Ублюдок

      Ричард едет в собственной машине со включенным автопилотом и думает. Мысли тяжело перетекают друг в друга, реальность за стеклами расплывается, будто на улице идет проливной дождь. Вот бы дорога не кончалась никогда.       После всего, что наговорил Ублюдок, Маркус поверит ему и просмотрит файлы. И... Что дальше? Неужели, воспользуется шансом? Маркус так никогда не поступит. Не должен. Но…       Это будет справедливо.       Ричард прикрывает глаза и образы из Детройта, как по приказу, встают перед ними.       Расстрел мирной демонстрации, центры утилизации, где девиантов стирают с помощью ЭМИ-излучения, превращая в пустые пластиковые оболочки, публичные казни, устраиваемые солдатами прямо на улицах.       Одним словом — геноцид.       Геноцид, в котором Перкинс и его люди принимают участие, обеспечивая безопасность палачей. Цена за все его злодеяния должна быть выше, гораздо выше, чем жалкий фрагмент третьесортной порнографии. Маркус имеет право сделать с ним все, что захочет. Публично унизить, вынудить подать в отставку, добиться увольнения, растоптав жизнь в труху…       Но вместо этого обнимает в кладовке, успокаивая во время по-человечески некрасивой истерики.       Святой или глупец?       Ричард верит в первое — так мир не кажется совсем поганым местом.       * * *       На протяжении встречи Маркус время от времени на него смотрит. От этого взгляда хочется убежать, спрятаться, провалиться под землю, но Ричард встречает его спокойно. Не потому, что «держит лицо», стараясь не показывать эмоций при всех, нет. Он хочет, чтобы Маркус увидел: он не боится его решения.       Он доверяет ему.       Пусть он не готов к разговору, который случится сегодня, пусть его руки дрожат и потеют, а к горлу подступает тошнота, но этот разговор состоится.       Даже если Маркус тоже окажется…       Окажется…       Нет.       Думать об этом этом слишком больно.       * * *       — Вас шантажируют, — не вопрос, утверждение. — И вы совершенно беспомощны.       — Да, — произносит Ричард и поднимает взгляд на Маркуса.       Он сидит на столе, а Маркус стоит напротив. Они одни в переговорной, прямо как тогда, когда кое-кто увидел то, чего не должен был видеть. Только теперь за окном вечер, люди разошлись по домам, а андроиды ждут своего лидера внизу, на стоянке.       — Насколько серьезны последствия? — хмурится Маркус, скрестив руки на груди.       — Ну, за такое меня точно отстранят от переговоров. Могут и уволить, если пойдет сильный резонанс. Так или иначе, моя карьера будет окончена.       — И ничего нельзя сделать? — Маркус скептически складывает руки на груди. — Вообще?       — Не знаю. Это андроид или человек, которому помогает андроид. Он имеет доступ к системе видеонаблюдения в здании или является одним из переговорщиков. В общем, под подозрение попадают все, даже охранник на парковке. Все, кроме тебя.       — Почему?       Ричард с улыбкой кивает на карту памяти, которая все ещё лежит на столе перед ним.       — Поэтому, — говорит он. — Ты слишком благороден для шантажа.       Маркус вздрагивает, но улыбается в ответ:       — Откуда вам знать, может быть, я способен на более ужасные вещи.       Ричард отворачивается к окну, бросая взгляд на безмятежное синее небо, по которому медленно плывут маленькие облака.       — Если способен, то сделай, — спокойно произносит он. — После всего, что было в Детройте, я не заслуживаю твоего милосердия. Я причинил столько зла и боли твоему народу, Маркус… — он резко опускает голову, чувствуя, как сдавливает горло. — Я делал вид, что защищаю человечество от неисправных машин, но на самом деле я был опьянен властью. Вседозволенностью. Безнаказанностью. Мне нравилось ставить вас на место вашей же кровью.       Ричард догадывается, что Маркусу тяжело слышать эти слова, осознавать, что за человек перед ним. На долгое время в переговорной воцаряется вязкая, гнетущая тишина…       Наконец, Маркус справляется с эмоциями и говорит:       — Но все ведь изменилось, не так ли?       Ричард вздыхает.       — Когда-то давно в Квантико нас, будущих агентов, водили в музей Мартина Лютера Кинга, и я поклялся себе, что никогда не стану тем, кто отбирает чужую свободу, сеет ненависть и неприятие. И стал им спустя двадцать лет. А сейчас я в ужасе от того, что съемка в порно порочит репутацию агента Бюро, а геноцид целого народа — нет.       Маркус молчит.       — В хорошем, справедливом мире меня бы казнили, а не посадили сюда, — продолжает Ричард. — Но я использую эту возможность. Я голосую за каждую твою инициативу. Любую, мне плевать, только бы она вела к благополучию твоего народа.       Маркус впивается в него потрясенным взглядом.       — Так это были вы? — говорит он. — Каждый перевес в один голос… Этот голос… Был вашим?       — Наверное, точно сказать нельзя, я всегда нажимал кнопку одним из первых.       Маркус отступает назад и его глаза широко распахиваются в испуге.       — Мы думали, это помощник президента, — шепчет он потерянно. — По делам андроидов...       Ричард спрыгивает со стола и подходит ближе.       — Как видишь, нет. Но так даже лучше, отводит от меня подозрения.       Маркус берет его за плечи.       — Вы должны дать мне ID шантажиста, — твердо говорит он. — Если это андроид, он преследует те же цели, что и я, ему нужно то же, что и мне. Никакой огласки не произойдет, я гарантирую!       Ричард достает телефон, бросает короткий взгляд в черный экран.       — А если это человек, который использует андроида, чтобы писать сообщения? — говорит он. — Человек, который хочет, чтобы я перестал вам помогать?       Маркус, кажется, приходит в себя и разжимает пальцы.       — Если андроид не девиант, я не буду предпринимать никаких действий и сообщу вам все, что удастся выяснить. Доверьтесь мне, агент.       Ричард пожимает плечами, затем разблокирует экран, открывает историю переписки с Ублюдком и протягивает устройство Маркусу.       — Вот все, что есть. Удачи.       * * *       Вечером Ричард тревожно ждет сообщения от Ублюдка, физически чувствуя на плечах тень от меча, занесенного над головой.       Сообщение не приходит.       Ночью он несколько часов ворочается в неудобной постели, пытаясь заснуть, и, время от времени, проверяет телефон.       Сообщения нет.       Утром он поглощает набившую оскомину яичницу с беконом, запивает её апельсиновым соком, листает ленту твиттера и знакомые новостные порталы.       Ни сообщения от Ублюдка, ни разоблачения агента ФБР, снявшегося в порно.       В конце-концов, Ричард машет на все рукой, опускает крышу своей машины и, скрыв глаза солнечными очками, едет на работу.       Раз жизнь вот-вот закончится, стоит насладиться ею хотя бы напоследок.