова отдаться целиком и полностью только ей. Принадлежать и душой, и телом. У меня на весь класс зазвонил мобильный. Вздрогнув и оторвавшись от её губ, лезу в джинсы за мобильным. Это был Макар. Я так обрадовалась, что едва не выскочила в коридор с расстёгнутыми джинсами. Вспомнив это, я тут же стала их застёгивать и вылетела, ответив: — Да? — Это я, — голос у Гегидзе был какой-то грустный. — Слушай, я понял что был достаточно придурошным. Прости. Я прослушал то сообщение, что ты мне оставила. Да, я правда сильно переживал за Катю, а про тебя, то что ты была в такой же ситуации, даже не вспоминал. Прости меня, я поступил, как конченый придурок. Самому теперь стыдно. Просто я был уверен, что ты сможешь выдержать натиск математички, а она нет. Вот и всё. Я сам хотел тебе позвонить. Там на похоронах видел, как тебе было тяжело. Я хотел к тебе подойти, но ты уже стояла с математичкой. А потом она тебя повела на выход. — слышу, как он тяжело вздохнул. — Давай встретимся? Прогуляемся, как раньше. — Давай, — как же я по нему скучала. — Ну тогда я зайду за тобой. — Я пока что в школе. — Что ты там делаешь? — Севастьянова — мой репетитор. — Она к тебе пристаёт? Что случилось, когда она тебя увела с кладбища? — Она отвезла меня домой, — ну не говорить же мне что мы переспали с ней. — И ничего между вами не было? — по голосу слышу, что он сомневается в правдивости моих слов. — Нет. — Тогда я сейчас до школы дойду и пойдём гулять. Возвращаюсь в класс и смотрю на Ингу, женщина уже сидела за своим столом и что-то записывала. Подхожу к ней, чувствуя, что звонок Макара обломал всё, что могло между нами произойти. Это, пожалуй, и к лучшему. — Инга, я пойду. — Хорошо, — она взяла меня за руку и погладила большим пальцем мою ладонь. — Но помни о своих словах. Стоит тебе только начать отнекиваться и избегать со мной близости, так я мигом найду кого-то другого. Если ты не хочешь взять и их на свою совесть, то советую быть верной. Кто знает, может следующая моя жертва будет кто-то из твоих друзей? Макар, например. Не думаю, что он сможет сопротивляться, как ты. Да и парни часто бывают куда слабей духом, чем девушки. И в любом случае в твоём классе очень много вполне симпатичных одноклассниц. У меня большой выбор. — Я не трепло, — серьёзно отвечаю. — И словам своим верна. Она отпустила мою руку, схватив ветровку, я вылетела из её класса. Макара я встретила на полпути к школе. Не особо даваясь в подробности про мои отношения с Ингой, мы просто стали гулять. Ладно хоть Гегидзе понял, что мне неприятна эта тема. Я чувствовала, что он не поверил мне, что математичка отвезла меня домой. Да она явно отвезла бы меня прямиком домой, если бы я не стала лезть к ней с поцелуями. Да и я же сама просила её войти в меня. Тут даже и обвинять её не стоит. Если не считать, то что я несовершеннолетняя, а она всё-таки мой классный руководитель. Мы прогуляли до самого вечера и словно не было между нами никакой ссоры и обид. Так что остаток каникул мы провели вполне себе отлично. Гуляли с утра и до ночи. Домой приходили только чтоб переночевать. Учебный день встретил снегом. Его было ещё не так много, но кое-где было достаточно скользко, чтоб с разбегу проехаться по льду. Хоть прошло и немного времени, но многие предметы успели подзабыться, да и втягиваться пришлось по новой. Геометрия на удивление прошла у меня спокойно. Меня вызвали к доске, и я практически сама смогла выполнить задание. Инга помогла только в конце, когда я слегка запуталась. — Трофимова, задержишься после урока, — сказала она и мне стало не по себе. Хоть я её не видела несколько дней, но мне не хотелось снова начинать эти роковые отношения. Так что конец урока я ждала с ужасом. Когда звонок прозвенел и всех отпустили, я продолжила оставаться на месте. Инга подошла к двери и заперла класс, направившись ко мне. — Моя девочка, — она стояла сзади, положив руки мне на плечи. Я сидела в полном напряге ни на секунду стараясь помнить о том, что она натворила. — Только моя. Вздрагиваю, когда она наклоняется и целует меня в шею. Прикусываю губу чувствуя, как она проводит своим языком по моей шее к уху и тут же кусает мочку, посасывая её. Тело начинает ныть, прося добавки. Я издаю тихий стон и уже просто не знаю, что мне делать. Становится жарко. Руки с моих плеч спускаются вниз и проникают мне под футболку, сжимая мне грудь через лифчик. — Я хочу тебя, — прошептала она мне на ухо и, сдвинув лифчик в сторону, сжала горячими руками мою грудь. — Ты даже не представляешь, как. — Мне надо на урок, — словно в подтверждении моих слов раздался звонок, услышав его я попыталась встать, но меня снова усадили на место. — Не спеши, — она с жадностью мяла мою грудь. Я уже еле сдерживалась, чтобы не застонать. — Я ещё не закончила. — Но у вас урок, — пытаюсь отцепить её руки от себя. — У меня окно, — она засунула мне в ухо язык. И я крепко зажмурилась. Это было чертовски приятно. Может я какая-то извращенка, но я просто кайфую, когда она домогается моих ушей. — И я разрешаю прогулять тебе урок. Тихо вскрикнула, когда она сжала мои соски пальцами. Низ живота сладко ныл, и я хоть и пыталась держаться из последних сил, но это было невероятно сложно. Гормоны вдарили в голову, затмив с собой весь разум, оставили только одно желание. — Давай на парту, — она убрала руки с моей груди и позволила мне встать. Я уже прекрасно понимала, чего она хочет и начала раздеваться. Инга несколько секунд смотрела, как я раздеваюсь, а потом стала помогать. Оказавшись полностью обнаженной перед ней, мне не было даже стыдно. Она давно видела моё тело, да и не тот момент был, когда я должна была чего-то стесняться. — Какая же ты красивая. Я бы поспорила с этим утверждением, но у всех вкусы разные. Не то что я считаю себя страшной, но красавицей точно не назову. Парта оказалась достаточно холодной для моей задницы. Я даже стала подумывать, а не подложить ли мне под зад чего-нибудь. Но когда Инга схватила меня обеими руками за лицо и стала жадно целовать в губы, такой пустяк просто вылетел из головы. Она встала у меня между ног так, чтоб случае чего я не смогла бы их свести. Ну думаю что такое и не предвидится. Сейчас я готова на всё. Я отвечаю на её поцелуи и даже мычу. Как выяснилось тихо целоваться я просто не в состоянии. Слегка вздрагиваю, когда руки Инги касаются моей груди. Она просто гладит меня. Руки скользят мне за спину и одна ложится на затылок. Аккуратно Инга укладывает меня на парту. Мне не страшно, хотя, наверное, её стоит бояться. Я уже поняла, что стоит мне только завестись, так чувство страха пропадает напрочь. — Ты у меня самая красивая, — она ласково гладит меня по щеке и, наклонившись, начинает целовать в шею, постепенно спускаясь всё ниже и ниже: ключицы, грудь, живот. Мне уже кажется, что я забыла как дышать. Тело невыносимо ноет в ответ на её ласки. — И я сделаю тебе хорошо. Она берет мои ноги и ставит их на край парты. Я словно на приеме гинеколога: неловко и стыдно. Но когда она начала гладить, а потом, наклонившись, начинает меня ласкать, все эти чувства пропадают. Сначала я держалась за парту боясь упасть, а потом, чтоб слишком громко не застонать, зажала себе рот ладонью. Я так расслабилась, получая удовольствие, что даже не сразу заметила подмену. Инга, ухмыляясь, как какой-то зверь вошла в меня пальцами и задвигалась. Когда по бёдрам у меня стала стекать смазка мне даже стало неловко. А её пальцы прям хлюпали во мне, скользя как по маслу. Я уже выгибалась и раскачивала парту от такого, чувствуя, что ещё немного и начну стонать в голос. Предвидев это на финале, Инга зажала мне рот ладонью и весь мой стон был заглушен. — Ну ты даёшь, — Севастьянова оглядела меня после чего помогла подняться. Я еле стояла на ногах. Дрожь била сильно и женщине пришлось меня одевать. — На сегодня ты отработала свои слова. Посмотрим насколько тебя хватит. Вот только кажется мне что-то что долго ты так не протянешь. И в какой-то степени она оказалась права. Но это я поняла слишком поздно.