Шрам

Дружба — это такое святое, сладостное, прочное и постоянное чувство, что его можно сохранить на всю жизнь.* (Марк Твен)

(Дмитрий Карп) Проснувшись, я понял, что в школу идти абсолютно не хочется. А вот желание увидеть Мишку, моего Мишутку, сильно возросло. Этот омега всегда меня понимал и поддерживал, что бы ни случилось. Мне с ним спокойно и уютно. Даже не знаю, как это чувство охарактеризовать. Чувствую с ним родственную душу, но наши чувства… больше братские. На публике… мы не играли. Никогда. При встрече делились друг с другом интересными новостями, смеялись от души и иногда целовались. Но больше, чем поцелуи, — никогда. Мы не позволяли переходить на новый этап отношений, понимая, что этим разрушим нашу дружбу. Многие могут думать, что у нас «любоффф», но это не так. Это как взаимная потребность друг в друге. Я нуждаюсь в нем, он — во мне. Встаю с кровати и вспоминаю наш первый день знакомства… «Стоял теплый июльский день. Солнце светило, а прохожие медленно брели куда-то, улыбаясь чему-то своему. Мне же, признаться, было не до них. Полтора месяца назад я „засыпал землей“ своих родителей. Некролог сочинял сам, хоть и бумаги потратил знатно (в основном, из-за слез, падающих на нее). Я брел к одному кафе. Когда грустно или хочется побыть одному, я прихожу туда. Именно в кафе „Три Х“ готовят самое вкусное капучино. Бред, конечно, но это — мой любимый напиток. Сегодня пришло извещение о постановлении насчет завещания. Родители оставили мне крупные суммы на карточках, но это почему-то не радовало. Я зашел в помещение, дверь жалобно заскрипела, и звякнул колокольчик. Оглядев всех скучающим взглядом, я прошел к самому дальнему столику, который пользовался моей популярностью. Заказав себе любимый напиток, я начал прислушиваться к разговору за соседним столиком. — Тварь! — послышалось на все кафе, а после звонкая пощечина, оставляющая бардовый след на щеке красивого омеги с длинными золотистыми волосами. Я этого стерпеть не мог. — Извините, молодой человек, — наигранно-вежливым голосом произнес я, перехватывая руку другого альфы. Красивого, по меркам омег, альфы. Да, думаю, что с двухдневной щетиной я выгляжу просто красавцем. — Но не могли бы Вы объяснить причину столь внезапной ненависти к этому прекрасному существу с печальными глазами. — Нет, стойте, — омега подорвался с места и повис на моей руке. Я встретился взглядом с невыносимо прекрасными, но просто прекрасными глазами цвета безоблачного неба и вынужден был отступить. Я отпустил руку альфы, и тогда Мишка (правда, тогда я не знал его имени) повернулся к нему. — Не надо, Дэн, я ухожу. Прости. И он, взяв меня за руку, потащил из кафе, заставив забыть о капучино…» Тогда мы и познакомились; сидели на ближайшей лавочке и разговаривали. Дэн, как выяснилось, был его альфой. Альфой, в которого Мишутка был безнадежно влюблен. Он рассказал о своей неудачной любви. Я — о своей. Так мы и сблизились. Постоянно жалуясь на свою пару (Я — на Ника, он — на Дэна), мы сблизились. Было странно. Мы вроде как считались парой. Но, в то же время, были лучшими друзьями. Очень странно. Это как дружить с тем, кого любишь, понимая, что если признаешься, то дружбе конец. Ааа! Сам путаюсь, объясняя это… Беру телефон в руки и набираю его номер. Мишутка оказался недоступен, но я оставил ему голосовое сообщение. В нем я попросил придти моего мишку в то самое кафе, где делают самый вкусный капучино. Надеюсь, мой чертенок не узнает о встрече с моим мишуткой. Я пришел в кафе за десять минут до назначенного времени и заказал чашку любимого напитка и блинчики с мясом (любимое блюдо Мишки). — Привет, — некто повис у меня на шее и с громким характерным звуком прикоснулся губами к моей щеке. — Я соскучился. Долго ждал? — Привет, — я не мог не улыбнуться в ответ. Парень с волосами цвета полуденного солнца сел напротив и, совершенно не стесняясь, начал уплетать поднесенное официантом блюдо, весело улыбаясь, отчего на щеках у него появлялись веселые ямочки. — Не очень долго. Рассказывай… — О, — протянул он, — вот ты знал, что после второго курса надо сдавать еще одни экзамены? А я не знал, — Ну да, он на два года меня старше. Его щебетание успокаивало. Мишка был обладателем прекрасного голоса. Высокого, но с хрипотцой. Это был чарующий голос, который можно слушать очень долгое время. — И Дэн предложил мне встречаться! — закончил он, заметно повысив голос от радости. — Правда? — Да, я удивлен. Мы с Мишкой заключили что-то вроде договора. Если ни он, ни я не сможем «объединиться» с нашими парами, в конечном итоге мы поженимся. А сейчас такое. Значит, чтобы его не разочаровать, мне нужно продвигаться дальше в наших отношениях с моим чертенком. — И? Ты согласился? — Конечно! — удивленно воскликнул он, абсолютно не обращая внимания на оборачивающихся других посетителей. — Он же моя пара! И… и я люблю его! — Я рад, — получилось как-то грустно, но я действительно рад за него. — Но, — понизил я голос, делая его немного пугающим, — если что, сразу ко мне. Я быстро с ним разберусь. Омега заливисто рассмеялся. Мы проболтали еще часа два. И все это время я был вынужден выслушивать, какой же хороший этот Дэн. Но, если он счастлив, это не может не радовать меня. Сколько было пролито слез из-за этого Дэна! Омеги по природе своей эмоциональны, но этот альфа и впрямь, по рассказам Мишки, издевался над его чувствами. На прощание я легко прикоснулся губами к его щеке (полноценные поцелуи сейчас запрещены — может увидеть Дэн; будь он неладен!) и покинул кафе. В школе чертенок не появлялся. Ни на следующий день, ни через день. В принципе, он каждые три месяца пропускал школу в двадцатых числах по три-четыре дня. Но сейчас слишком рано… Я начал волноваться. Хотя не должен вроде. Учителя как услышали мои мысли. Я, как лучший на параллели (это без собственного фанатизма, просто я действительно лучший), должен был придти к нему домой (они будто не понимают причину его отсутствия и не видят нашей… вражды) и поднатаскать его по главным предметам, а также забрать плакат, который уже должен быть закончен. Где он живет, я знаю. Поэтому придти к нему не составило труда. Я тихо постучал и стал дожидаться, когда мне откроют. Послышались тихие шаги, после звук открываемого замка, а потом… В нос ударил сводящий с ума запах. Мысли путались, внизу живота болезненно заныло, а штаны стали подозрительно малы. Дыхание сбилось, глаза затуманились от возбуждения. Я еле сдержался, чтобы не разложить моего омегу прямо на улице. Резко распахнув дверь, я вошел внутрь, быстро закрыл деревянное препятствие и, борясь с желанием взять его грубо и насильно, направился к моему немного напуганному чертенку. С желанием справиться не получилось…

* — цитата изменена