Мисс Свон переезжает в Сторибрук/ Miss Swan Goes to Storybrooke

4 апреля 68 дней до начала  — Прошла неделя и ничего! Даже Сидни ничего не выставил, потому что он говорит, что газеты потеряют актуальность, если они будут единственными, кто освещает нашу кампанию — С горечью цитирует Реджина в трубку, шагая по Миффлин-стрит. — Мы устроили отличное барбекю, у нас появилось несколько новых спонсоров, и Эмма даже спасла ребенка с дерева. И мы не можем прорваться в СМИ вообще.  — Это странно, — соглашается папа с другой стороны линии, его голос дребезжит на расстоянии. — Но больше финансирования означает, что вы можете заплатить за свою рекламу. Реджина усмехается. Это, по крайней мере, было единственной спасительной благодатью этой разочаровывающей недели после барбекю. Они набирают интерес у избирателей, несмотря на количество не отвеченных звонков, которые Сабина оставила в СМИ на прошлой неделе. — У Эммы есть идея — о, Эмма - это та самая ужасная девчонка, которая ходит на свидания с Нилом, я о ней уже говорила.  — Несколько раз, — говорит Папа очень весело и Реджина прикусывает губу хмурясь. - В мельчайших подробностях. Значит, у Эммы есть идея?  — Это идиотизм, — говорит Реджина. - Но если мы не поставим под угрозу всю нашу жизнь… операцию и не выставим себя дураками, то мы сделаем собственную рекламу. — Она останавливается, заметив две фигуры, лениво прогуливающиеся по кварталу перед домом ее детства. — Почему она здесь? -говорит она вслух.  — Она? Глаза Реджины сузились.  — Эмма Свон, — говорит она в трубку. Нил прислонился к телефонной будке, свою обычно помятую рубашку он сменил на свитер, который был столь же вызывающе помят. На Эмме была рубашка, достаточно голубая, чтобы подчеркнуть ее глаза. Она выглядит подозрительно похожей на ту, что Реджина оставила висеть в предвыборном штабе на случай непредвиденных обстоятельств. — Мама бы этого не сделала, не пригласила бы ее на семейный ужин? Семейный ужин. Реджина не ожидала приглашения, когда оно пришло сегодня утром. На маму не произвело впечатления, что у нее есть работа. Нил получил подобное приглашение, обменявшись с ней усталым взглядом с другого конца комнаты, взгляд был наименее напряженным чем общение, которое они вели уже несколько недель. Это может быть самой худшей идеей, идти в дом ее матери без единого союзника на ее стороне. Хотя нет, хуже всего то, что Нил привел Эмму, и она не разговаривает с Нилом. — Я просто очень хочу, чтобы ты был здесь, — говорит она задумчиво в трубку.  — Я звоню по международному телефону, — бормочет папа. — Я постараюсь вернуться в Сторибрук как можно скорее. Реджина чувствует себя глупо, когда он дает обещание.  — Тебе и не нужно, — быстро говорит она. — У меня здесь все под контролем. Мама просто… ей сейчас очень тяжело, понимаешь. - Она выпрямляется, приглаживает платье и волосы. — Я позвоню тебе позже, папа. Я люблю тебя. Она вешает трубку, когда доходит до Нила и Эммы. Эмма, разинув рот, смотрит на дом, она никогда не видела ничего подобного. Мамин дом самый большой в городе, раскинувшаяся территория и возвышающееся здание были похожи. Она заботилась об этом на протяжении многих лет с осторожностью обходя законы о зонировании.  — Черт возьми, Реджина, неужели ты выросла в замке? — пробормотала Эмма.  — Их каретный сарай больше, чем весь наш жилой дом, — говорит Нил становясь рядом с Реджиной. — У них есть собственные конюшни в задней части дома. Мой отец всегда был неприлично богат, но он никогда не любил показывать это так сильно, как Кора Миллс.  — Восприятие богатства сильнее, чем само богатство, — сухо цитирует его Реджина. — Мама хотела, чтобы ее боялись и уважали больше, чем она хотела денег. Зачем ты привел свои игрушку на ужин?  — Папа хочет встретиться с ней, — ответил Нил, а Эмма бормочет что-то тихое и недовольное себе под нос. Реджина усмехается про себя. — И она не игрушка. Она помогаем нам с выборами. Вы одобрила ее план?  — Я еще не дала согласия. — Этот нелепый план, рассчитанный на то, чтобы привлечь больше зевак, для пропаганды их политики. Но это может сработать, и этого достаточно, чтоб заставить Реджину поддержать его. Нил бросает на нее понимающий взгляд, и на мгновение Реджина забывает, что он что-то скрывает.  — Так и будет. Он обнимает ее одной рукой и слегка прижимает к себе, тихое подтверждение того, что они были здесь на одной волне. Эмма, стоящая позади них, молчит. Она становится еще тише, когда мама открывает дверь, притягивая Реджину для воздушного поцелуя.  — О, дорогая, не могла бы ты надеть что-нибудь более облегающее? — говорит она пока заводит Реджину внутрь. — И эти синяки под глазами. — Она тяжело вздыхает.— Они могут стать постоянными, если ты не будешь осторожна. Привет, Нил. — добавляет она, как будто только что заметила его. Она бросает взгляд на Эмму, которая стоит очень прямо, ее волосы падают ей на плечи, голубая рубашка на самом деле сделала ее глаза ярче, как сияющие сапфиры.  — Тина, не так ли? — говорит она с отвращением.  — Эмма, — поправляет ее Эмма. Ей не нравится Кора. Реджина может сказать это по ее напряженной линии челюсти, то, как сверкают ее глаза, когда она говорит, как будто она сдерживает себя, чтобы не наброситься. — Я встречаюсь с Нилом.  — Ну, хорошо, что он приводит… кого-то… домой. — говорит мама, сморщив нос. Эмма открывает рот, вызывающе, и Реджина предупреждающе хватает ее за запястье, мотая головой. Последнее, что им нужно, это чтобы Эмма вызвала гнев матери. Эмма стискивает зубы, ее кожа горит от прикосновения Реджины. Мать не замечает ни того, ни другого.  — Подожди в гостиной. Постарайся ничего не сломать, — говорит она, глядя на Эмму. — Это бесценное искусство. Она машет рукой в сторону витрин в гостиной, стилизованных под лепку керамики на стене, которая подчеркивает коричневые тона стен и камина. Мама любит называть это празднованием «Дня твоего отца», как будто папа имеет какое-то отношение к искусству лепки. Это манера матери, прятать кусочки Реджины, отсутствовавшей в течение многих лет, мать хмурилась на нее, как будто она была неудачницей, когда она подрумянилась на летнем солнце и настояла на том, чтобы она изучала французский в школе, а не испанский. Но также она любит выставлять Реджину напоказ, как экзотическое произведение искусства, когда это ей нужно. Реджина проводит пальцами по неглубокой чаши из глины. Эмма прислоняется к стене рядом с ней.  — Твоя мама…она такая… Теперь я вижу откуда это в тебе. Реджина игнорирует ее. От Эммы исходит какой-то запах, хотя он слишком тонкий, чтобы быть духами. Шампунь, может быть, пахнет свежестью и немного похож на кокосовый. Эмма владела своего рода женственностью, но при этом она сильна в таких моментах, в которых некоторые женщины могли бы сломаться и Реджина могла бы позавидовать ей, если бы она была более слабой женщиной. Вместо этого она презирает.  — Королева сука, — говорит Нил, заговорщицки улыбаясь Реджине и Эмме. — Не то, чтобы мой отец был намного лучше. Эмма поднимает бровь.  — Твой отец — королева сук?  — Очень похож, — бормочет Реджина и слышит удивленный и сдавленный смех Эммы. Тяжело не ответить ей взаимностью, что по-своему раздражает, но все же Реджина испытывает облегчение, что сегодня они вместе. В гостиную вошла одна из новых маминых служанок приглашая за стол. Мать уже сидит за столом, Голд входит в комнату следом за ними. Реджина всегда могла просто называть его Голд, но Нил всегда называл маму Миссис Миллс. Он всегда присутствовал в ее жизни, загадка, которую она так и не смогла разгадать. Иногда он был на ее стороне, иногда - нет. Он называет это проявлением отцовского интереса к Реджине и Зелене, в то время как мать никогда не проявляла интереса к Нилу, просто у Нила нет ничего, что могло бы принести матери пользу. Мать решила задеть Реджину:  — Ты знаешь, Реджина, мы все сидим за этим столом парами, кроме тебя, — говорит Кора с глубоким вздохом. — Как неловко. Реджина тонко улыбается на это замечание.  — Не думаю, что у тебя было бы иначе. — Мама ведет свою игру, она давит на те части Реджины, которые она ненавидит больше всего, а Реджина очень вежливо подыгрывает ей. Через несколько минут, извинившись, она выходить за дверь, раскрасневшаяся и близкая к тому, чтобы расплакаться от слов матери, которые все еще царапают когтями ее кожу. Она не сделает этого сейчас, не расплачется перед Эммой Свон, чьи глаза сверкают и постоянно пытаются поймать ее взгляд. Она возвращается за стол.  — Может быть, я приглашу Киллиана в следующий раз. Он составит тебе небольшую компанию, — предлагает она. Реджина давится лососем. — Он просто очарователен. — Она бросает на Голда лукавый взгляд. Мать играет в игру внутри игры, а Реджина может только отслеживать ходы, которые она уже знает, в которые Кора играет со своими дочерьми. — И к тому же очень культурный. Вы видели те новости, что местная станция сделала о нем в прошлое воскресенье?  — Нет, — решительно говорит Реджина. Нил решил вклинится в разговор:  — Я видел, как Эмма сбила его с ног после того, как он оскорбил ее. — Он легко улыбается, глядя на своего отца, чьи губы изогнулись в улыбке.  — Неужели? — Похоже, маме это неинтересно, она наверняка уже знает все, ее губы скривились. — Где, вы двое сказали, вы снова встретились? Портленд? Реакция Нила и Эммы была мгновенной. Они застывают, сжимая в руках столовое серебро, и их глаза широко раскрыты и напуганы одновременно. — Таллахасси, — поправляет мать Эмма, у нее побелели костяшки пальцев, плечи превратились в идеальную линию страха. Реджина наблюдает за ней узкими глазами и делает мысленную пометку поискать историю Эммы в Портленде.  — Мы встретились в Таллахасси.  — Как смешно, — замечает мама. Она улыбается, очень хорошо контролируя атмосферу в комнате. — И вы тоже находитесь в этом детском проекте, не так ли? — Она смеется, музыкально и наигранно. — Ну, я полагаю Реджина должна принимать любую поддержку, которую она может найти. Реджина прижимает носки своих туфель к ножкам стула, достаточно сильно, чтобы причинить себе боль.  — Вообще-то, дела идут неплохо, — говорит она. — На прошлой неделе у нас было барбекю, на которое пришла треть города. Мама удивленно поднимает брови.  — Правда? — говорит она. — Я ничего не слышала. — А это ложь, потому что в Сторибруке нет ничего такого, о чем бы мама не слышала. Хотя на фоне молчания СМИ, которое окружает их кампанию, это звучит как насмешка. — Я полагаю, что это благословение, чем тише будет это маленькое восстание, тем лучше. Реджина искоса смотрит на мать. Конечно, она не знает, почему ей это не пришло в голову раньше. Конечно, именно мама скрывает все новости об их кампании.  — Прости? — уточняет она, вытирая губы салфеткой и кладя ее себе на колени.  — О, дорогая, — вздыхает мама. — Мы уже говорили об этом раньше. Любая обнародованная информация о кампании, подобно Вашей, только плохо отразится на вас. Если ты собираешься баллотироваться в губернаторы раньше чем твой тридцать шестой день рождения, то не можешь иметь бессмысленные кампании, подобные этой, в своем публичном досье. Я надеюсь, ты будешь иметь это в виду. Нил кусает губу, сосредоточившись на своей булочке вместо матери. Эмма, однако, пристально смотрит на него. Ее глаза сверкнули от ярости.  — Это из-за вас мы не можем пробиться в новостях, не так ли? Вы что, саботируете нас? Мама осторожно кладет руку себе на грудь.  — Нил, этот негодяйка, которую ты привел в мой дом расстраивает меня, — говорит она, нисколько не расстроившись. — Все эти обвинения… — она качает головой с жалостью. — Это действительно та девушка, которую ты хочешь видеть у себя в команде, Реджина? Реджина вообще не хочет, чтобы Эмма была там, что мама, вероятно, тоже знает. — Мне очень нравится основное блюдо, — жестко переводит она тему.  — Конечно, — говорит мама, глядя на ее талию. И примерно так всегда проходят их еженедельные ужины. + Самое непонятное в Коре Миллс — это то, что она делает с Реджиной. Реджина- это… сука, отвечающая за все, что касается Эммы. У нее есть эта ужасающе - привлекательная смесь, из-за которой Эмма проводит большую часть своего времени, не сводя глаз с Реджины, наполовину в благоговении, наполовину в бешенстве, а она в этом сильна. По крайней мере, так думала Эмма, пока Кора Миллс не открыла парадную дверь своего роскошного особняка, когда с глубоким отвращением оглядела Эмму с ног до головы. Кора - это совсем другая порода, даже выше Реджины, Реджина молчит в ее присутствии. Она говорит, когда к ней обращаются, обходит любую возможность конфликта. Кора Миллс, думает Эмма, отчасти объясняет поведение и характер Реджины Миллс. Абсолютная противоположность- это отец Нила, о котором Нил слишком часто разглагольствовал, чтобы Эмма могла его понять. Голд большую часть времени сидит в тишине, довольный, наблюдая за напряженным взаимодействием за столом. И он кажется, скорее, многострадальным мужем, чем каким-то властолюбцем. Тем не менее, Эмма настороженно смотрит на него, вежливо улыбаясь. Она не собиралась срывать семейный ужин, она вообще не хотела там присутствовать, но Нил повесив трубку телефона за обедом сказал:  — Он очень ждет нас сегодня, — а затем нашел синюю рубашку в офисном шкафу, которая ей очень шла. Правда, для Эммы странно то, как Нил и Реджина начали расчищать свои графики, только потому что их пригласили родители. Хотя, может быть, это то, что делают дети когда у них есть родители. Эмма этого никогда не узнает. Кора снова заговорила, еще одна маленькая насмешка над Реджиной. — Я знаю одну прекрасную парикмахершу, которая может помочь с твоей ситуацией, — говорит она, указывая на волосы Реджины. Реджина улыбается, ее улыбка это тонкая линия, которая едва загибается на уголках губ. — Освободи свое расписание на завтра.  — Я не могу, мама, мне нужно работать, — говорит Реджина, и в ее голосе слышится нетерпение. Кора небрежно машет рукой.  — Да, я полагаю, что тебе вообще нельзя появляетесь на людях с такими волосами. — Это еще одно хитрое напоминание о том, что она проговорилась в начале разговора за ужином, намек на то, что это она не дает им попасть в СМИ. Эмма молча ерзает в своем кресле, готовясь к бою. Нил, который уже слишком хорошо ее знает, предостерегающе кладет ей руку на плечо.  — Вообще-то, — говорит Реджина, ее голос звучит тонко и холодно, — мы сделаем забавное маленькое телевизионное шоу через пару дней. Одна из лучших идей Эммы. Она кивает Эмме, и та удивленно моргает. Они спорили об этом уже несколько дней, Тамара и Нил поддержали ее идею, но она не знала о том, что Реджина в конце концов сдалась. Она не ожидала этого. Реджина в присутствии Коры Миллс продолжает изумлять Эмму.  — Это мелочи, — говорит Эмма неловко, когда все взгляды за столом устремляются на нее. — Мы вроде как… работаем с темой Робин Гуда. Местные новости не смогут его проигнорировать. — Она ловит взгляд Коры и смотрит на нее нагло, с вызовом.  — Возможно, — соглашается Кора, и Эмма чувствует, как в животе вспыхивает торжество. Когда она переводит взгляд на Реджину, сидящую рядом с Корой, с приподнятыми бровями и намеком на что-то блестящее внутри глаз, у Эммы внезапно перехватывает дыхание. Она поймала взгляд Реджины и приподняла подбородок в подтверждении. Уголок рта Реджины кривится в улыбке.  — Хотя, полагаю, это зависит от цикла новостей, — спокойно заканчивает Кора.  — Ну, я полагаю, нам придется надеяться, что Киллиан Джонс не подстрижет ноготь неправильно или не совершит что - то не менее захватывающее. — Сейчас Реджина улыбается, очарованная наглостью Эммы, как и сама Эмма. Нил с беспокойством наблюдает за ними. Глаза Голда сверкают. — Ко мне обратились несколько независимых экспертов, блогеры, которые хотят узнать историю нашего не освещения в СМИ, — добавляет она. — Они точно так же загнаны в тупик. В том, как она это произносит, есть что-то такое, что сбивает с толку, Эмма наблюдает за ней суженными глазами. Однако Кора слишком разъярена, чтобы заметить, что Реджина блефует.  — Вряд ли тут есть какая-то тайна, — коротко говорит она. — Это обреченная кампания в городе, который не хочет вашего кандидата. Чем скорее ты поймешь это и вернешься в университет, тем лучше. — Она наклоняется вперед с пластиковой улыбкой на лице. — Дорогая, такая кампания только сделает вас врагами в лицах могущественных людей.  — Таких как вы? — Предполагает Эмма, все еще смелая и мало что теряющая. Терять нечего, но Кора знает о Портленде, и Эмма замирает на мгновение слишком поздно сожалея о своих словах. Лицо Коры поворачивается к ней. Эмма одаривает ее тонкогубой улыбкой, затем смотрит на Реджину. Реджина все еще наблюдает за ней поставив локоть на стол положив подбородок на тыльную сторону ладони. Она никогда так не смотрела на Эмму раньше, весело с открытыми глазами и без иронии.  — Реджина, — говорит Кора, наконец потеряв равновесие, — У тебя были все возможности добиться успеха. Не растрачивайся это на жаворонка. — Она прочищает горло. — И убери локти со стола. Реджина убирает локти со стола. Остальная часть трапезы — светская беседа, Кора вовлекает очень неуверенного Нила в большую часть разговоров. Голд вмешивается время от времени и Эмма начинает сомневаться, что он был заинтересован в ее присутствии. Реджина ела механически, отложив вилку и нож через несколько минут, она молча слушала разговоры за столом. Через несколько мгновений ее взгляд вернулся к Эмме, она замечает, что та наблюдает за ней через стол. Эмма застывает, пойманная врасплох. Большую часть времени она ничего не может с собой поделать. Она слишком хорошо знает Реджину, слишком хорошо чувствует ее присутствие, и она замечает, что Реджина смотрит на нее достаточно часто, чтобы быть уверенной, что это взаимно. Может быть, все дело в том, что они презирают друг друга. Но ведь они какое-то время играли с Корой в пятнашки, не так ли? Эмма закатывает глаза на Кору, пока та говорит насчет отпуска, который она запланировала на июнь.  — Вы можете присоединится к нам, — говорит она Реджине. — Хотя это не основной сезон, — и она неуверенно оглядывается на Реджину. Но Реджина все еще смотрит на Эмму, ее идеально накрашенные губы скривились в легчайшей ухмылке, что отражается в ее глазах. Эмма судорожно сглатывает, в животе поднимается жар. Внешне она ухмыляется в ответ, их взгляды встречаются источая искры. Скрипучий стул выдергивает их из гляделок друг на друга. Трапеза подошла к концу незаметно для нее, она рассеянно отправляет ложку с десертом в рот и украдкой поглядывает на Реджину. Реджина выглядит такой же пораженной, как и Кора, которая встает и кладет руку на плечо Реджины, это могло бы быть по-матерински, если бы она так сильно они впивалась в кожу Реджины.  — Я только даю советы, потому что я хочу, чтобы ты далеко пошла, дорогая, — говорит она. Реджина сидит неподвижно, не шевелясь. — И я лучше, чем кто-либо другой, знаю, как ты можешь достичь этого. — Она прижимается поцелуем к щеке Реджины. Реджина сглатывает, выглядя более взволнованной поцелуем, чем любыми манипулятивными словами Коры. Кора уходит в другую комнату, а Реджина все еще сидит, застыв на своем месте. Эмма видит в ней ребенка, она чувствует сбивающее с толку желание подойти к ней, предложить утешение тому, кто ей даже не нравится, но сейчас Реджина выглядит уязвимой. К счастью, к ней подходит Нил и кладет руку ей на плечо, где была рука Коры и Реджина вздрагивает, наконец поднявшись она шепчет:  — Мне нужно выпить, — и Нил обнимает ее за талию выводит из комнаты. Эмма следует за ними, не зная, может ли она сейчас покинуть этот огромный, душный дом. Лучше быть рядом с Нилом, пока она не заблудилась и не оказалась в темнице Коры. Гостиная справа от столовой, вниз по трем ступенькам, она оформлена в более темных тонах дерева. Эмма направляется туда, когда чья-то рука обхватывает ее, удерживая на месте. — Не так быстро дорогуша — кудахчет Голд, и Эмма отдергивает руку, поворачиваясь к нему лицом. Он улыбается, глаза у него маленькие и недружелюбные, сверкающие самодовольством и злобой. — Нам действительно нужно поговорить, не так ли? Эмма не отвечает. Она никогда не разговаривала с Голдом. Единственный раз, когда они общались, было через его помощника, который был добр к Эмме. Но это было пять лет назад, и с тех пор она научилась общаться с такими людьми, как Голд. Она ждет, а он говорит:  — Думаю, тебе пора уходить, — говорит он, оперевшись обеими руками на трость. Он наблюдает за ней, и это совсем не похоже на Кору, которая смотрела на нее так, словно она не стоит ее внимания. Голд смотрит на Эмму так, словно она - ангел, приобретение, что - то, что можно разобрать и оценить на ценность, кусок за куском.  — Да, — говорит Эмма, чувствуя себя неловко. — Спасибо за… ваше гостеприимство. Она направляется к выходу, и слышит как Голд уточняет:  — Уезжайте из Сторибрука. — Эмма оборачивается. Его улыбка все еще там, как змея на его лице. — Мы ведь договорились в Портленде, не так ли? Эмма упрямо облизывает губы, горечь возвращается с новой силой.  — Я придерживаюсь условий договора, там не было ничего о том, что мне нельзя находиться в Сторибруке. Улыбка Голда исчезла.  — Вы увидите, Мисс Свон, — говорит он, опираясь на трость, — что я… нетерпим к тем, кто может подвергнуть опасности моего сына. — Каждое слово произносится тщательно, это звучит как угроза. — А ты, дорогуша, представляешь для него опасность. Эмма любит Нила, заботится о нем, и почему каждый в этой семье знает лучше, что лучше для Нила…  — Я думаю, Нил сам должен принять это решение, — холодно говорит она. — Точно так же, как он принял свое решение в Портленде. Губы Голда кривятся.  — Вы сами не знаете, во что ввязываетесь, Мисс Свон. Ходят разные слухи…  — Я не люблю, когда мне говорят, что делать, — парирует Эмма, не двигаясь с места. Улыбка Голда напоминает рептилию на охоте.  — Я советую вам действовать осторожно. Он тяжело хромает в ту сторону, куда ушла Кора, а Эмма стоит в дверях застыв от несправедливости. Она знает, если секреты долго хранившиеся, выплывут наружу, то ее мир рухнет. Нил — богатый сын, влиятельных родителей, любимец средств массовой информации. Эмма перечитала старые статьи в интернете, чтобы найти всех девушек, которых Реджина так презирает. Ничего плохого про них она не нашла, может быть, это влияние Голда, может быть Реджины, может быть это просто влияние Нила на прессу, кто знает? Она оглядывается на гостиную. Нил лежит на диване, Реджина сидит рядом с ним, они оба пьют пиво и разговаривают вполголоса. Реджина выглядит уставшей, резкие линии ее лица смягчились и Эмма на мгновение содрогается при мысли о том, что Реджина могла бы сделать с ней, если правда вылезет наружу. Она не хочет об этом думать. Она просто хочет убраться из этого дома, и забыть про Голда, будь он проклят, если он думает, что она сбежит из Сторибрука из-за его угроз. + — Значит, это был блеф, да? — Спрашивает Нил, откупоривая крышку от своего пива и беря бутылку у Реджины, чтоб сделать то же самое.  — Полный блеф, — подтверждает Реджина. — Но если он выполнит свою работу, то я буду рада. — Они чокаются бутылками. Она пила пиво вместе с Нилом, откинувшись на спинку дивана. — Мама проведет день или два в отчаянии, поиск зацепок по этому вопросу ослабит ее контроль над местными новостями и… — она вздыхает, она чувствует себя уставшей до мозга костей. Нахождение рядом с матерью, делает Реджину, по ощущениям, старой и беспомощной, усталой и измученной.  — Может, она и права, — говорит она.—Возможно мы не тот формат, чтоб попасть в новости.  — Черта с два, — говорит Нил, подталкивая ее локтем.— Мы построили кампанию с нуля! И мы получаем поддержку. Сбор средств завершен!  — Сбор средств идет вверх, потому что крупные инвесторы предпочли бы, чтобы Киллиан Джонс не победил в пустую, а так можно вести работу против Бланшар, — говорит Реджина. Она сбрасывает туфли на каблуках и кладет ноги на любимый дорогой мамин кофейный столик. — ссНикто не думает, что у нас есть шанс. Никто не думает, что у этой кампании есть шанс. Нил пожимает плечами.  — К черту их, — говорит он, делая большой глоток пива. — Средства массовой информации и наши родители могут недооценивают нас сколько угодно, но голосуют не они. Мы не нуждаемся в том, чтоб лицо кандидата было размазано по экранам телевизоров, чтобы выиграть выборы. Мы должны показать людям заботу. Он понимает людей так, как Реджина никогда не понимала. Вот почему она никогда бы не попыталась все делать это в одиночку, не без помощи такого человека, как Нил. Реджина понимает политику, понимает как заставить правительство работать на них. Нил понимает, как получить избирателей. И его уверенность снова укрепляет уверенность Реджины.  — Как ты думаешь, рекламный ролик будет привлекать к нам людей или наоборот отталкивать? — спрашивает она. Нил делает паузу.  — Не знаю, — признается он. — Это может быть рискованно, изображать нашего парня Робин Гудом. Мы может потерять несколько инвестров. Или же они подумают, что это просто циничный способ завоевать избирателей и это их не смутит. В любом случае, люди будут говорить о нас.  — Это не такая уж и плохая идея. Даже мама не сможет убить рекламу после такого. Она колеблется, потом неохотно признается: — Твоя подружка не так плоха, как предыдущие. Она ожидает, что Нил будет рад ее словам, но он откинулся на спинку дивана в поражении.  — Нил?  — Я по уши в дерьме, Реджина, — говорит Нил, допивая свое пиво. — Я так глубоко увяз, Боже. Он ложится на диван, уставившись в потолок, Реджина говорит немного резче, чем хотела:  — Ты наконец-то расскажешь мне свой большой секрет? Нил качает головой, не обращая внимания на то, как темнеет лицо Реджины.  — Дело не только в этом, — говорит он. — Я влюблен в Эмму, я действительно так думаю. — Нил, который влюбляется девушек через день, редко говорит об этом так серьезно и Реджина садится, чувствуя комок в горле.  — Ты так говоришь обо всех девушках, — говорит она, слегка подталкивая его локтем. Он не улыбается. У него даже нет сейчас того безнадежно - влюбленного тумана в глазах, как раньше. Он садится, его глаза проясняются и он говорит:  — Эмма другая. Ты видишь это тоже, не так ли?  — Я ненавижу ее, — напоминает ему Реджина, и, может быть, она выпила слишком много вина за обедом, поэтому слова застревают у нее в горле, изо всех сил пытаясь вырваться. — Она невыносима. Совершенная идиотка. Возможно, самый несносный, неприятный человек, с которым ты когда-либо встречалась, хотя Тина буквально предлагала мне наркотики однажды.  — А ты разве нет? Ты не такая? — Настойчиво повторяет Нил. Раньше для него это никогда не было так важно, чтоб Реджина одобряла его подружек. Он выставлял их напоказ перед ней, позволял ей делать замечания, над ними тоже смеялись, он позволял ей вмешиваться в свои отношения и прогонять их навсегда.  — Эмма кажется исключением из всех правил. Реджина вздыхает.  — Да, — бормочет она и тут же убеждает себя, что лжет. + Им не нужно было разрешение на съемку этого рекламного ролика, который, как подозревает Реджина, может изменить Сторибрук. Сейчас, два дня спустя после ужина, на главной улице Джасинда снимает фильм, ловя одетых в зеленое «веселых людей», в камеру, они плетутся по тротуару, привлекая взгляды и смех испуганных и восхищенных прохожих. Эмма идет впереди стаи, затаив дыхание от волнения и возбуждения и Реджина говорит:  — Убедись, что она вошла. Этот угол. Она хорошо выглядит там. — Джасинда бросает на нее быстрый взгляд. — Мы пытаемся привлечь избирателей, не так ли? — говорит Реджина, защищаясь. Не ее вина, что Эмма сегодня особенно привлекательна. Джасинда похлопывает ее по спине и сдвигается, снимая Нила, когда он крутится вокруг восхищенной стайки девочек подростков.  — Ты что, кино снимаешь? — взволнованно спрашивает одна из них. — А мы можем принять участие? Нил просто прижимает палец к губам и подмигивает. Мулан стоит перед кафе «у бабушки» с бутафорским мечом в руке, а Руби сидит на полустенке рядом с ней ее ноги болтаются в коричнево - зеленом костюме.  — Добро пожаловать к бабушке! — весело говорит она. Воскресный полдень толпа только начинает прибывать в закусочную бабушки и Руби каждому покупателю вручает большую шоколадную монету, завернутую в фольгу. Монеты имеют логотип, на одной стороне лицо Робина на другой надпись «Сторибрук» Эмма бродит по улице с мешком монет, раздавая их всем, кто проходит мимо, несколько добровольцев смеются вместе с ней, они делают то же самое. Люди смотрят на них удивлено и Реджина чувствует в животе торжествующий возглас. Через мгновение к Эмме присоединяется Нил, они вдвоем идут по улице и разговаривают. Улыбка Реджины на мгновение исчезает. А потом, наконец-то, местные новости откликнулись на наводку Сидни и прибыли на место съемок, с удовольствием снимая их. Реджина выдыхает. Пока остается загадкой, попадут ли они в эфир, но это только начало. Камеры новостей поймали Сабину, бросающую монетку, как фрисби, мальчику, который прыгает в воздух, чтобы поймать ее. Время пришло и один за другим их "веселые ребята" собираются вместе перед бабушкиным домом, плотно прижавшись друг к другу, круг зелено - коричневого цвета, окруженный любопытными зеваками. Затем, наконец-то, появляется Мэриан с колчаном для стрел перекинутым через плечо и луком в руках, Робин выходит следом за ней.  — Меня зовут Робин Локсли, — объявляет он ровным голосом. Его публичное выступление либо попадет в цель либо промахнется, Реджина напрягается рядом с Джасиндой, крепко сжимая телефон ожидая его речь. — Слишком долго этот город контролировался людьми, которые не интересовались запросами граждан. — Его голос то повышается, то снова успокаивается. — Я приехал в этот город семь лет назад и в течении всего этого времени наблюдал, как богачи захватывали этот город и извращали его в своих собственных целях. Сегодня хороший день. Слава богу, это хороший день для него. Робин поднимает подбородок, ловит взгляды, камера тянется к нему. — Больше такого не будет, — объявляет он. — В этом году мы вернем Сторибрук и он снова будет наш! Пришло время преодолеть наши разногласия, потому что, когда дело доходит до этого, есть только одна вещь, о которой мы все заботимся больше всего. — Он наклоняется, поднимает на руки ряженого Роланда и дарит ему теплую улыбку. — Сделать Сторибрук лучшим местом для наших детей. — говорит он, и Джасинда удовлетворенно выдыхает. Толпа аплодирует одобряя, и Реджина изучает море зеленого и коричневого вокруг Роланда и Робина. Эмма тоже наблюдала за этой сценой и сейчас она ухмыляется и хлопает в ладоши, глаза блестят от их успеха, она поднимает брови, глядя на Реджину, как будто хочет бросить ей вызов. Реджина поднимает подбородок, глядя на Эмму сверху вниз царственным взглядом, а Эмма только смеется и снова хлопает в ладоши. День заканчивается в доме Нила, чтобы отпраздновать, квартира забита едой на вынос и лишними шоколадными монетами. Квартира все еще напоминает холостяцкую обитель и Реджина находит это удивительным. Эмма была здесь вот уже два месяца. Она проникла в его жизнь, в его работу, в его дружбу, но комната по прежнему такая же, как была, когда Реджина была здесь в последний раз. Тогда Нил исчез на выходные и вернулся с Эммой. Единственное отличие — это статья из газеты, приклеенная скотчем к холодильнику, одно из интервью, которое Робин давал Сидни.  — У нее почти нет вещей, — говорит Нил, пожимая плечами. Они сидят на кухне в тишине и покое, пока все празднуют в комнате. Их ролик еще не попал в новости, и Реджина настороженно ждет. — Эмма странник, ты знаешь?  — Ты имеешь в виду бродяга? — поправляет его Реджина, и Нил одаривает ее щенячьим взглядом, который заставляет ее чувствовать себя виноватой. Нил качает головой.  — Ты должна признать, что сегодня она надрала задницу, — говорит он, направляясь к выходу из кухни с кучей пластиковых вилок. — Каким-то образом ты заставила ее безумную идею сработать. Я не думал, что мы… Он останавливается. По телевизору показывают местные новости, Тамара шикает на всех и прибавляет громкость.  — Сегодня в эфире мы хотим рассказать о самой последнем кандидате на пост мэра Сторибрука и его команде. Говорит один из дикторов сверкая белой улыбкой в камеру, в это же время появляется видео на разделенном экране. Там Эмма и Нил смеются со своей группой веселых ребят.  — Наши источники в Портленде, штат Орегон, идентифицировали эту женщину как Эмму Свон, которая была арестована за крупную кражу пять лет назад. — Эмма застыла на месте, уставившись на экран широко раскрытыми глазами. Реджина качает головой, потому что нет, это не то, чем все должно было закончится, Эмма гребаная Свон с ее криминальным прошлым, они могут это раскрутить. Другой диктор смеется, когда Робин появляется в кадре, со словами " Слишком долго этот город контролировался богатеями…»,  — Это объясняет их трюк с Робин Гудом, не так ли, Анна? — диктор мужчина смеется. — И вот тут-то заговор и начинается, — говорит он. Рядом с Реджиной замер Нил, и Реджина в отчаянии говорит:  — Скажи мне, что это не тот секрет, который ты скрываешь от меня. Мы можем это опровергнуть. Скажи мне, что они не собираются говорить ничего такого, из чего мы не сможем выбраться. Нил поворачивается к ней, его глаза пусты, и мужчина-диктор говорит:  — Оказывается, что Элиас Голд — финансировал команду защиты Мисс Свон и договорился об условной сделке о признании вины. Это в Портленде, штат Орегон, даже не в Мэне. — Он недоверчиво качает головой, глядя в камеру. Реджина смотрит на Нила, ее желудок выворачивается. — До сделки о признании вины, Мисс Свон настаивала на том, что была пособницей исчезнувшего бойфренда. Но после участия Голда история изменилась… Он позволяет своему голосу затихнуть.  — Не только это, Ганс, — вмешивается Анна. — Записи в местном мотеле показывают, что ее бойфренд был убит, некто Нил Кэссиди, или Нил Голд, сын Элиаса Голда, а сейчас он руководитель предвыборной кампании Робина Локсли. — Экран снова переключается на Эмму и Нила, несущих свои мешки с золотыми монетами с ликованием на лицах. Голос диктора продолжает:  — Вот тебе и благородный поступок, а? Ганс улыбается, глядя на экран.  — Это кампания, которая взялась красть у богатых и отдавать… богатым… Затем дикторы переходят к обсуждению других кандидатов:  — Она была отличным учителем английского, — говорит Анна. —Мы выполняли задания на классическую птичью тематику. Тамара выключает экран, прежде чем они услышат еще что-нибудь о Мэри Маргарет Бланшар. Комната погружается в ошеломленное молчание, вся команда смотрит на пустой прямоугольник черного цвета. Это… это плохо. Это просто кошмар и это намного хуже, чем ожидала Реджина. Она перебрала в уме дюжину сценариев готовясь к скандалу, что Эмма могла родить нелегального ребенка или мелкий вандализм или что-то еще, кроме гребаного крупного воровства, которое принадлежит Нилу. Это просто кошмар. Реджина не может остановиться. Она хватает Нила прежде, чем успевает подумать, резко дергает его и спрашивает: — Это правда? Остальные смотрят на них в напряженном молчании, все смотрят на Нила. Нил тяжело дышит, его лицо застыло, и он ничего не говорит. Отвечает Эмма, ее голос осторожный и приглушенный, кроткий, как никогда раньше:  — Меня арестовали и судили за это преступление, Нила нет. Реджина резко отдергивает голову, и Эмма тут же замолкает. Реджина снова требует ответа от Нила:  — Это правда? Нил только и может, что беспомощно кивнуть головой.