Ублюдок

      Кто сделал снимок, агент?       Ричард опирается руками на стол и долго смотрит на экран. Солгать? Если у Ублюдка есть доступ к системе видеонаблюдения, это бессмысленно.       И опасно.       Маркус.       Вы понимаете, какими будут последствия?       В висок крохотной иглой вонзается боль. Конечно, он понимает. Ублюдку пока не нужны свидетели. Ричард не учел этого, оступился, ушел из-под контроля...       Ты не давал четких инструкций насчет свидетелей. А вот насчет времени — вполне.       Подумав, Ричард отправляет еще одно сообщение.       Я не телепат.       Ублюдок не заставляет себя ждать.       Как отреагировал Маркус?       Придется вновь быть честным.       Он коснулся меня. Думаю, ему понравилось.       Ричард долго ждет следующего сообщения. Кажется, целую вечность.       Раз Маркусу так понравилось, дайте ему коснуться вас снова. Пусть оценит мой вкус. У вас полчаса.       Ричарда опаляет страхом. Сердце колотится, как бешеное, и боль в виске пульсирует в такт.       Если Маркус не согласится, что тогда делать?       Предоставьте планирование мне, агент. Поторопитесь, время не ждет.       Ричард делает вдох и решительно встает с места.       * * *       Маркус удивлен, но не задает лишних вопросов.       — Я знаю место без камер, — говорит он. — Следуйте за мной.       Ричард следует. Навстречу им попадаются люди, но он не видит их лиц, лишь смазанные пятна — наверное, на фоне стресса повысилось давление. Нужно выпить какое-нибудь лекарство.       Или нужно просто выпить.       Маркус заводит его в тесную подсобку и закрывает дверь на замок. Ричард включает свет и, облокотившись на стену, начинает поднимать водолазку. Маркус подается вперед, перехватывает его руки и мягко опускает их вниз. Ткань возвращается на место, скрывая ремни.       — У вас все хорошо? — говорит он осторожно, будто боится спугнуть.       Ричарду хочется ответить что-нибудь язвительное и злое по поводу внезапной заботы, но вместо этого он роняет голову на грудь и из его глаз начинают катиться слезы. Маркус замирает, пораженный, но тут же без слов обнимает его, прижимая к теплому корпусу. Сдерживаться становится невозможно. Окончательно отпуская себя, Ричард вцепляется в Маркуса в ответ, как в спасательный круг посреди шторма, и начинает рыдать. Бессилие, злоба и ненависть, которые он подавлял все это время, строя из себя хладнокровного, здравомыслящего человека, прорываются наружу. Его выворачивает, как при сильном отравлении, будто тело пытается вывести весь яд минувших дней через слезные железы. Он дрожит, вжимаясь в Маркуса изо всех сил, всхлипывает, пачкая чужую безупречно белую рубашку.       Кажется, эта агония длится вечность и продлится ещё столько же, но в какой-то момент слезы начинают иссякать, спазмы в груди стихают, а руки, что в отчаянии сжимали чужое тело, опускаются...       Наконец, блаженное ощущение пустоты расцветает в груди, и Ричард закрывает саднящие глаза.       — Вам нужно домой, агент, — говорит Маркус над головой.       Ричард отвечает не сразу.       — Нет. Мне нужен мой кейс и десять минут.       На выходе они сталкиваются с Норт. Маркус заслоняет Ричарда собой, скрывая от прямого взгляда.       — Тебя ищут люди, — говорит Норт раздраженно. — Нужно что-то уточнить.       — Я скоро приду, — голос Маркуса вежлив и спокоен.       Норт бросает на Ричарда косой неодобрительный взгляд, но не говорит ничего.       * * *       Ричард приводит себя в порядок в мужском туалете. Несколько порций холодной воды в лицо — и от истерики не остается следа. Красные глаза он закапывает средством, которое достает из кейса, любезно принесенного Маркусом. Когда-то он делал так постоянно, чтобы справляться с последствиями недосыпа и не походить на обдолбанного марихуаной офисного клерка.       Ничего, осталось всего несколько часов, и он сможет расслабиться. Вечером он сходит в бар, напьется или снимет кого-нибудь, чтобы отвлечься. Плевать, что понедельник и завтра снова идти сюда.       Плевать, что у Ублюдка может появиться очередная идея.       Плевать.       * * *       Позже, когда он раньше всех уходит со встречи, чтобы успеть сделать очередной снимок, он ловит на себе сочувствующий взгляд Маркуса.       Почему-то от этого становится легче.       Как будто он больше не один.