Неизведанное

      Вторник, 10 мая 2005 года       То ли интуиция подсказывала Драко, что ей не до гостей, то ли нежелание столкнуться с негативной реакцией, но единственными посетителями её комнаты были он и Луна. Чаще всего Гермиона спала. Не потому, что хотела, а потому, что была вынуждена, — тело требовало отдыха, чтобы восстановиться от последствий побега. Ей необходимо поправиться как можно скорее, потому что было лишь вопросом времени, когда Реддл придет за ними. За ней.       И Драко понимал это не хуже неё, поэтому на то, чтобы уговорить его переместить ее на Гриммо, ушло почти полтора дня. Местоположение коттеджа «Ракушка» она никогда не раскрывала. Но это не означало, что Реддл не обнаружил его в какой-то момент в ее голове вместе со всем, что она пыталась сохранить от него в секрете. Чем дольше она здесь оставалась, тем больше подвергала остальных риску. По крайней мере, на Гриммо никто больше не пострадает.       Во вторник, незадолго до полудня, Гермиона поняла, что больше нельзя спать. Пришло время уходить. Драко сдался, но перед уходом ему нужно было проверить другие убежища. Оставлять ее одну на Гриммо он не хотел, поэтому попросил подождать. Гермиона неохотно согласилась — но ей было не привыкать находиться там, где она не хотела быть. Несколько лишних часов в «Ракушке» не убьют.       Долго разглядывая из окна захоронения Добби и Джинни, Гермиона рискнула выйти из коттеджа, несмотря на то, что могла оказаться замеченной кем-то из Уизли. Сначала она подошла к эльфу. Его могила находилась подальше, да и боль от его кончины уже несколько притупилась. Она опустилась на колени и сглотнула при виде нацарапанных на камне слов, что были неаккуратно выведены рукой Гарри.       Здесь лежит Добби. Свободный эльф.       Воспоминания о том дне норовили залезть в голову, но у Гермионы хватило сил выстроить ментальные стены, заковав эту книгу в цепь и тем самым отрезав любую возможность той боли открыться. Единственное, что все так же четко вырисовывалось под веками, — Добби на руках Гарри. Его невозможно было спасти. Проклятие в клинке, торчащем из его груди, оказалось слишком сильным — это Гермиона знала не понаслышке.       Хотя порез, который оставила Беллатриса, давно исчез, Гермиона снова почувствовала острую боль в руке. Она рвано вздохнула и посмотрела на предплечье. На нее в ответ уставилась надпись, замененная Реддлом, — напоминание о том, на что он был способен. О том, что он сделает, если и когда найдет ее.       Вырвавшись из невеселых мыслей, Гермиона поднялась и медленно направилась к могиле Джинни. Встав перед возвышением, она уже не стала опускаться на колени, а просто смотрела на землю. Ладони покалывало от воспоминаний о пульсирующем ядре, которое Гермиона разломила пополам, оборвав жизнь Джинни. Даже сейчас ей четко представлялось лицо Уизли в лаборатории. По крайней мере, Джинни наконец обрела покой.       — Говорят, это ты убила ее.       Гермиона вздрогнула, услышав голос Чарли, и, подняла глаза. Он стоял на расстоянии вытянутой руки. Ее губы задрожали, и она виновато отвела взгляд. Гермиона хотела извиниться и объясниться, но не смогла.       — Драко рассказал мне, — произнес он через какое-то время с некоторой мягкостью. — Рассказал, почему ты это сделала, и… спасибо.       Гермиона замерла, после кинув на него быстрый взгляд.       — Он сказал, что Рона ты тоже пыталась спасти, — добавил Чарли, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Когда я спасал тебя, то ничего этого не знал, так что я рад, что не позволил их смерти быть напрасной.       Гермиона медленно кивнула.       — Я в долгу перед тобой, Чарли. В таком, который никогда не смогу отплатить.       — Сможешь. Избавившись от него.       Гермиона в последний раз кивнула и смахнула несколько слезинок.       — Я думала, ты уже ушел.       — Скоро, — ответил он. — Просто жду, когда здесь всё устаканится.       Больше сказать было нечего. Они оба знали, насколько опасна попытка выйти за границы территории Реддла. А теперь, когда он стал предателем, было в разы рискованнее. Гермиона лишь надеялась, что ему удастся добраться до Северной Америки и воссоединиться с семьей. Пока же она утешалась мыслью, что он пошел ради нее на такой риск из-за веры, что она сможет уничтожить Реддла.       Пока они молча стояли у могилы Джинни, Гермиона поклялась не подвести ни одного из них.

***

      Они с Драко аппарировали на Гриммо только на закате. Луна вернулась в безопасный дом, в котором жила раньше, зная, что они захотят уединения. Поев перед уходом, они сразу же направились наверх. На верхней площадке Гермиона замерла, не зная, какую комнату занять. Драко, почувствовав её сомнения, взял ее за руку и переплел их пальцы, притянув к себе.       — Можешь остаться в той же комнате, что и в прошлый раз, — прошептал он ей в макушку. — Но можешь остаться и у меня.       Гермиона чуть не задохнулась от собственного удивления. Она отстранилась от него, заглядывая в глаза.       — Удивлена, что ты вообще можешь смотреть на меня после всего, что я сделала.       — Никто не идеален.       Горький смех, слетевший с губ Гермионы, заставил Драко вздрогнуть, но он не отпустил ее, когда она попыталась вырваться.       — Драко…       — Я видел, что ты сделала, Гермиона, — прервал он ее. — Ты мне показала, помнишь? Несколько раз даже был свидетелем, — он убрал пару прядок с ее лица и заправил их ей за ухо. — Но это то, что он заставил тебя совершить. В другом случае ты никогда бы так не поступила.       Она стыдливо прикрыла глаза, но он продолжал говорить.       — Я видел вас в лаборатории. Не только когда он подменил стекло, чтобы ты видела меня — а все. Я видел, как он вторгся в твой разум, и ты чуть не сломалась. И слышал, что он тебе говорил, — Драко покачал головой и обхватил ладонями ее лицо, когда она снова попыталась отвести взгляд. — Остальное… это просто естественная реакция организма на стимуляцию. Это никогда не изменит моих чувств к тебе.       Гермиона накрыла его ладони своими и медленно отвела их от лица. Немного успокоившись, она снова посмотрела на Драко.       — Должно, — почти неслышно прошептала она. — В большинстве случаев всё не так, Драко.       Тогда он позволил ей отстраниться. Какое-то время Гермиона мерила шагами коридор, не поворачиваясь к нему.       — Знаешь, это нормально.       — Что нормально? — спросила она, остановившись на полушаге после его слов.       — То, что он тебе небезразличен.       Гермиона всё так же отказывалась оглядываться на Драко.       — Ты можешь отрицать, но я видел, — сказал он. Гермиона напряглась, услышав шаги, что указывало на его приближение. — При обычных обстоятельствах я бы сказал, что ты запуталась. Что он промывал тебе мозги последние семь лет, — добавил он, обнимая ее сзади. — Но я видел собственными глазами. И видел то, что ты мне показала.       — Драко…       Он придвинул ее к своей груди.       — Скажи, — прошептал он ей на ухо, — не влюбись ты в меня, ты бы так же сильно боролась со своими чувствами к нему?       — Нет.       Ответ вырвался быстрее, чем Гермионе хотелось бы, но от неожиданной честности по телу пробежала дрожь.       Она развернулась в руках Драко и обхватила его лицо ладонями.       — Но влюбиться в тебя было единственной правильной вещью. С тобой я чувствую себя живой и целой. С ним… — Гермиона с трудом сглотнула и покачала головой. — С ним я чувствую себя так, словно тону во тьме, и ненавижу себя за то, в кого превратилась.       Она заметила влагу в глазах Драко, а через секунду он уже прижимался к ее лбу своим, крепче обнимая.       — Я совершала ошибки, Драко. Больше, чем смогу искупить, но ты… — ее голос сорвался. — Ты никогда не был одной из них.       Едва эти слова слетели с языка, как Драко накрыл ее губы своими. Гермиона зажмурилась и судорожно вцепилась в него. Она даже не поняла, что они оказались в его комнате, пока в сознание не ворвался хлопок двери. Она была настолько сосредоточена на его губах, что внешний мир будто исчез. Все волнения, где провести ночь, исчезли, сменившись потребностью быть как можно ближе к Драко в любое время суток.       Чья была это магия — неизвестно, но в один момент они разорвали друг на друге одежду, а в следующий — совершенно голые упали на кровать. Если их время вместе ограничено, она будет брать от каждой секунды по максимуму. У него было множество причин никогда не смотреть в ее сторону, тем более — не касаться. Но каждым своим действием Драко твердил, что никуда не уйдёт. Что любит ее, несмотря ни на что.       Гермиона выгнулась, когда он провел губами по ее коже, оставляя огненный след. Он очертил её грудь, рисуя на ней сложные узоры, отчего внутри разгоралось желание большего. Двинулся дальше, и вот уже теплые руки сомкнулись на внутренней стороне ее бедер, широко раздвинув ноги за мгновение до того, как его язык сделал мучительно медленный мазок между ними. Гермиона вскрикнула и задрожала, стоило кончику его языка приняться играть с её клитором.       Она тянулась к его лицу, требуя большего, но было впечатление, что Драко сдерживался, словно опасался сломать. Гермиона хотела доказать ему, что не разобьется в его руках, но в последнюю секунду передумала. Вместо этого она оторвала руки от простыни и сжала ими свою грудь. Этого оказалось достаточно, чтобы по телу прокатился первый, пусть и небольшой оргазм.       Когда он отстранился, чтобы вытереть рот, Гермиона уже тянула его к себе, обвиваясь так, будто он был её единственным якорем в этом мире. Она никогда не устанет слизывать свой вкус с его языка — это опьяняло. Гермиона качнула бедрами, побуждая Драко уже начать действовать, поэтому он пристроился и ворвался внутрь.       Совсем скоро они нашли идеальный ритм, который синхронизировал их движения. Когда внутри снова все начало натягиваться, как струна, Гермиона откинула голову, открывая ему доступ к шее. Драко осыпал ее кожу поцелуями, углубляя толчки. Он даже изменил угол наклона, и теперь при каждом движении соприкасался лобком с её клитором, отчего разрядка не заставила себя долго ждать.       Драко уронил лоб ей на плечо, и его движения стали прерывистыми, сигнализируя о скорой кульминации. Гермиона провела по его затылку рукой и притянула к себе. Щетина на его щеке царапнула ее тонкую кожу, когда она повернула голову и приблизилась губами к его уху.       Их тяжелое дыхание слилось воедино. До самого последнего отголоска удовольствия они шептали одну и ту же мантру — признание в своих чувствах друг к другу. Драко опустился на нее сверху и, отдышавшись, вышел. Стоило ему перевернуться на спину, как он тут же притянул Гермиону к себе. Она удобно устроилась у него на груди, с наслаждением слушая биение сердца у себя под ухом. Это был ее любимый звук — он напоминал, ради чего все это было.       — Я тоже совершал ошибки, — произнес Драко после долгого молчания, и грохот его груди вибрацией прокатился по ней.       — Никто не идеален, — пробормотала Гермиона в ответ ту же фразу, которую недавно сказал ей он.       Драко ухмыльнулся, поцеловав ее в лоб.       — И все же это не меняет того факта, что я тебя люблю. Со всеми ошибками.       Гермиона улыбнулась ему в грудь и коснулась ее губами. Некоторое время они молчали, лениво блуждая руками по скользкой от пота коже друг друга.       — Я никогда не говорила ему этого, — прошептала она.       — Никогда? — удивленно переспросил Драко. — Ни разу за последние семь лет?       Гермиона покачала головой и вздохнула.       — Во всяком случае, не прямо.       — А он тебе?       Гермиона снова покачала головой, но на этот раз промолчала.       — Почему? — спросил Драко шепотом, как будто не хотел знать, но любопытство разъедало внутренности.       Гермиона закрыла глаза и пожала плечами.       — Это никогда не ощущалось чем-то настоящим, — сказала она через пару секунд.       — А теперь?       Гермиона застонала, после чего поднялась и перекинула одну ногу через Драко, оказываясь сверху.       — Ты правда хочешь сейчас говорить о нем? — спросила она, обхватывая его твердеющий член.       Взгляд Драко потемнел, когда она несколько раз провела ладонью вверх и вниз, задавая курс в сторону до сих пор влажного входа.       — Ни капли, — пробормотал он и, приподнимая бедра, снова оказался в ней.