Запертые

День Первый, 10: 53 утра Никогда в жизни Серхио ещё не был так обескуражен. Вся его карьера вращалась вокруг информации и знаний, и всё же ничего из того, что он знал, никак не входило в сравнение с тем, что сейчас произошло с Ракель и какие меры ему следует предпринять. Чуть больше часа назад она пыталась улизнуть после совместной ночи, сбежать через пожарный аварийный выход во время снежной бури и вдруг, посреди совершенно нормального разговора, заперлась в его ванной. Он был в полной растерянности, не зная, что делать. Должен ли он утешать её? Или наоборот оставить в покое? Успокойся и сосредоточься, сказал он себе. Ты-человек фактов, поступай соответственно. Поэтому он перебирал в голове всё, что знал о Ракель. Она была всего на год младше его, последние пять с половиной лет работала в «Mediazio Global», у неё были блестящие рекомендации от Анхеля Рубио и её коллег (несмотря на то, что она покинула компанию при чрезвычайно скрытных обстоятельствах, которые даже Серхио не мог понять), и она была лучшим переговорщиком, которого когда-либо видела компания. За довольно короткое время работы в компании ей удалось заключить сделки, которые принесли прибыль более 34 миллиардов евро. Неудивительно, что теперь, когда Теджад уходил на пенсию, её так жаждали видеть в должности главы операционного отдела. Либо она, либо Серхио, который стал конкурировать с Ракель в основном из-за давления генерального директора, а не из-за собственных амбиций. Да, он хорошо разбирался в оперативном отделе, как и во всех остальных подразделениях компании. Это была его работа. Во всяком случае, он будет счастлив и удовлетворен ролью главного специалиста по развитию. Он предпочитает управлять капиталом компании используя интеллект. Он был человеком планов, организаций, информационных технологий и ресурсов. Он был не из тех, кто заключает сделки и покупает небольшие медиа-компании и их продукцию. Но Отавио де Фонойоса был очень требователен, и было ужасно, что Андрес не хотел иметь ничего общего с бизнесом своего отца. Эта роль была отдана Серхио, и, по мнению Отавио, директор по развитию был не так важен, как главный операционный директор. Он покачал головой, возвращаясь в реальность. Сейчас было совсем не время зацикливаться на семейных делах. Серхио вспомнил, как изменилось выражение лица Ракель. Она отошла от окна и первым делом позвонила матери и дочери. И она убежала в ванную, когда они говорили о её карьере. «Твоя репутация опережает тебя», — снова проговорил в своей голове он, но ни в его словах, ни в интонации не было злобы. Он ничего не знал о личной жизни Ракель, кроме того, что она работала в Барселоне и болела за неё, и что у неё были близкие отношения с матерью и дочерью, и то эта информация была получена всего пять минут назад. Маркина нахмурился, стоя перед дверью ванной. Не может быть, чтобы он сказал ей, что-то обидное. Но если и сказал, то что именно? Он поморщился. Серхио больше не мог этого выносить. С сердцем, выпрыгивающим из груди при мысли о том, что он причинил ей боль, мужчина легонько постучал в дверь. — Ракель? ________________________________________ День Первый, 11: 22 утра Ракель знала, как справиться с приступами паники. Она знала, как это делается. Она знала технику постукивания ЭФТ наизусть. Но она ненавидела признавать причину своего беспокойства. Она ненавидела то, что это всё ещё оказывало на нее неизгладимое воздействие. Она ненавидела себя за то, что до сих пор одна справлялась с последствиями этого. Она ненавидела себя за то, что не была такой сильной и выносливой, какой казалась. И может быть, дело было в том, что у неё не было выхода из квартиры, а может быть, в том, что она понятия не имела, как объяснить своему коллеге, что, черт возьми, произошло, но на этот раз ей потребуется гораздо больше времени, чем обычно, чтобы прийти в себя. Она смутно помнила, как Серхио постучал в дверь ванной и позвал её, но не имела ни малейшего представления, когда именно он это сделал. Сколько времени прошло с тех пор, как она выскочила из гостиной? Когда её дыхание снова стало ровным, она вымыла руки и лицо. Ракель нерешительно остановилась перед дверью, всё ещё не уверенная, сможет ли выйти и ответить на вопросы, которые должны были последовать. — Серхио? — прошептала она, в основном, чтобы проверить, действительно ли он там. К её удивлению, его реакция последовала незамедлительно: — Да? Она выругалась себе под нос. — Ракель, — произнес он с сомнением в голосе. — Если ты хочешь поговорить или, знаешь, если ты не хочешь, все в порядке. Она вздохнула с облегчением, как будто получила бесплатную карточку для выхода из тюрьмы. Говорить о своих панических атаках и посттравматическом расстройстве с коллегой… Коллегой — это определенно не то, как она его хотела бы называть после этой ночи. Она поняла, что все это время молчала, но когда открыла рот, чтобы заговорить, снова раздался голос Серхио: — Могу я попросить тебя выйти из ванной? Я просто… мне просто очень нужно сходить в туалет, — объяснил он, и Ракель не удержалась от слабой улыбки, которая украсила ее губы. — Ну, это не совсем моя вина, если твоя ванная-единственная комната в твоей квартире, где есть двери, — поддразнила она, и Серхио почувствовал, как его захлестнула волна облегчения. Она должна была чувствовать себя лучше, если шутила, верно? Она медленно отперла дверь ванной и открыла ее, с удивлением обнаружив Серхио, сидящего на полу рядом с ней. Он посмотрел на нее с озабоченным выражением лица, но с мягкой улыбкой на губах. — Можешь идти, — сказала она, выходя из ванной в тот же момент, когда он поднялся с пола. -Тебе что-нибудь нужно? Может быть, воды? — Спросил он, обменявшись с ней взглядом. — Я могу сама налить её, — кивнула она. — А тебе разве не хотелось в туалет? — Ладно, — ответил он, поправляя очки на носу и заходя в ванную. Ракель пошла на кухню, выпила стакан воды и решила занять руки и мысли мытьем посуды. Представив, как Серхио сидел около двери ванной и терпеливо ждал её, вызвало у брюнетки нежную улыбку на лице. Это было ужасно мило, даже если она не ожидала этого от него. Она позволила своим мыслям вернуться в счастливые моменты её жизни. Выходные на пляже с Паулой. Обеды с мамой. Счастливые часы с Агатой. Тихие одинокие вечера с бокалом вина. Ленивые воскресенья с отцом, когда она была ребенком. Она снова почувствовала себя самой собой. Она уже закончила мыть посуду и налила себе еще одну чашку кофе, когда он вышел из ванной, явно только что приняв душ. Его волосы все еще были влажными, очки слегка вспотели, и он был одет в другую пару льняных брюк, на этот раз теплого малинового оттенка, и белую рубашку, которая невероятно шла ему. — Могу я спросить, тебе лучше? — Он поднял брови, не зная, как она отреагирует. — Всё хорошо. К его удивлению, а может быть, и к своему собственному, она улыбнулась, хотя улыбка и не коснулась ее глаз. Она привыкла изображать улыбку и говорить другим людям-но в основном самой себе, что с ней все в порядке. Она думала, что ей удалось прекратить разговор, но он сидел на одном из кухонных табуретов с задумчивым видом. Он о чем-то напряженно думал. Она судорожно сглотнула и поднесла кружку к губам, чтобы скрыть нервозность. — Ракель, — сказал он, глядя на нее снизу-вверх. Она в ответ подняла брови. — Ты же переговорщик. Я хотел бы предложить сделку. Теперь настала очередь Ракель нахмуриться. — Какого рода? — Ну, — пожал плечами Серхио, снимая очки, чтобы протереть их краем рубашки, прежде чем снова надеть. — Мы застряли здесь на целых два дня. Я знаю, что мы не очень хорошо знаем друг друга, и это может быть неловко, поверь мне, я очень хорошо знаком с неловкостью. Ей пришлось подавить улыбку. — Я знаю, что в компании мы конкуренты или что-то в этом роде, хотя я не совсем согласен с этим, но я просто думаю, что, поскольку мы застряли вместе, мы можем сложить оружие, — продолжил он. — Сложить наше оружие. — Да. — Я не уверена, что понимаю. — Послушай, я бы предпочел, чтобы мы были честны друг с другом. Мы не должны говорить о том, чего не хотим, только… быть честным. Никаких последствий. — Никаких последствий? — Никакие последствий. — Значит, ничто из того, что я скажу, не может быть использовано против меня на работе, — задумчиво произнесла Ракель, изучая предложение. — Эй, и наоборот тоже, — улыбнулся он, и она задумчиво повторила его слова. — Хорошо, — сказала она. — Может, пожмем друг другу руки? Она рассмеялась: — Хорошо, конечно. Она подошла к стойке и протянула руку. Серхио сделал то же самое, и они пожали друг другу руки, мягко улыбаясь и старательно довольные своим решением. Казалось, обстановка вновь становится благоприятной. — Могу я начать с вопроса? — Спросила она, чувствуя себя с ним более непринужденно после их соглашения. — Конечно. — Ты действительно фанат «Реала»? Он улыбнулся: — Нет. — Тогда почему ты все говоришь обратное? Серхио громко выдохнул. Неужели она уже победила его в собственной же игре? Тем не менее он был принял условия, поэтому искренне ответил:  — Чтобы подразнить тебя. — Но почему? — Мне нужен был предлог, чтобы поговорить с тобой, — признался он, поправляя очки.  — Ты вообще футбольный болельщик? — Нет. Но время от времени я слежу за новостями, чтобы мне было, о чем поговорить с коллегами. Ракель изучающе смотрела на него, облокотившись на стойку, внимательно изучая его глаза, слова, язык тела. Он не задавался вопросом, почему она так хорошо справляется со своей работой. Она умела читать людей, и это было заметно. В другой жизни из неё вышел бы отличный детектив. — Почему ты почти не разговаривал со мной? В компании? До вчерашнего вечера я даже не подозревала, что ты знаешь мое имя. — Конечно, я знал твоё имя, — ответил Серхио, почти сразу же пожалев об этом. Она удивленно подняла брови. — Я знаю имена всех сотрудников компании, я знаю, что происходит в каждом отделе. Я просто… Обычно я не разговариваю с людьми без крайней необходимости. — Или если они не мужчины, и ты не хочешь показать им, какой ты фанат футбола. Серхио усмехнулся. — Все совсем не так. — Тогда на что это похоже? Скажи мне. Последовала пауза, пока Серхио приводил в порядок свои мысли. — Когда я начал работать в компании, я не вписывался в нее, — признался он. — Я идентифицирую себя как интроверт, поэтому работа с людьми, с таким количеством людей, была для меня очень Новой. Поэтому я начал делать то, что у меня получается лучше всего — наблюдать. И я заметил, что, кроме работы, футбол был одной из главных тем разговоров в коридорах. Вот я и цеплялся за него. Она молча кивнула, обдумывая его слова. Затем она с вызовом посмотрела на него: — Зачем тебе понадобился предлог, чтобы поговорить со мной? Ракель заметила, как его губы нервно задрожали. — Потому что я не знал, с чего начать. — Но у тебя были возможности. Профессиональные. — Я так и сделал, — нервно согласился он. Ему не хотелось лгать, но он не был уверен в том, насколько откровенен. — Если быть честным, я думаю, что чувствовал… себя немного испуганным. — От меня? — Да, не надо так удивляться. — Ну, извини, если я не представляла себе, что сын генерального директора боится меня. Серхио выпрямился. — О. Ты знаешь об этом. — Я думаю, что все знают, — ответила она, медленно произнося слова, как будто не была уверена в его следующей реакции. — А ты бы предпочел, чтобы они ничего не знали? — Да, очень, — быстро ответил он. — Так вот почему ты носишь другую фамилию? — Именно. — Почему ты не хочешь, чтобы люди знали? — Ненавижу особое обращение. Кто тебе рассказал? — Агата. — Ну, конечно… — мужчина задумчиво вздохнул. — Вы с ней давно знакомы? — Да, почти восемь лет. Ракель широко раскрыла глаза, Агата никогда не говорила ей об этом. — Вы с ней друзья? — Вроде. На самом деле я не особо с кем-то сближаюсь. — Совсем ни с кем? — Ну, есть мой брат. — У тебя есть брат? — Андрес, да, — подтвердил он. Затем она перевела разговор в другое русло — к тому, что ее действительно интересовало: — Потому что ты чрезвычайно компетентна и преступно красива. Он ответил так прямо, что она вздрогнула. Казалось, он изо всех сил старался смотреть на нее, а не на разделявшую их стойку. — Ч-что? — Она заикалась от шока. — Мы ведь должны быть честными, верно? — Верно, — кивнула она. — Моя очередь, — улыбнулся он. — Тогда почему я? — Прошу прощения? — Она нахмурилась, отпивая кофе. — Ты могла уйти с вечеринки с любым мужчиной из компании, но ты ушла со мной. Почему? Ракель пожала плечами. — Даже не знаю. — Давай, — ухмыльнулся он. — Я был абсолютно честен. Она закатила глаза, пытаясь сама найти ответ на этот вопрос. — Ты красивый, — наконец сказала она. — Ну, спасибо, но и такие парни, как Суарес и Ксавьер, тоже. — Потому что ты не похож на других парней, — сказала она, и ее собственная гримаса последовала за этим. — Черт, это звучит так банально. Серхио усмехнулся. — Что ты имеешь в виду? — Когда меня перевели, большинство наших коллег пытались пригласить меня на свидание. Ты почти не разговаривал со мной, если только тебе не нужна была информация для отчета. Ты не смотрел на меня так, как они. На самом деле ты почти не смотрел на меня, — объяснила она, вспоминая свой первый месяц в компании. — Это было немного странно, но я почувствовала себя более комфортно. Как будто я была просто еще одним сотрудником. Не гора, которую должен покорить кто-то первым. Он замолчал, услышав ее откровение. — Мне жаль, что ты так считаешь. — Мне тоже, — вздохнула она. — А ты… ты часто через это проходила в своей карьере? — Спросил он, испугавшись, что вступает на интимную и незнакомую территорию. — Как и большинство женщин. Чаще всего-нет. — Дерьмо. — Да. И ты думаешь, что это становится лучше, но это просто становится сложнее, понимаешь? — Она разочарованно покачала головой. — Будучи 40-летней женщиной, пытающейся подняться по карьерной лестнице. — Даже представить себе не могу, — пробормотал он, и она услышала сочувствие в его голосе.  — Я почти не вижу свою дочь и мать, — продолжала она. — И борьба за повышение против парня номер один для босса утомительна. — Ты не должна состязаться со мной, — сказал Серхио. Ракель фыркнула: — Действительно. — У меня нет никакого интереса занимать твоё место, — заверил он. — Что? Нет, правда? — Нет, клянусь. Мне нравится мой отдел, — улыбнулся он. Затем выражение его лица стало задумчивым, почти мрачным. — Большую часть времени. — Большую часть времени? — Ну, да. Иногда я не согласен с иерархическими решениями, чтобы скрыть дерьмо. Дерьмо, о котором я даже не хотел знать, — объяснил он с беспокойным выражением лица. Она не могла этого избежать. Ее любопытство взяло верх: — Ты можешь мне что-нибудь рассказать? — Я бы предпочел этого не делать, — его тон был серьезен, но он ответил с улыбкой. — Это может скомпрометировать тебя. — Что ж, ладно, — задумчиво кивнула она. — И как же ты с этим справляешься? Наверное, тяжело знать всё. — А как ты справляешься с закрытием сделок, когда знаешь, что их интересует только прибыль? — Парировал он — Разделение, — сразу же ответила она, и он рассмеялся. Она улыбнулась, глядя на него снизу-вверх. — Даже не знаю. Я думаю… я чувствую себя другим человеком, — он покачал головой. — Как будто есть я и есть… парень, который ходит на работу. — Черт, — она прикусила нижнюю губу. — Ты можешь их различить? — Большую часть времени-да. — Ты будешь идти дальше против меня? — Снова спросила Ракель. — Надеюсь, что нет. Мне не нужен твой отдел. — Но Отавио настаивает. — Отавио… — Серхио громко выдохнул, опять погрузившись в свои воспоминания. — С ним трудно. Не пойми меня неправильно, я благодарен ему за всё, что он сделал для меня, но… он может быть тираном. В компании. Дома. Ракель лишь кивнула. Вряд ли он знал, что она лучше, чем кто-либо другой, может понять, что тот, кого ты любишь — тиран. Она отбросила эти мысли и воспоминания, сметая их под воображаемый ковер своего сознания. Затем она нахмурилась, как будто вопрос только что пришёл ей в голову: — Почему ты называешь своего отца Отавио? — Потому что он не мой отец, — Серхио опустил взгляд на свои сцепленные пальцы, прежде чем снова взглянуть на неё, объясняя. — Он не мой биологический отец.