Ублюдок

      Маркус с каменным лицом слушает помощника президента по делам андроидов, иногда вставляя комментарии, вынуждающие того, вопреки древнему политическому обычаю, говорить по существу. Посреди этого диалога, больше похожего на избиение младенца, он бросает короткий взгляд на Ричарда, на который тут же отзывается телефон.       В одном из первых сообщений Ублюдка была ссылка на видео.       Маркус вновь обращается к помощнику, и тому приходится вернуться от общих слов к конкретным юридическим аспектам совместного проживания девиантов и людей.       Я не удержался и посмотрел его.       Ричард наклоняет голову, чтобы скрыть пылающее лицо.       И?       Я могу быть откровенен?       В помещении становится жарко.       Да, можешь.       Ричарду заранее стыдно.       Сначала я испугался за вас, но, ближе к концу видео, особенно, когда вы взяли руку одного из актеров и положили себе на горло, я понял, что столь грубый, даже жестокий, процесс доставляет вам ни с чем несравнимое удовольствие.       Ричард скрывает лицо ладонью. Ему никогда не писали ничего настолько не сексуального и возбуждающего одновременно. «Жестокий процесс». Иисусе.       В какой-то момент я даже захотел… Нет, это слишком.       Ричард раздвигает пальцы и смотрит сквозь них на Маркуса.       Что ты захотел?       Маркус переводит взгляд на него, медленно, как крейсер, нацеливающий орудия.       Я захотел обладать вами так же, как обладали они.       Ричард вздрагивает.       В голову приходит идея.       * * *       Они вновь в тесной подсобке без камер, но на этот раз свет не горит. Ричард опирается спиной на стену, Маркус щелкает замком, оборачивается и замирает.       — Смелее, — говорит Ричард тихо. — Сейчас я здесь по доброй воле.       Маркус приближается почти вплотную.       — Можно? — он протягивает руки к галстуку Ричарда.       Тот кивает. Маркус развязывает галстук, стягивает с шеи и красноречиво подносит к лицу. Ричард отрывает затылок от стены, прохладная ткань ложится на глаза, окончательно погружая мир во тьму. Маркус завязывает узел на затылке, умудряясь не задеть ни одного волоса.       Спустя несколько долгих мгновений, Ричард чувствует прикосновение. Широкая ладонь мягко поднимается по боку, увлекая за собой тонкую ткань рубашки. Второй рукой Маркус касается щеки, сначала тыльной стороной пальцев, а после — лишь подушечкой большого прочерчивает линию, по которой обычно текут слезы, спускается на подбородок, идет все ниже, вдоль пульса, к ключице, отчего Ричард приоткрывает рот, выдыхая еле слышный стон.       Маркус не останавливается.       Он продолжает медленно гладить тело, слегка надавливая на кожу, не причиняя боли, лишь делая касания более… материальными. Секунды текут, одна за одной, все медленнее и медленнее, Ричарду перестает хватать воздуха, он ловит его губами, но в легкие вместо него вливается жар, который плавит его изнутри.       Ричард перехватывает руку Маркуса и кладет себе на горло.       — Ну же, — шепчет он. — Смелее.       Нечеловеческие гладкие пальцы отчетливо дрожат, едва касаясь кожи, но Маркус обретает смелость и начинает совсем невесомо гладить ее. Дрожь становится тише и тише, пальцы давят все сильнее и сильнее, пока в один прекрасный момент не обнимают горло, сжимаясь.       И под веками Ричарда расцветают звезды.       * * *       — У меня очень чувствительные руки, — шепчет Маркус над ухом.       Ричард открывает глаза, на которых уже нет галстука. В кладовке по-прежнему адски жарко, а в брюках… Брюки придется сменить вместе с бельем.       — Очень — это насколько? — говорит он.       — Чувствительнее, чем генитальный модуль. Поток информации с сенсоров никак нельзя заблокировать или уменьшить, и, если снять скин, это легко может довести меня до перегрузки. Невыносимо приятное ощущение.       Ричард прикрывает глаза.       — То есть, ты можешь кончить от петтинга?       — Уже, — Маркус наклоняется ближе. — Как и вы.       Ричард поднимает голову, заглядывая в его невыносимо пронзительные глаза.       Их первый поцелуй происходит неприлично поздно.       * * *       Тем же вечером в спальне своего уютного домика в пригороде Вашингтона Ричард убеждается — генитальный модуль не был упомянут лишь для сравнения.       А Маркус умеет «обладать».       * * *       На следующее утро Ричард просыпается от резкого сигнала уведомления. Маркуса нигде нет — уехал к себе ещё вечером.       Ричард берет телефон, догадываясь, что там будет.       Я сожалею, что втянул Маркуса в это, но признайтесь, оно того стоило: вы тряслись за свою шкуру, ожидая его решения, вы на мгновение почувствовали опасность, исходившую от него. Однако, для меня это оказалось дорогим удовольствием: сейчас вас двое против одного. Игра становится нечестной:(       Ричард слишком сонный, чтобы закатывать глаза, потому медленно набирает ответ.       Что тебе нужно?       Он смотрит в противоположную стену, на которой плавно колыхаются тени от штор. Странно, но ему не страшно.       Я объединил оставшиеся фрагменты в один и даю вам особенное задание. На ближайшем голосовании, которое состоится в пятницу, вам предстоит выбрать сторону.       Секунда и приходит новое сообщение.       Проголосуете в интересах людей — получите координаты последнего тайника и я никогда больше вас не потревожу. Проголосуете в интересах андроидов — я опубликую видео и направлю доказательства в отдел профессиональной этики Бюро.       Ричард роняет руку с телефоном на кровать. Его догадка была верна: Ублюдок — человек.       Новое уведомление заставляет его посмотреть на опостылевший экран.       Выбор между предательством и позором, выбор из двух зол — что может быть хуже? Удачи сделать его правильно, агент.       Ричард накрывает глаза рукой.