Человек из машины

Вот и пришли дни, когда холода отступили, а природа начинала цвести зеленым. Хорошо бывает выйти по вечеру к ограде и смотреть на закат в поле. Это было одно из немногих, что скрашивало унылую рутину. Не понимаю даже что хуже – сидеть без дела на базе или перегонять грузы туда-сюда. Что то фигня, что это фигня, и обе одинаково унылые. За штурвал самолета меня пускали только пару раз, в рамках поддержания навыков – навернуть несколько кругов и совершить посадку. А ведь были времена, когда я и танки бомбил, и самолеты сбивал, и вообще, какие только кульбиты в воздухе не крутил. Писк планшета известил меня о новом сообщении – через час новый вылет, на этот раз длительный, на пару-тройку дней, и по сему майор велела взять с собой теплые вещи и запасные батареи, полностью заряженные. Завершив последние штрихи на очередной чиби-мордашке, в своей тетрадке, я еще раз глянул на поле за оградой и пошел собираться. Погода сейчас очень летная, полуденное солнце светит ярко, приятно пригревая спину. Зимние штаны брать не буду – запарюсь в таких, а вот легкую кофточку взять можно, под комбинезон надену, если похолодает. И подаренную солдатом кубанку еще закину в сумку, чтоб мозги не морозило. И батареи для своего доводчика, вместе с зарядкой. Также возьму на всякий случай отцовский фотобинокль и тетрадку для рисования. Еще немного времени осталось на поваляться на койке, и за пятнадцать минут до вылета можно идти. На выходе из общежития я встретил Вацлаву, тоже шедшую к ангарам, в руке она несла небольшую спортивную сумку. Со дня моего приезда сюда мы толком и не общались, исключая рабочие моменты. На ней был такой же серый комбинезон, что и на мне, а поверх него черная слегка великоватая куртка. На рукаве была потертая нашивка с молотом и циркулем на фоне триколора. - Ты уже собрался, Стефан, – она смерила взглядом меня, вышедшего на крыльцо. Лицо Вишинской выражало равнодушие, как и голос. - Хорошо. Мы летим вместе, ты в курсе? Еще с нами будет майор, дело серьезное, так что подойди к нему со всей ответственностью. - А что везем такого важного? – я спрыгнул с крыльца, поравнялся с Вацлавой, и мы вместе направились в ангарам. - Не знаю, да и не все ли равно? Если интересно, то спроси у майора. - Давай сумку, помогу. - В этом нет надобности. - Почему ты начала говорить на чистом русском? Раньше всегда использовала международный язык. - Я не вижу в нем надобности. Надеюсь, на этом твои расспросы закончились? Давай сосредоточимся на работе. Что это было? Такое отношение вызвано завистью и ненавистью в мой адрес? Не удивлюсь такому раскладу, но лицо Вишинской не выражало ничего похожего на эти чувства. Оно вообще оставалось равнодушным – такое всегда было присуще майору, а вот видеть такой же безэмоциональной Вацлаву было непривычно, и отчасти пугающе. Это точно она, та самая Вацлава, с которой мы вместе служили в былые времена? Или на ней так сильно сказались перенесенные операции, что стала как совсем другой человек? Хотя, не обязательно должно отменять предполагаемые зависть с ненавистью, все эти вещи могут хорошо сочетаться все в месте в ее светловолосой головушке. Или все дело в майоре? Что я о ней знаю? На какие поступки она способна? Если мой перевод сюда прошел не без ее участия, то чем оно вызвано? Дело ли в стремлении собрать всех выживших с ее прошлой базы, или со мной связаны какие-то планы? Сама майор тоже не выглядела жаждущей разговоров, вот уже она совсем не изменилась. Ну, разве что сменила офицерскую форму на гражданский брючный костюм. Такая одежда ей больше идет к лицу. И одежка, надо сказать, пусть и гражданская, но ткань и пошив из таких, что появление подобного костюма в гардеробе обычного человека может привлечь внимание компетентных органов. Страна наша, бесспорно, свободная, но некоторые вещи у нас и сегодня остаются показателем статуса. Майор ждала нас у ангара, откуда уже выкатили грузовой вертолет. Ветерок слегка развевал края ее тщательного угольно-черного каре, похожих оттенков ткань пиджака и брюк лоснилась на солнце. Портупея с кобурой поверх пиджака ничуть не портила, ее внешний вид, и даже наоборот из-за хорошей стилизации неплохо дополняла визуальный образ. И подчеркивала талию, придавая фигуре женственности. - Вы полностью готовы отправляться? – она сложила свой зонтик, которым укрывалась от солнца, проследовала к вертолету, в его тень. - Все вещи взяли, ничего не оставили? - Я собрал все нужное, – ответил я. - Я тоже. Готова к вылету, – кивнула Вацлава. - Лететь придется далеко и долго, без остановок. Если больше ничего не нужно, то кладите вещи и занимайте места. Весь корпус вертолета был покрыт защитной росписью – сделавший это человек потратил немало времени и сил на данную работу. И я даже догадываюсь, чьим рукам эта работа принадлежит, очень знакомый стиль рисования и сильного закручивания завитков. Даже «Шторы» расписала. «Шторы» – которые система активной защиты, крепится на корпус техники, со внешней стороны, нужна для защиты от реактивных зарядов: выстреливает по ним поражающие элементы, чтобы взорвать угрозу на подлете. Взгляд на них я не задерживал. Забравшись в вертолет, я убрал свой рюкзак на место для багажа, под одной из кушеток. Грузовой отсек был пуст – значит мы отправляемся что-то забирать. - Проверьте все системы и снаряжение на экстренный случай, – велела майор, когда я и Вацлава заняли места пилотов. Экстренный случай – это, в смысле, непредвиденная посадка? Набор для выживания привычно находился под сидением: сухпай, фонарик, аптечка... укороченный автомат – ничего себе! И несколько полных магазинов к нему. А когда мы на боевых служили, то серьезнее пистолета ничего не выдавали. В специальном отсеке, между пилотами, находился радиомаячок, я ходил с похожим, когда меня сбили в первый день войны, он похож на старую армейскую полевую рацию, которую за спиной носили как рюкзак. Вся механика и электроника вертолета, похоже, работает исправно – как показала проверка. - Тогда отправляемся. Стефан, ты ведешь первым, позже Вацлава тебя сменит, – получив от нас положительный ответ, майор заняла сидение позади нас, у кушетки. Усевшись нога на ногу, она некоторое время наблюдала за тем, как я поднимаю в воздух «стрекозу» и захожу на курс, я видел отражение синего блеска ее глаз на лобовом стекле. Похоже, убедившись в моей компетентности, она начала шелестеть разложенными у себя на колене листами бумаги и временами отвлекаться на планшет. (музыка: "Disco elysium" OST - Whirling In Rags https://www.youtube.com/watch?v=_9-SgkvM8Mw ) Навигатор указывал курс на юг, при этом огибая города и прочие относительно крупные населенные пункты, хотя чем дальше, тем их встречалось меньше, и маршрут петлял реже. На югах, говорят, все попроще, чем в родной мне центральной части: хороший климат, хорошая земля для выращивания разной еды, от того и народ тут проще. Заметно, что привычной глазу инфраструктуры становилось меньше, а распаханных полей больше, по количеству и размерам. Наверное, работающие там люди показывали друг другу на нас и говорили, мол смотри, вертолет летит. Однообразные пейзажи зеленых равнин вместе с тем не могли не навевать скуки – глазу не за что зацепиться, приборы не показывают ничего достойного внимания, да и Вацлава за ними приглядывает, пока я занят управлением. Все это вгоняло в скуку и притупляло внимание, и наверное поэтому майор, спустя несколько часов полета, разрешила включить музыкальную радиостанцию, главное чтобы музыка была спокойная. ВаВи быстро нашла подходящую волну, как если бы давно знала, что именно на нее и нужно настраиваться. Теперь лететь стало немного проще, а еще через пару часов майор сказала нам меняться: - Стефан, передавай управление, – поднявшись со своего места, она встала рядом с нашими сидениями. - Будешь следить за показателями электроники. Вацлава, ты пилотируешь. - Так точно, – ответили мы хором. Вишинская браться за штурвал не спешила. Закатав правый рукав, до локтя, она отстегнула удерживающую кожух кнопку, чуть ниже локтевого сустава. С легким шуршанием ВаВи вытягивала из своей искусственной руки шнур-переходник, это выглядело похожим на то, будто она тянула из себя жилы. Вставив переходник в одно из гнезд на приборной панели, Вацлава прикрыв глаза откинулась на спинку своего кресла, словно легла вздремнуть. - Управление взяла, – сказала она. - Стефан, ты можешь отпустить штурвал. - Отпусти, – вторила майор, когда я перевел на нее взгляд. Оставив штурвал, я прислонился спиной к спинке кресла и вытянул ноги, насколько хватало пространства. Больше майор ничего не сказала, и молча уселась на прежне место. Мне, получается, надо следить за приборной панелью – сейчас все показатели были в норме. А когда чувствовал, что внимание начинает притупляться, от рассматривания одного и того же, то переводил взгляд на Вацлаву. Она без изменений, продолжала полулежать в своем кресле, прикрыв глаза и напоминала спящую. Временами ее тело дергалось то в одну сторону, то в другую, в основном когда вертолет изменял направление движения, когда левее, когда правее. Очевидно, что Вишинская сильно изменилась. Как будто совсем другой человек, появившийся в останках той девушки, что я когда-то знал и с которой служил раньше, еще «до». В добавок, она теперь пилотирует технику, даже не прикасаясь к штурвалу, силой мысли, как в научно-фантастическом кино. Только теперь эти фантазии стали реальностью, и смотрю я на них не с экрана, а вживую, сидя менее чем в метре. Но в отличие от детских дворовых игр, что я устраивал с тогдашними друзьями лет десять назад, вид человека с кибернетической начинкой, который напрямую подключившись к транспорту способен управлять им путем отдачи мысленных приказов – реальность выглядела противоположно: настораживающе, и в чем-то даже пугающе. - Стефан, ты смотришь не туда, – в какой-то момент майор напомнила, что моя работа заключается не в разглядывании Вишинской, и я вернулся к приборной панели, которая не показывала каких-то отклонений от нормы. Еще пара следующих часов пути прошла в спокойствии и без происшествий. Окружение выглядело мирно, радар ничего не замечал, электроника не сбоила. Радио только начало в какой-то момент «рябить». Сперва легкие помехи, добавлявшие в эфир щепотку «белого шума» и иногда искажавшие звуки музыки. Казалось бы, штатная ситуация, радиооборудование нередко сбоит, как приемники так и ретрансляторы, да только чем дальше, тем помехи и искажения становились сильнее, а в эфир, поверх музыки стали пробиваться пищащие сигналы, похоже, морзянка. - Вацлава, прервать подключение. Переходи на ручное управление, – как только запищали первые сигналы морзянки, майор поднялась со своего сидения и подошла к нам. Похоже, ситуация возникла внеплановая, но майор не показывала и капли волнения, ее лицо оставалось привычно спокойным, а тело сохраняло уверенную позу: ноги широко расставлены, спина прямая, плечи расправлены, одна рука вдоль тела, держит электронный планшет, вторая схватилась за поручень под потолком кабины. – Продолжай идти по курсу. Стефан, не своди глаз с приборов. Боковым зрением я заметил, как Вацлава поднимается в своем кресле, вынимает из гнезда провод-переходник, и берется за штурвал. Искажения в эфире продолжали усиливаться, по мере нашего движения, пока в итоге не перекрыли собой радиостанцию. Теперь вместо музыки звучали сигналы морзянки, которые сменялись речью на немецком. Это было зацикленное сообщение, оно повторялось без конца. В один момент я заприметил на горизонте нечто, что не выглядело как естественная часть окружающего пейзажа. Это произошло одновременно с тем, что майор сделала шаг вперед и наклонилась к лобовому стеклу, приглядываясь. - Похоже, мы приближаемся к источнику помех, – сказала она, бросив взгляд на свой планшет. - Вацлава, возьми курс левее, к этому источнику. Но будь осторожна: возможно всякое, включая атаку на нас. Будь готова уклоняться. Стефан, ты и в этот раз взял свой фотобинокль? - Так точно, взял, – ответил я, удивленный такому вопросу. Не ожидал, что майор будет спрашивать у меня подобное. - Достань его и дай мне. Потом получишь обратно. Я поднялся из кресла, проскочил мимо нее к своей сумке, лежавшей под кушеткой. Привычка не убирать бинокль глубоко, помогла и на этот раз, я быстро достал его и в два скачка оказался перед майором. Та же, получив мою фотоаппаратуру, осмотрела ее, как давно привычную вещь, и нажала кнопку включения. А я тем временем вернулся на свое место и продолжил слежку за приборами. - Отклонений электроника не показывает, – поспешил я доложить. - Но по-правде говоря, у меня есть сомнения по части ее исправности. - Все работает исправно, Стефан, – ответила командир. - Я надеюсь, в моих знаниях ты не сомневаешься? Вопрос был с ноткой вызова, на который я решил не идти. - Не сомневаюсь. - В таком случае, продолжай следить за приборами, чтобы уж точно не пропустить отклонений от нормы. Продолжаем приближаться к тому привлекающему внимание месту – кратеру посреди зеленого поля, в котором лежало нечто рукотворное, с округлым корпусом и чем-то напоминающем крыло, только одно крыло – второе похоже отсутствовало. Крыло ярко блестит на клонящемся к горизонту солнце – как следует блестеть солнечным батареям, которые его и покрывали. Похоже на космический спутник, упавший сюда с орбиты. Чем ближе мы к нему становились, тем больше я убеждался в этом, очень уж подходящая для спутника компоновка, да и систем для движения в атмосфере не видать, если конечно они не отвалились во время падения. А то только корпус, да крыло, представляющее из себя одну большую солнечную батарею, и не похоже что обладающее аэродинамическими свойствами, присущими самолетам. - Товарищ майор, – спросил я, глядя то на непонятный объект, то на приборную панель. - Этого ведь не было планах? Что мы встретим данное... нечто? - Все так, – командир поднесла бинокль к глазам и щелкнула затвором. - Он считался пропавшим много лет назад, и тут ни с того ни с сего появляется средь чиста поля. Но чтобы вы понимали: я даю вам эту информацию не из охоты поболтать, а потому, что ситуация внештатная, и вам могут быть важны любые сведения. Я надеюсь, вы понимаете, что ее нельзя разглашать никому, без ведома компетентных лиц. Иначе последствия этого разглашения вам придется пожинать до конца всей своей жизни. Это касается вас обоих, Вацлава. Когда мы вернемся в нашу часть, вы дадите подписку о неразглашении, а на данный момент я ограничусь устным предупреждением. Вы все поняли? - Так точно, – мы отозвались хором. - Что вы поняли? Вацлава, повтори. - О происшествии с данным объектом никому не рассказывать. Только если вышестоящее командование не разрешит. - Стефан, что понял ты? - Никому ни слова об этом спутнике, или что это такое. Только с разрешения вышестоящих чинов. - Иначе что? – спросила командир. - Вацлава? - Разглашающего ждет жестокое наказание, несмотря на возраст и прошлые заслуги, – ответила Вишинская. - Стефан? - За разглашение государственной тайны последует жестокое наказание. - Итак, вы все поняли, – майор подвела итог. - Вопрос закрыт. Вацлава, подведи поближе, я должна сделать ясные снимки. И снизь высоту. Когда мы приблизились к спутнику, шум по радио стал настолько громким, что его пришлось выключить. Мы сделали несколько кругов вокруг этого упавшего объекта, чтобы командир сфотографировала его с разных сторон, после чего двинулись запланированным курсом, по навигатору. Майор вернулась на свое место, вставив карту памяти из моего бинокля в свой планшет, очевидно, чтобы скопировать себе снимки и возможно отослать их. После чего вернула карту памяти назад в бинокль, а бинокль мне. Когда из радиоэфира пропал шум помех, и музыка продолжила свое чистое звучание, командир разрешила Вацлаве вернуться на «мысленное» управление. Еще через пару часов она велела опять меняться, и мне пришлось снова взяться за штурвал. Солнце на тот момент начало, краснея, клониться к горизонту, а мы потихоньку приближались к точке нашего назначения, находившуюся, похоже, посреди знаменитой, длинной и широкой реки, важной транспортной артерии с давних веков. После череды Великих войн восстановление здешнего судоходства стало одной из самых жизненно важных проблем, множество самых разных ресурсов было брошено на очистку вод и земель, не только от радиационного заражения, но и обилия мусора, что нанесло течением из свежеобразовавшихся заливов. Количество строительных обломков было настолько велико, что в нескольких местах образовались «мусорные пробки», перекрывшие течение и вызвавшие выход загрязненной воды за берега. Не один миллион человек отдал свое здоровье и жизни восстановления и очищения этих мест. Благодаря ним, по этим водам вновь ходят корабли, а поля приносят народу урожаи, в том числе и новых растительных культур. Как я и предполагал, посреди вод стоял себе мирно средних размеров грузовой корабль, и путь, что проложил навигатор как раз заканчивался в том же месте. - Впереди судно, – доложил я. - Это наш пункт назначения? - Все верно, Стефан. Прояви аккуратность при посадке, места на палубе мало. А вот это было обидно – я вертолет где и как только не сажал, а майор говорит так, будто только из учебки вышел, да и ту окончил кое-как. Попросив Вацлаву освободить место, она, усевшись на место второго пилота надела наушники и включила радиосвязь: - Говорит Блеск. Буян, как слышите? Повторяю: говорит Блеск, Буян, как слышите? Верно, это мы летим. Прекрасно, готовьте площадку. Стефан, приземлишься так, чтобы нос корабля был прямо по курсу. - Так точно. Пока мы приближались, в носовой части судна раскрылись створки, как гигантские горизонтальные ворота. Под ними скрывалась платформа подъемника. Собравшиеся на палубе матросы в куртках наблюдали за тем, как садится наш вертолет. Когда заглушенный двигатель полностью остановился, они быстро сложили лопасти винта, чтоб не задевал края палубы при спуске, и отправили подъемник вниз, в недра корабля. - Если есть желание, то можете выйти вместе со мной, ноги разомнете. Но далеко не отходить, – командир подошла к дверце и парой легких движений складной расческой выровняла свое каре до идеального состояния. Пока она делала это, вставшая рядом с майором Вацлава открыла и отодвинула дверцу. В полупустом трюме было немного прохладно. Блекло светили лампы под потолком, у стен стояли грузовые контейнеры на колесной платформе, напоминавшие вагоны. Подъемник еще не успел опуститься, как к нам уже подходила встречающая делегация: во главе, конечно капитан, средних лет мужчина с усами и небольшим животом, в форменной фуражке, выглядит как мультяшный толстячок-добрячок. Позади него несколько человек, кто в куртках, кто в свитерах – везут на грузовой каталке нечто здоровенное и продолговатое, что на первый взгляд можно принять за какой-нибудь саркофаг, или что-то ему подобное. Только вот выглядела эта штука монолитной, никаких швов или следов соединений, идеально гладкая глыба, черная как каре нашей майора, только с перламутровым блеском. - Здравия желаю, – когда подъемник окончательно опустился, капитан подошел к майору и протянул ей руку. - Капитан Леонидов. А вот наш командир с ответом не торопилась. Неспешно, будто бы демонстративно, она расстегнула пуговицу своего пиджака и просунула под него бледную ладонь, во внутренний карман. Достав удостоверение в красной обложке, она раскрыла его и показала капитану, а тот едва глянув на страницы, аж вздрогнул и сам начал бледнеть. - Это все, что вы должны обо мне знать, капитан, – майор закрыла удостоверение и убрала его назад. - Я, конечно, догадывался, что мы перевозим нечто очень важное, но чтобы... – Леонидов осекся и бросил взгляд на меня с Вацлавой. - Чтобы настолько важное, даже и представить не мог. - Вам, капитан, рассказали ровно столько, сколько требуется. И я надеюсь, в понимаете, что разглашение даже таких крох информации может привести вас к очень печальным последствиям, – от этих слов майора вздрогнул не только капитан, но и стоявшие позади него матросы, невольно сделав шаг назад. - Загрузите объект в наш вертолет, и мы отправимся. Стефан, открой грузовое отделение. Вернувшись на свое место пилота, я запустил всю электронику и дал команду на спуск трапа в хвостовой части. Матросы, под пристальным вниманием майора, быстро затолкали каталку с черным непойми чем в грузовой отсек и поспешили покинуть наш борт. Когда трап был поднят, а майор с Вацлавой вернулись на свои места – подъемник доставил нас на палубу корабля, и мы полетели к следующей точке назначения. *** Дальнейший путь лежал не обратно на север, а на запад: заряда в аккумуляторах на обратный путь не хватило бы, поэтому вполне логично остановиться на одном из ближайших аэродромов. Тот, на котором приземлились мы, был похож на наш, по размещению строений, только взлетно-посадочных полос побольше, как и ангаров. И склады, если правильно распознал их, тоже побольше – от солнца на горизонте осталась лишь маленькая кромка, и вся округа погрузилась во тьму, разбавляемую искусственным освещением, которое не давало полной картины местности. По приземлении, здешние техники тоже услужливо сложили нам лопасти и открыли двери одного из ангаров, куда отбуксировали вертолет и поставили его на зарядку. А когда наша троица, с вещами, выбралась наружу, техники уже спешили покинуть ангар и закрыть его двери. Наедине с нами здесь остался только человек, лет под пятьдесят, в отличие от капитана корабля, он казался не карикатурным персонажем, а вполне серьезным товарищем. Гладко выбрит, которкостижен, носит пиджак с брюками – не такие роскошные как у нашей майора, но тоже смотрится солидно. Приветственно раскинув руки, он с улыбкой шел к нашей троице: - Ну вы посмотрите, кто к нам пожаловал! – конечно, из всех нас, он обращался к майору. Я этого человека впервые вижу, да и Вацлава не похоже, что знала его прежде. - Сказали ждать важного человека, но чтобы настолько важного: тут я удивлен. - Тебя еще есть чему удивить? Вот так сюрприз, – майор вышла вперед, пока я и ВаВи стояли в стороне, не зная, что делать и как воспринимать происходящее: наша командир говорит с кем-то на отвлеченные темы, да еще и воспринимая собеседника равным. Не было в ее голосе и движениях привычных ноток надменности. - Люди меняются. Только ты все такая же. - Это ты так хочешь сказать, что я не человек? – она... шутила? Все же голос майора не утрачивал привычного холодка и малой эмоциональности, чтобы понять наверняка ее настрой. Но неизвестный мне собеседник не утратил и капли веселости. - Вот тут ты загнула. Я конечно изменился, но не настолько же! Итак, помня тебя, давай сразу к делу: чем вам помочь? - Завтра утром нас здесь быть уже не должно. Поэтому ничего не должно помешать нашему вылету вовремя. На зарядку наш вертолет вы уже поставили – хорошо – пусть никто и не трогает. Пусть вообще никто не заходит в этот ангар: чтобы даже случайно невозможно было увидеть что мы перевозим. Собери своих лучших охранников, выдай им оружие, и чтобы мышь не проскочила мимо них. Никого не пускать, кроме меня, и даже их, – майор сделала шаг в сторону и посмотрела на нас. - Если у вас остались в вертолете вещи, то забирайте сейчас, или ждите до завтра. - Я все взял. - И я все взяла. - Хорошо, – командир перевела взгляд на своего знакомца. - Второе: место переночевать. У тебя, как помню, есть свободные комнаты в общежитии, выдели их детям а ночь. Эй, да какие мы дети? Ну то есть, да, есть среди наших ровесников те, кто сейчас заканчивает среднюю школу, но мы-то с Вацлавой, после всей нашей службы, какие уж дети-то? - И пусть поужинают. Весь день сегодня в пути, ни крошки во рту с утра не было, - завершила командир. - Хорошо. Я скажу в столовой, чтобы их накормили. Это все? - Все. Я останусь здесь, до прихода охраны. Когда они займут посты, я тебе напишу. А пока отведи детей, покажи им комнаты и столовую. Вацлава, Стефан, знакомьтесь – это Демьян, заведующий данным аэродромом. Если возникнут проблемы, чего надеюсь не будет, то обращайтесь к нему. Ведите себя хорошо, поздно не ложитесь: завтра в семь утра мы вылетаем, чтобы к этому времени были здесь, полностью готовые. А пока что, считайте себя свободными. На этом началась наша экскурсия по аэродрому, расстановка одних объектов была как у нас, а каких-то отличалась. Было бы интересно провести сравнение, не чувствуй я сильную усталость, да и майор напомнила о том, что в последний раз мне доводилось принимать пищу на завтрак чуть меньше двенадцати часов назад. А это еще сильнее вытеснило из головы все мысли, кроме тех, что о моем самочувствии. Демьян выглядел человеком дружелюбным и открытым для расспросов, но вот не хотелось сейчас нагружать голову разговорами. Здешнее общежитие было в точности как наше, только вместо одного этажа два. Как раз на втором этаже комнаты нам и отдали, в правом крыле, две крайние. ВаВи выбрала самую крайнюю, а мне осталась предпоследняя. Закинули пожитки, и в столовую. Повара там сперва начали хмуриться, мол уже закрываться пора, расходиться собрались, а тут еще работа им. Но как Демьян сказал им, что мы гости, и после очень долгого перелета, то повара мигом подобрели и выдали нам полные тарелки гречки с котлетами и бульона. Задерживать их не хотелось, поэтому мы не отвлекаясь умяли нашу пищу и поспешили освободить столовую. Теперь можно и спать отправляться, но в то же время как-то неправильно кажется – прибыл в новое место, а посмотреть – не посмотрел. Будем считать это небольшой прогулкой на сон грядущий. Просто пошататься по округе, глянуть что тут как, оценить местный авиапарк – все примерно как у нас, только побольше – а затем можно и к общежитию двигать, перекурить перед сном. За общежитием располагалась небольшая спортивная площадка: поле с кольцами для баскетбола, чуть поодаль турники с брусьями, и скамеечки – у крайней как раз была урна с пепельницей, вот там и устроюсь. По асфальту шлепал мячик – рядом бегали парень с девушкой, бросали мяч в кольцо, горели в общежитии окна, взгляд привлекло крайнее на втором этаже, на небе появлялись первые звезды. А ведь я весь день не курил сегодня, как же хорошо затянуться табачком после такого длительного перелета, его дым казался особенно приятно согревающим. Закончилась сигарета только быстро. Может, вторую выкурить? (музыка: "Signalis" OST - Train Ride https://www.youtube.com/watch?v=NXrFXgwFDgM ) Зажигалка с первого раза высекла огонек. Я уже поднес к нему папиросу, да так и не прикурил – отвлек голос той девушки, что бегала по площадке с мячом, а теперь подошла ко мне с вопросом: - Прошу прощения, товарищ, а вы в баскетбол игра... Стефан? - Привет и тебе, Эльба. Вот уж правда, мир тесен, пусть страна родная и широка. Она выглядела также прекрасно как и в день нашей встречи. Взгляд лишь изменился, погрустнел, но от того она стала выглядеть только прекраснее. Ее хвост на затылке за прошедшее время стал больше и пышнее, а волосы приобрели более каштановый оттенок – покрасилась что ли? - Извини, для таких игр мне прыти не хватит, – я хлопнул по доводчику на своей ноге. - Но ты все равно не стой, садись. - Какими судьбами тебя занесло к нам? – подобрав откатившийся в сторону мячик, Эльба села на скамейку рядом со мной. Она сняла джинсовую куртку, что была завязана вокруг ее пояса и накинула себе на плечи – спортивная безрукавка не защищала от комаров и вечерней прохлады. - Работа занесла, – я убрал зажигалку и папиросу в карман. - Остановились у вас на ночь, утром полетим дальше. Так ты тоже больше не военная? - Больше нет, Стефан, – еще сильнее погрустнела она, опустив взгляд и разглядывая низ своих спортивных штанов. - И ты тоже, не так ли? - Так. - Я думала, ты погиб. Это не было удивительно, у нас тоже люди погибали каждый день. А ты еще вошел в группу, которая выполняла очень рискованные задания. Я даже сохранила статью из газеты, где писали про вас. Эльба достала из внутреннего кармана куртки небольшой планшет в чехле из тонкого но ударопрочного материала. Несколько нажатий пальцем по экрану, и на нем открывается файл старой газеты: текст и фото. Найдя нужный отрывок, она принялась зачитывать его, неспешно, с важностью в голосе, даже выпрямила спину и подняла планшет перед собой, будто выступала в переполненном зале: - Несмотря на юный возраст, Стефан Симонов зарекомендовал себя как умелый летчик, одинаково хорошо справляющийся как с авиацией противника, так и с наземными объектами. Среди «Грифонов» за ним закрепилось прозвище «Галс», за привычку летать низко над поверхностью, и заходить над вражескими кораблями как ветер к паруснику. Вот, – Эльба пролистала текст немного вниз, остановившись на фотографии: решили поместить меня еще довоенного, здесь у меня взгляд и полуухмылка другие, вполне располагающие к приятному восприятию меня же в глазах читателей. - Фото могли бы взять и военного времени. А то будто обман получается, – ответил я Эльбе. - Мне тоже приходилось летать чуть ли не сутками напролет, Стефан. С короткими и редкими перерывами на сон и еду. Я знаю, что это – ты знаешь, что это: не нужно объяснять как начинают выглядеть люди после подобных дней и ночей. Поэтому правильно сделали, не нужно давать людям еще больше неприятной информации. К тому же, героев принято показывать красивыми, – она улыбнулась. - Когда я прочитала эту заметку, то даже загордилась, что знакома с пилотом «Грифонов», и даже веду с ним переписку. Но вместе с этим я понимала, что с таких опасных заданий возвращаются не все, и когда-нибудь это может произойти и с тобой, Стефан. Как бы ни была неприятна эта мысль, но я готовилась к тому, что когда-нибудь письма от тебя перестанут приходить. И вот однажды это случилось, но теперь ты сидишь здесь, рядом со мной, живой. - Увы, не повезло мне выжить. - Почему ты так говоришь? Из-за того, что тебя перевели на гражданскую должность? - Ну так. Ты ведь только что зачитала, что я вытворял там на войне. И после этого что? Предлагают всякие... ящики туда-сюда перевозить? Ну серьезно, я пусть и получил ранение, но способен управиться с боевым самолетом. Я даже бегать могу с этой штукой на ноге, да и на фронте опытные летчики ценны. Так почему меня задвигают подальше? Если перестал проходить по другим показателям, так почему мне никто об этом не сказал? - Я думаю, дело обстоит проще: Родина решила, что мы свое отвоевали, и дело тут не в ранениях. Просто хватит. - А ящики возить, значит, самое то. Это ведь не пик моих умений, я могу и гораздо больше. Я не инвалид, чтобы меня задвигать куда подальше, а относительно здоровый человек, который хочет задействовать все свои знания и умения. Так какого хрена? - Стефан, тебе, похоже, требуется больше времени, чем мне. Жизнь ведь всегда готова предложить тебе что-то другое. Может ты еще не встретил этого. Или просто не замечаешь. Извини, я вижу, что не стоило затрагивать эту тему. - Я не в обиде. - Тебе же завтра рано вставать, да? Тогда лучше не задерживаться без надобности. Я пойду, Стефан, но пожалуйста, не обрывай больше со мной общение вот так. Ты напишешь мне, когда вернешься? - Напишу. Вот в чем она права, так это в том, что пора бы на боковую. Только еще папироску перед этим выкурить, и можно отправляться в свою комнату. Не забыть поставить будильник, и еще аккумуляторы на зарядку. Я уже давно привык ложиться спать в не слишком позднее время, как и сейчас, но вместо сна приходили мне только мысли в голову. В чем же причина моего недопуска к боевым? Дело ведь не в травме, благо железка на моей ноге компенсирует потери в силе мышц. Да и ногу мне только ранило, а не оторвало, так что не пришлось переносить безумные операции по сращиванию с кибернетикой и многомесячные адаптации к ней мозга и тела. Кстати, а такого короткого срока разве достаточно, чтобы допускать Вацлаву до полетов, да еще и таких долгих? И уж если ей в таком состоянии доверяют работу повышенной ответственности, то в случае с почти здоровым мною вопрос вообще не должен стоять. В медицинском заключении никаких противопоказаний не указано. Или меня завернули по «психиатричке»? Но тогда вопрос туда же – в заключении врачей об этом ни слова, если бы что-то было, то мне бы рассказали и бумажки нужные сделали, чтобы ничего не забылось. Перебирая в голове эти мысли в бессмысленных поисках ответа, я в итоге забылся во сне. *** Не смотря на проблемы с засыпанием, ранний подъем по будильнику оказался легок. Одевшись и собрав в сумку аккумуляторы, я отправился к ангару с нашим вертолетом, и так совпало, что снова встретился с ВаВи на входе. А вот она выглядит заспанной, лицо недовольное, глаза полуприкрытые, хорошо хоть на ногах держится уверенно. Народу на улице было маловато, в основном редкие техники неспешно проходили, да охранники с автоматами стояли, сторожа наш уже вывезенный из ангара вертолет, с разложенными лопастями. И майор тоже была там, стояла закрываясь от утреннего солнца своим зонтиком. - Очень хорошо, что вы не поленились прийти заранее, – она сверилась со своими наручными часами. - Если вы ничего не забыли, то отправляемся прямо сейчас. Снова я управляю первым, но я не против. Закинули свои вещи, расселись по местам, осталось системы проверить, и можно лететь. Можно, но нужно ли? От чего-то возникло у меня стойкое ощущение, что что-то не так. И я не могу от него отмахнуться или унять, оно как осколок, застрявший в теле близ сердца – так глубоко сидит, что не вытащишь, и при этом будешь постоянно чувствовать его, что бы ни делал. - Стефан, – рядом с моим креслом возникла майор. - Почему ты мешкаешь? Что-то случилось? Как я вижу, панель говорит об исправности вертолета. - Предчувствие у меня нехорошее. - Вышестоящему руководству наши предчувствия не интересны. Груз должен быть доставлен как можно быстрее, это может повлиять на всю страну. Но и свои чувства не стоит игнорировать: твоего отца это не раз выручало. Если тебе что-то кажется подозрительным, то не бойся проявить осторожность. Наблюдатели заметили неожиданные перемещения сушителей, поэтому наш маршрут немного изменен, в соответствии с их прогнозами. А значит, я требую от вас повышенной внимательности. Краем глаза я заметил, как от последних слов майора вздрогнула Вацлава, вяло полулежавшая в своем кресле. Получается, что снова остается нам лететь навстречу судьбе, как и на войне. Только вот не в бой мы летим. Двигатель без проблем набрал обороты, и вертолет взмыл в небо. Летим по проложенному навигатором маршруту, на север, щурясь от светящего справа над горизонтом солнца. И слушая неспешную спокойную музыку, временами прерываемую на сводки об успехах на передовой и в тылу, а также другие новости. Смотрим на зеленые пейзажи внизу, как и вчера: леса с полями, которые порой пересекали дороги да речушки. Иногда еще встречались деревеньки и небольшие города, сегодня мы приближались к ним сильнее, да и сам маршрут теперь петлял меньше. Каждые несколько часов сменяем друг друга. И все идет нормально, электроника не бесится, двигатели сбоев не дают, никаких признаков опасности, а все равно беспокойно мне. - Что за город прямо по курсу? Он не обозначен на карте, – доложил я командиру, завидев вдали бесформенное пятно из серых оттенков. - Какой город? Здесь должны быть пустые равнины, – майор подскочила к нам. - И правда. Наше местоположение без отклонений, идем как положено. Вацлава, сверь данные о нашем нахождении. Стефан, возьми правее, обогнем этот городишко, сильно не приближайся. Вернувшись на место, она принялась что-то быстро набирать на своем планшете. Я, согласно приказу, увел вертолет вправо, а Вацлава подтвердила, что движемся согласно плану. Улицы городка, похоже, заросли, если зеленые цвета на сером фоне мне не мерещатся – надо ближе подлететь чтобы разглядеть, но не хочу рисковать и нарушать волю майора. Но если вправду улицы в таком состоянии, то место это нежилое – еще один отголосок Великих войн. Но тогда возникают другие вопросы – почему... - Активность по левому борту! – голос Вацлавы прозвучал так громко и неожиданно, что заставил вздрогнуть. - Летят со стороны города! - Отключайся, – скомандовала майор, глянув в окно слева. - Кто летит? – я тоже бросил быстрый взгляд в направлении города, но не успел заметить ничего. Потом стало не до этого, голову охватил внезапный приступ боли, как будто мозги начало распирать, и от нехватки места они принялись разрывать череп изнутри. Никогда такого не чувствовал, это вообще чем вызвано? Сглаз? Излучение? На лоб легла ладонь, холодная как лед. Длинные пальцы несильно, но настойчиво надавили, а исходящий от них приятных холодок начал будто бы проникать внутрь моей головы, унимая «закипевший» мозг. - Оклемался? - спросила майор, не убирая с моего лба ладонь. – Бери управление. Я схватился за штурвал, и попытался выровнять завалившуюся на бок «стрекозу». Обилие загоревшихся огоньков, говорящих о неполадках, вызывало в глазах небольшую рябь, но разбираться в этом некогда, надо о как-то совладать с будто-бы взбесившимся вертолетом, теряющему скорость и потихоньку снижающемуся. Вацлава должна... нет, ничего сейчас она не должна, в текущем состоянии. Скорчившись в своем кресле, она жмурилась от болезненных ощущений, хватаясь здоровой рукой то за руку механическую, то за ногу, то за голову. - Не смотри на нее. Сейчас в приоритете ты, Стефан. Словно специально, вертолет начал проявлять непокорность. Поворачивал он с ощутимой задержкой, очень медленно и едва-едва, будто двигался в густом киселе. Кое-как у меня получилось изменить угол падения, чтобы в случае столкновения с землей под удар попал не нос, а брюхо. Через лобовое стекло становились видны лопасти винта, с каждым витком все яснее и четче - потому, что с каждым витком двигались все медленнее. - Теряем обороты! – поспешил я доложить командиру. Батареи, в то числе и резервные, стремительно разряжаются, их мощности уже перестает хватать для поддержания необходимой тяги, остается только вцепясь в штурвал наблюдать за приближением к земле. От удара меня бросило вперед с такой силой, что ремень безопасности сдавил дыхание и казалось едва не сломал мне ребра, аж в глазах помутнело. В ушах звенит. Пока еще соображаю, надо осмотреть себя. С виду, все цело, открытых травм уж точно не наблюдаю. Если ремни мне ничего не разорвали внутри, то все должно быть нормально. Вацлава без движений оставалась на своем месте, свесив голову и механическую руку, майор по-прежнему стоит позади меня, поправляя свой пиджак. - Ты цел, Стефан? – разгладив складки, она выровняла очки и достала из кармана раскладную расческу. - Вроде бы да. - К нам слетелись сушители, особенно голодные, – говорила командир, ровняя свое каре расческой. - шансов уйти у нас не было, поэтому не ставь себе в вину произошедшее. Ты сумел смягчить удар, и это очень хорошо. - А наш груз от этого не пострадал? - Ни капли. Его целостность, это меньшее о чем нас стоит беспокоиться. Сейчас я выйду наружу, провести осмотр обстановки, – она расстегнула кобуру и достала оттуда пистолет, старый-добрый «АПС», его массивный вид ни с чем не спутаешь. - Ты тем временем проверишь Вацлаву. При необходимости окажешь помощь. Все, действуй, нечего рассиживаться. В этом не могу с ней не согласиться, просто так сидеть нельзя. Я подскочил к ВаВи, отстегнул ремни безопасности и прислонил ее спиной к спинке кресла. Эти действия ее немного растормошили, заставив слабо пошевелиться. - Насколько тебе плохо, Слава? – я положил руку ей на лоб. Горячий. - Сейчас узнаем, – слабым голоском простонала та в ответ, и прикрыла глаза. - Диагностика систем. Главный процессор функционирует в пределах нормы. Рука в пределах нормы, нога в пределах нормы. Надеюсь, никакие контакты или проводку мне не пожрали, не хочу снова к хирургам на стол ложиться. - Голова не болит? - Болит жутко. В аптечке есть что-нибудь? - Сейчас гляну. Аптечка висела на стене, в паре шагов, но даже их пройти сложно – доводчик движений на моей ноге тоже разрядился, и надеюсь что только разрядился, а не подвергся повреждению таких же важных контактиков и проводов. Потом выясню, сейчас надо добраться с этим мертвым грузом до аптечки, а потом назад. Мое кресло послужило хорошей опорой для этого. Нужные таблетки на месте, одну сразу на месте приму сам, еще одну отнесу Вацлаве. Ощущение тяжести в итоге так и не покинуло мою голову, но остатки боли начали потихоньку исчезать. Вишинской тоже начало становиться получше. Вскоре вернулась и майор. - Как самочувствие? – спросила она, задвигая за собой дверцу. - Получше, – первым ответил я. - Получше но все еще не очень. Но ходить смогу, – не задержалась с ответом и ВаВи. - Что будем делать дальше? - Вертолет больше не полетит, – привычным ровным тоном сказала командир, изучая нас взглядом. - Проводка местами прогорела до дыр в обшивке. Нам остается только подать аварийный сигнал, но сделать это отсюда невозможно, поскольку что-то заглушает радиоволны. - Позвольте проверю, – я подобрал с пола свой шлем, пощелкал радиоприемником, но на всех частотах была тишина. Даже шума помех не слышно. А перед столкновением радио принимало исправно, мы слушали по дороге музыку. - И правда, не ловит. - Неподалеку, на запад отсюда, есть высота, – продолжила майор. - Вы будете должны подняться на нее и включить радиомаяк там. - А это сработает? – спросила Вацлава. - Оттуда наш сигнал примут? - Неизвестно. Но более подходящих мест в округе нет. Если не поймают оттуда, то не поймают ниоткуда. - Прежде чем идти, нужно проверить аккумуляторы, – напомнил я. - Работает ли сам маячок, и не пожрали ли сушители запасы для моей железки. Иначе далеко я не уйду. - У вас пять минут на проверку. Время не ждет. По итогам проверки выяснилось, что один аккумулятор к моему доводчику пожрали. Два других сохранили больше половины заряда. В маячке батарея сохранила процентов сорок заряда. Мы быстренько собрали все нужное и выбрались из вертолета наружу. Маячок взяла Вацлава, надев сумку с ним за спину, как рюкзак. А я нес в руках укороченный автомат – надеюсь причин использовать его не будет. И еще кубанку, на голову. Остальное добро распихали по походным сумкам, через плечо. Вертолет рухнул где-то посреди мертвой деревеньки. Или, точнее будет сказать – пригорода. Разваливающиеся останки домиков из прогнившего насквозь дерева были первым, что бросилось в глаза, стоило выбраться наружу. Об одних напоминали только остовы печей с трубами, окруженные деревянными обломками; от других оставались покосившиеся стены; а некоторые, немногие из зданий, еще кое-как сохраняли целостность. И травы везде выше колена, ее не было только в том месте, где наш вертолет столкнулся с землей и пропахал в ней борозду в несколько метров. - Вы должны подняться на ту высоту, - майор указала на холм, что высился неподалеку, на фоне солнца. От него к деревне вели останки асфальтовой дороги, скрывавшиеся среди беспорядочно поросших деревьев. - Там должен находиться городок, найдите точку повыше и включите на ней маячок. Там может происходить всякое, так что никакой беспечности, оставайтесь начеку, приключений на свою голову не искать. И не задерживаться сверх необходимого – пришли и ушли. Очень скоро в эти края придет непогода и все заметет снегом, сугробы поднимутся выше, чем выросла здесь трава, и если вы будете мешкать, то рискуете назад не вернуться. - И как нам быть, если застанем эту метель в дороге, – спросил я, прикидывая, сколько по времени у нас займет путь на холм. - Я поставила вам задачу, ваш долг выполнить ее. Выживание – уже ваша забота. Выполнение приказа для вас более приоритетная цель, даже если это будет путь в один конец. Если вопросов нет, то прекращайте тратить время попусту. Что же, делать нечего, раз такие дела намечаются, пошли с Вацлавой вдвоем к асфальтовым вкраплениям у подножия. Поначалу я опасался, что железка на моей ноге будет работать плохо, после встречи с сушителями, но пока опасения не подтверждались и единственные сложности в передвижении вызывала высокая трава. - ВаВи, может мне взять маячок у тебя? – я оглянулся на Вишинскую. Было заметно, что таскать такую ношу было непросто для ее изнуренного организма. - А ты возьми автомат. - Автомат неси ты. Если у меня поражена электроника, то могу промахнуться по цели. - А она поражена? - Не знаю. Диагностика неполадок не нашла. Подъем в горку оказался крутоват, и хорошо, хоть земля еще не скользкая, не пришлось нам прибегать к помощи друг друга, шли пусть тяжеловато, но без остановок. Дорога вскоре вывела нас к лесу – кустарники и корявые деревья заняли все, прорастая через асфальтовое покрытие и остовы грузовиков, что когда-то давно ехали здесь, но не доехали. Разбомбили их, судя по тому как некоторые из них перевернуло и разбросало, и по характерным углублениям в земле вокруг. Теперь эти прогоревшие ржавые остовы служили опорой для деревьев с разветвляющимися стволами, напоминающих рогатки, или трехглавых ящеров. Обилие опавшей листвы, копившейся годами, казалось похожим на плащ-палатки, в которых раньше заворачивали и хоронили солдат. Обходя эти остовы я смотрел по сторонам и вслушивался в окружение. Все почти спокойно, только листва порой шелестит на ветру, да белки носятся по своим делам. Птиц, вот, не слышно: может они ощутили скорое наступление холодов и поспешили улететь, а может их отсутствию послужила какая-то иная причина. - Постой, Стефан, – негромко сказала Вацлава. - Мне показалось что-то странное. Укрывшись за кузовом ближайшего грузовика, она высматривала что-то по правую сторону от нас, среди зарослей деревьев и кустов. Щелкнул флажок предохранителя, приводя пистолет в боевое положение, но брать оружие наизготовку Вишинская не спешила. Я перевел автомат на огонь одиночными, и подошел к ВаВи, тоже выглянув из-за кузова. - Где? Я ничего не вижу. Что ты заметила? - Какой-то силуэт промелькнул. Достаточно крупный. - Ты его точно видела, или это что-то мелькнуло на краю поля зрения? - Второе. Может показалось. Или электроника моя шалит. Я ощущаю легкие неполадки в двигательных механизмах, но это не помешает мне идти. Не беспокойся, – она вернула оружие на предохранитель. - Время выступает против нас, лучше пойдем дальше. И то верно. Вот и продолжили идти по дороге, но по сторонам теперь смотрю лучше. Все те же кусты с деревьями повсюду, легкое шуршание листвы, шажки Вацлавы, прихрамывающие на одну ногу. И неприятное ощущение, что за нами наблюдает кто-то, кого мы видеть не можем. Или можем? Глаз зацепился за приземистый силуэт среди многоствольных корявых деревьев. Не то очень низенький человечек в очень широкополой шляпе, не то чересчур высокий гигантский гриб. - Вижу что-то! – я вскинул руку, призывая напарницу остановиться. - Вон там, погляди! Оглянувшись на ВаВи, и убедившись что она в норме, я вернул взор к тем деревьям, только ничего странного там больше не было. - Ничего, – ответила Вишинская. - Да, теперь ничего. Я бы сказал, что померещилось, только могло ли нам померещиться обоим? Но задерживаться нельзя, идем. Понадеемся, что оно не имеет злых намерений. Вскоре лес начинал редеть, чем ближе к вершине, тем ниже плотность растительности, через которую начали проглядываться городские дома. Видок у них получше тех сельских развалин: тут хоть стены уцелели, стоят так, будто не прошло уже несколько десятков лет, не поросли мхом или иной растительностью, даже деревья не посягнули на эти строения. Стекла в окнах только выбиты местами, и всякой пылью занесло, а в остальном вполне целые здания, снаружи уж точно. Когда деревья остались позади, и ни что не мешало ни проходу, ни обзору, в глаза бросился оставленный на вершине склона танк. Даже издали были хорошо различимы его особенности: заостренные края борта, напоминающие тарелку, четыре трака, крупнокалиберное орудие – во всем этом легко угадывался «двести семьдесят девятый», под прозвищем «луноход». Оставленный возле дороги, он словно бы продолжал нести службу и защищать въезд в город. - Стефан, надо притормозить, – тяжело дыша, сказала Вацлава, когда мы приблизились к танку. - Можешь меня оставить и идти дальше один. - А в чем дело? – я оглянулся на нее. - Перегрев бедренного механизма. Нужно ввести охлаждающую жидкость, потребуется минуты две-три. - Я без тебя не пойду, поэтому устроим привал. Мы отошли с дороги, к одинокой хилой сосне, по правую сторону. - Раньше у тебя таких трудностей не было? – дойдя до дерева, я сел под ним, на землю. Рядом легла сумка с маячком. - Я имею ввиду, чтобы перегрев был вызван подобной нагрузкой? - В первый раз такое. Мои протезы рассчитаны на большее, – Вишинская встала рядом, оперевшись одной рукой о дерево. С жужжанием расстегнулась молния комбинезона, я почувствовал, как мне на плечо упал его рукав. Надо бы проверить и мою железку, которая на ноге, может и с ней что-то не то случилось. Пока Вацлава возилась с, похоже, катетером, переливая через него охлаждающую жидкость, я щелкнул кнопкой на своем доводчике, включить индикатор заряда. Непорядок - энергии слишком мало, почти полностью вышла, что не должно было случиться так быстро. Если подобные энергозатраты будут и дальше, то на обратном пути эта железяка превратится в бесполезный груз. Сейчас остается заменить батарею на менее разряженную и понадеяться, чтобы ее хватило. - Ты как? Все в порядке? – я убрал опустевшую батарею в подсумок. - Нужна еще пара минут, пока механизмы охладятся. Как же хорошо было с настоящими конечностями. Это же самоподдерживающая система, выстроенная миллионами лет эволюции самой природой. - Но лучше так, чем инвалидом до конца жизни. - Лучше вообще никак. Я поднялся на ноги и оглянулся на ВаВи, она уже надела комбинезон, но не застегнула его – жарко ей. Да и я сам запарился, пока поднимался, но обратил на это внимание только сейчас. Обмахиваясь своей кубанкой, я решил подойти поближе к танку. Его корпус был покрыт толстым слоем пыли, вперемешку со ржавчиной, катки где-то на треть ушли под землю, один из них, со внутренней стороны, был разорван, перебитый трак расстилался по земле; в башне зияло несколько аккуратных круглых пробоин; «тарелочные» края бортов во множестве мест красовались сколами и вмятинами. Остановившись рядом со мной, Вацлава положила на бортик свою искусственную руку и провела пальцем по одному из сколов. Легкий ветерок шевелил ее белесые волосы. Нет, не могу удержаться – я сделал шаг назад, доставая из чехла свой фотобинокль. Поймав ВаВи в кадр, я нажал на кнопку фотографии. Услышав звук затвора, Вишинская посмотрела на меня, как-то странно, будто изучая что-то. - В чем дело, Слава? - Сфотографируй меня еще раз? - Встань тогда здесь. Она сделала шаг в сторону, оставив ладонь лежать на борту танка. Запечатлел я Вишинскую на фото, а она опять стоит и изучающе меня разглядывает. - Что такое? - Ты сразу оживился в момент, когда фотографировал. Как будто другим человеком стал, сразу в лице изменился. Похож на того довоенного Стефана, который есть у меня в памяти. - Что ты такое несешь, Слава? Зачем так витиевато говорить? Если хочешь чем-то поделиться, то скажи прямо, сейчас не время играть в загадки. - Может ты и прав, – на пару секунд она отвела взгляд. - Да, пора прекращать с этим. Я расскажу, когда дойдем, ведь мы и так потеряли много времени. Ты готов идти? - Готов. Теперь еще больше причин прийти хотя бы в один конец этого пути. (музыка: "Fallout" OST - Acolytes of the New God https://www.youtube.com/watch?v=T8j_KgAgOnw ) Я помог ВаВи надеть ее нелегкую ношу, и вместе мы продолжили путь. Прошли оставшуюся часть склона и вышли к городской улице, туда, где начинались остатки застройки. Здесь асфальтовое покрытие сохранилось лучше, есть во многих местах дыры и трещины, но это все еще оставалось дорогой, притом не затронутой растительностью. Ее занесло пылью, осколками стекла и битого кирпича. Дома красовались по большей части следами от осколков на стенах и выбитыми окнами, в которых завывал ветер. От ветра также поскрипывала и дверь на первом этаже дома, крайнего справа, судя по просторному крыльцу и, похоже, остаткам витрины, здесь был магазин – проверять нет ни возможности, ни желания. На дороге, посреди первого же перекрестка, лежала расплющенная груда железа, ржавая, покрытая пылью и тряпьем, что нанесли сюда ветра. Продолговатый ствол, колеса, и некогда раздвижная «рогатка» – вот это все, что ныне лежит раздавленной кучей, ранее было артиллерийским орудием, противотанковым, судя по размерам. Похоже, под гусеницами танка оно и встретило свою погибель. Еще чуть поодаль прям посреди проезжей части ржавели еще одни останки: некогда полугусеничный БТР, «Ханомаг», если судить по морде. Его кузов раскурочило взрывом, так что опознать невозможно. Вернее, опознавать попросту нечего. Прорыжевшие от ржавчины насквозь гусеницы расстилались по дороге. Рядом с этим БТРом стоял накренясь деревянный столб, державший когда-то провода. Сейчас он больше походил на высокий крест, что отбрасывал тень на дорогу. Мы прошли мимо всей этой техники, не задерживаясь, миновали пару оставленных у обочины автобусов и грузовик с цистерной. И ничего живого. С птицами понятно, их и в лесу не было, но там хоть белки и еще какая-то живность шелестела, а тут даже крыс непуганых не видать. единственное, что слышно, так это завывания ветра в подворотнях. А ветерок-то потихоньку, но становится все холоднее. Пока не до дрожи, но это временно. После очередного дома улица делала резкий поворот влево, огибая лесистую территорию за оградой. Похоже, раньше здесь был парк, помимо ограды даже дорожки сохранились, ведущие в горку, куда-то вершине холма, на котором парк и располагался. - Предлагаю попробовать там, – я указал в сторону дорожек, скрывавшихся среди деревьев. - Место на высоте, подниматься удобнее, чем лазить по крышам. - Я тоже об этом подумала. Соглашусь, попробуем там. Во второй раз идти в горку было легче, подъем был не такой крутой, и куда менее высокий. Примерно минут за десять быстрым шагом, мы добрались до вершины холма. Выбранная дорожка привела нас к обзорной площадке – огороженный вымощенный участок, со скамейками по периметру. По ту сторону ограды вел вниз склон, достаточно крутой, чтобы неподготовленный человек без должного снаряжения не смог бы его преодолеть. А дальше внизу снова раскидывались поля, на которых высились вышки ЛЭП с оборванными проводами. Небо заволокло серыми тучами. Я помог Вацлаве снять маячок и поставил его на скамейку в углу. Вытягиваем антенну, щелкаем включение... - Работает? – уставшая ВаВи уселась рядом. - Должно. Давай-ка послушаем, – я щелкнул вторым переключателем, отвечающим за динамики. В следующую секунду стала звучать череда сигналов, за которыми чей-то женский голос принялся зачитывать числа. ( https://www.youtube.com/watch?v=nR-4kGHCjMM ) Что бы это ни значило, но мы свою задачу выполнили. Можно и перекур устроить. Я сел на скамейку рядом с подрагивающей Вацлавой, за последние минуты ощутимо похолодало. - Так, Слава, расскажешь, что за мысли тебя посетили? – внезапный порыв ветра затушил мою папиросу. Пришлось закуривать ее заново и держать огонек прикрытым ладонью. Пару секунд Вишинская смотрела на меня, похоже собираясь с мыслями, в ее голубых глазах отражался огонек от моей «беломорины». Глядя на меня, она подняла искусственную руку, я ощутил прикосновение к моей щеке шершавой поверхности ее ладони. Теплая, но тепло не такое, что присуще живому. - Что ты чувствуешь, Стефан? - Искусственное тепло. Искусственное покрытие, – снова она говорит загадками, но подыграю. Может ей тяжело говорить на такие темы? - А насколько я сама искусственна, как ты думаешь? - Не знаю. У тебя заменена одна рука и нога, в голову вживлен микропроцессор. Но ведь большая часть тебя остается родной, человеческой. Хотя заметно, что это тебя сильно изменило, как будто совсем другой человек стала. - Может, и не «как будто». У меня сохранились воспоминания Вацлавы Вишинской, я ношу ее имя, и живу в том, что осталось от ее тела. Но осталась ли я ею? Или из ее останков сделали кого-то другого? – она переместила искусственную руку, с моей щеки, на мою ладонь, в которой теплился сигаретный огонек. - Мой мозг воспринимает ощущение жара, как если бы это была настоящая рука – это просто дорисовывает воображение, или искусственные нервы так работают, что не отличишь от настоящих? - Тебе ведь известно, что у меня нет ответа. Но может тебе их даст сама жизнь, просто иди по ней дальше. - Ты говоришь обо мне в единичном числе. Ты собираешься идти отдельным путем по жизни? - А это разве жизнь? Ну да, выжил я на войне, и даже отделался легче твоего, только что толку? Меня теперь ото всюду выпинывают, как ненужный мусор. Но ведь я еще в состоянии служить, а меня брать но войну не хотят. Лучше бы я погиб в одном из боев. - Какой же ты дурак, Стефан, что до войны все в пекло кидался, что сейчас так и не поумнел. Ну не нужен ты Родине мертвым, молодой ведь еще. Если все умрут, то ради чего все жертвы? Решила Родина, что повоевал ты за нее достаточно, и теперь надо за нее пожить. Задание тебе такое она дала. - Я никогда не рассматривал вопрос своей отставки в таком ключе. Но может ты и права. - Когда ты меня фотографировал, я заметила как изменилось твое лицо. Оно было таким, как в моих довоенных воспоминаниях, когда тебя увлекали многие вещи, и заставляли с нетерпением ждать каждого нового дня. Значит, и в тебе что-то осталось от прежнего себя. - Посмотрим, если выберемся, – я бросил обгоревшую до фильтра папиросу на асфальт. - Пошли. - У меня сбоит бедренный механизм. Тебе придется помогать мне идти, но в таком случает тебе точно не дойти до майора. - Один раз я тебя уже потерял, но жизнь дала мне второй шанс, и я лучше замерзну по пути,, чем упущу его. Пошли. - Маяк брать будем? - Он нам больше не нужен, это теперь лишний груз. Если приспичит, пусть спасательная команда забирает. ( музыка: "Signalis" OST - Die Toteninsel (Emptiness) https://www.youtube.com/watch?v=CUtKLDfQ1Sw ) Я помог Вацлаве подняться со скамейки и перекинул себе через шею ее правую, искусственную, руку. Ее нога плохо слушалась, поэтому пришлось брать часть ее веса на себя. Да и мой доводчик как-то тоже плохо работал, так что приходилось и самому слегка опираться на ВаВи, дабы держать равновесие. Шли слаженно, еще до войны нас обучали подобным вещам – как перемещаться при травмах. Шаг одной ногой, одновременно, затем шаг второй, только сейчас нам даже не надо проговаривать, когда переставлять ногу, у нас получалось действовать так слаженно, будто занимались подобной ходьбой всю жизнь. Поначалу было сложно, так как спускались с холма, но по возвращении на городскую улицу передвигаться стало проще. Усложнить путь жизнь нам решила по другому – похолодание усиливалось. С неба начали витиевато сыпаться снежинки, пока еще редкие, но судя по серым тучам в небе, скоро снегопад будет как в середине зимы. Больше неприятностей, пока что доставляла температура воздуха, он уже не холодил, а морозил открытые участки тела; начал потихоньку проникать под рукава и за воротник комбинезона. Когда мы дошли до брошенных у обочины автобусов, начали потихоньку неметь кончики пальцев, а взмокшая под комбинезоном майка леденеть. Такое ощущение, будто ниточки ее ткани превращались в лед, который поглощал тепло тела, вместо того, чтобы таять от него. С ладонями тоже проблемно: одной рукой я держусь за Вацлаву, чтобы удерживать равновесие, и если отпущу, то мы оба рухнем на асфальт, так что дыханием левую кисть не согрею; а в правой держу автомат, если повесть на шею или за спину, то при такой ходьбе он будет постоянно биться об тело и мешать. А выбросить его не могу, за утерю оружия могут и с работы попросить, и заодно рекомендацию плохую написать, так что в хорошее место не устроишься. Поэтому вот несу его, уже едва ощущая пальцами металл и пластик его деталей. Старый асфальт постепенно исчезал под пока еще тонким белым покрывалом снега. Ноги с характерным поскрипыванием вязли или соскальзывали в нем. - Не дойдем, – тяжело дыша, подала голос Вацлава, когда мы поравнялись с «Ханомагом» у перекрестка. - Иди один, Стефан. - Не дойдем, так не дойдем, я уже все сказал ранее. Вот и склон. Очень жаль, что нельзя по нему съехать, как в детстве с горки. И санок нету, да и местность не позволяет, деревья ведь впереди. Битый асфальт сейчас придется очень кстати, ноги будут меньше скользить, но ступать нужно все равно осторожнее. ВаВи уже с трудом держится на ногах, а поддерживать меня для нее еще труднее, я чувствовал это по тому, как Вишинская все сильнее сгибается по действием принятого на рабочую половину тела веса. Возможно, что скоро мне придется тащить ее за собой. До деревьев получилось добраться без падений, пусть пару раз мы оступались. Деревья можно использовать как опору, чтобы передохнуть, но ненадолго, ведь холод усиливается, а снега падает все больше. Почти земли не видно под ним. Дойти до дерева, прижаться к нему, досчитать до десяти, и идти до следующего. Прижаться, досчитать до десяти. Перестало быть понятно, что в теле от чего немеет: от холода, от пребывания в одном положении, от постоянной нагрузки... Хорошо еще что оружие не выронил из руки, которая перестала чувствоваться. Добравшись до очередного дерева, я решил поправить стволом автомата кубанку у себя на голове, но из-за того, что рука не слушалась и не ощущалась, получилось у меня ее уронить на землю. Упав в снег, кубанка, от чего-то, покатились вниз, как автомобильное колесо по ровной дороге, будто не было никакого снега, в котором она должна была увязнуть и остановиться. Прокатившись несколько метров вниз, она столкнулась с деревом и осталась лежать под ним. Попробую подцепить ее стволом автомата, для этого я кое-как, прислонив оружие к дереву, взял его за рукоятку. Увы, и эта попытка оказалась неудачной – попробовал я подцепить кубанку, но кончик пламягасителя, не удержал ее в момент подъема, и мой головной убор покатился дальше. Повезло, что его красная макушка была хорошо видна на фоне снега даже с большого расстояния. - Ты и ее не хочешь бросать? – спросила Вацлава, делая вместе со мной очередной шаг. - Не хочу, дареная она. Человек считай единственное отдал, что было, отблагодарить хотел. Так что не хочу я ее оставлять. Ради нее придется взять курс чуть левее. Спустя еще несколько деревьев и передышек мы добрались до кубанки, в этот раз слоя снега оказалось достаточно, чтобы затормозить ее и заставить лежать кверху своей красной макушкой. ВаВи в этот раз пусть постоит одна, у дерева, а я таки потружусь присесть и поднять головной убор рукой. Заодно разомну мышцы. - Стефан, смотри! На дереве! – голос Вишинской прозвучал громко, будто ее сейчас не одолевала усталость и холод. Как мы только проглядели такую громадину? На накренившемся дереве, вцепившись лапами в ствол, сидела гигантская птица, или, даже, грифон. Размерами она была больше человека, перья сияли, переливаясь оттенками красно-оранжевых цветов, Склонив голову на бок, она рассматривала нас, не проявляя агрессии. Я достал из чехла фотобинокль и поймал птицу в кадр, включил видеозапись. Всегда думал, что существование подобных птиц, это сказки, а тут вот она, сидит и смотрит свысока, как я смотрю на нее через объектив. В этом слегка прищуренном взгляде птицы чувствовалась осмысленность, смотрит на тебя как старый преподаватель с кафедры, изучая тебя и будто бы чего-то ожидая. - И что ты сидишь тут? – я посмотрел на пернатого поверх бинокля. - Холода же идут такие, что все улетели давно, а ты тут остаешься. Понятное дело, сказать что-то в ответ птица не могла. Прищурившись еще сильнее, она несколько секунд смотрела на меня, прежде, чем выровнять голову и расправить широкие крылья. Их взмахи закружили вихрем падающие снежинки. Провожая взглядом пернатого, уходящего ввысь, я нажал на кнопку прекращения видеозаписи. Подобрал с земли автомат, отряхнул его от снега. Так, а это еще что такое? Плавно лавируя среди снежинок, вниз ко мне летело что-то красноватое – перышко. Видать, выпало с нашего нового знакомца. Поймав перо в воздухе, я поднес его к глазам. Переливается плавно меняя оттенки, от желто-оранжевых, до кроваво-красных. Держать только больно – онемевшим от холода пальцам от этого перышка быстро стало обжигающе горячо. - ВаВи, смотри, что нашел, – я показал добычу Вишинской, что продолжала стоять прижавшись к дереву. - Красиво светится. На, забирай. - Ну нет. Оно к тебе прилетело, считай в руки, значит твое, – Вацлава поморщилась, делая неловкие шаги от дерева ко мне. Перышко я спрятал во внутренний карман комбинезона. Мы с ВаВи снова взялись друг за друга и пошли дальше. Уже осталось не так далеко, но метель усиливается, начинало темнеть. Снова столько-то шагов до дерева, досчитать до десяти, и идем к следующему дереву. Но теперь немного полегче, я ощущал, как телу под комбинезоном постепенно становится теплее. Майка переставала ощущаться как ледяным сдавливающим жилетом, ладони ощущались плохо, но уже лучше, хотя бы вернулась чувствительность. Кто знает, быть может, дойдем мы до майора живыми? - Слава, – у очередного дерева я расстегнул свой комбинезон. - Ты сейчас закоченеешь. Возьми пока, потом вернешь, – я достал свое перышко и переложил его во внутренний карман Вишинской. Исчезновение источника тепла вызвало неприятные ощущения по всему, не успевшему отогреться телу. Но ничего, выдержу какое-то время. Мы добрались до подножия холма, к моменту, когда я продрог до того, что снова переставал чувствовать ладони. Ноги почти по щиколотку проваливались в снег при каждом шаге, солнце ушло за горизонт, а остатки его лучей скрывались за холмом; небо плотно скрывалось за тучами, так что видно ничего не было, кроме снега и темноты. От подножия до деревни рукой подать, но при такой темени легко пройти мимо, деревенька ведь совсем небольшая, самую малость отклонишься в сторону, и мимо пройдешь. И там уже никто не обнаружит твое тело под снегами. - Ты совсем плох, Стефан. Давай теперь будем греть тебя, – остановившись, Вацлава достала перышко, его оранжевый свет отражался от снега, освещая пространство в пределах нескольких метров. - Держи его в руке, поближе к нам. Да, вот так. Кажется, я вижу силуэты зданий, вон там. Глянь, – я указал в направлении, где, как мне казалось, более темные остовы домиков выделялись на фоне не таких темных далей. - Или мне кажется? - Не уверена. Но если видишь, то веди туда. На открытом пространстве перышко грело не так сильно, как будучи спрятанным под комбезом, но оно и понятно. Но даже так идти было легче, чем вовсе без источника тепла, причем легче сразу нам обоим. Хотя бы одну ладонь можно поднести к нему, чтобы согревалась, и освещение какое-никакое есть. Без него точно бы прошли мимо, поскольку я думал, что деревня находится левее от своего настоящего расположения. А так различили мы, едва-едва попадавшие под лучи света останки одного из строений. Прошли к нему, и точно – вот другие домики показались, припорошенные снегом. Дома, и никого вокруг, люди здесь больше не живут и вряд ли будут – в дневное время подобные зрелища и мысли не кажутся какими-то особенными, не вызывают сильных чувств. А сейчас, в почти кромешной темноте, во многих километрах от очагов жизни, заброшенные забытые и засыпанные снегом, они кажутся чем-то живым, нуждающимся в помощи, но брошенным умирать, и единственное, что им остается, это кричать в никуда, в надежде, что кто-нибудь их услышит. И вот, наконец-то сюда снова занесло людей... Безопасно ли нам оставаться здесь? Впереди, в темноте, стал виден блеск двух маленьких стеклышек – линзы очков майора. Через несколько секунд свет полностью выхватил ее из темноты. Она стояла в полный рост, тело не выдавало и малейшей дрожи, будто бы вовсе не реагируя на холод. Свистящая вьюга развевала ее черные волосы и полы пиджака. - Хорошо, что вы смогли вернуться. Быстрее в вертолет, быть на улице опасно. Теперь можно не бояться неизвестного: майор не позволит нам погибнуть. При виде нее даже тело будто бы забыло про накопившуюся усталость. Вертолет находился на том же самом месте, в том же самом положении, только припорошило малость. Когда мы залезли в его стальную тушу, командир задвинула боковую дверцу. - Садитесь, – она первой заняла место на откидной кушетке у правого борта, а мы устроились на левой. Наконец-то этот поход закончился, можно вытянуть ноги и размять руку, затекшую от пребывания в одном положении. - Вы выполнили приказ? - Так точно, – ответил я. - Поднялись в город. В городе был парк на холме, поднявшись туда, мы включили маячок. Сигнал был подан. - Превосходно. - Но маячок мы оставили в парке, – я продолжил отчет, глядя в блестевшие на оранжевом свету глаза майора. - Это была лишняя нагрузка. Автомат вот он, а маячок пришлось бросить. - Ничего страшного в этом не вижу, эта потеря допустимая. Во время выполнения задания вами были получены травмы? - Повреждений, полученных в результате физического воздействия мы не получали, – на этот вопрос отвечала уже Вацлава. - Но есть подозрения, что могли быть нанесены повреждения нашим персональным электромеханическим компонентам, в результате неизвестного воздействия. Повреждения, если они имеют место быть, не носят жизненно важный характер. - Нужно будет провести медицинское обследование вам обоим, – командир поднялась и проследовала к своему месту, что находилось позади кабины пилотов. - Сейчас отдыхайте. В случае ухудшения самочувствия докладывайте мне. - Позвольте вопрос, – я забрал перышко у Вацлавы и поднял его над головой. - Мы нашли по пути вот это. Оно светится, и излучает тепло, безопасно ли держать это перышко при себе? - Для вас безопасно, но от меня держите подальше. Теперь за безопасность точно можно не волноваться, главной задачей на ближайшее время остается не замерзнуть, ведь вертолет – не лучшее место для защиты от холода, отопления нет, костер не разжечь. Самое время распаковать пакетик с согревающей накидкой, похожей на большой кусок фольги – космическое одеяло, как их еще называют. Тонкая, но это не мешает ей держать тепло, длины одной такой накидки хватало, чтобы мы могли вдвоем в нее завернуться. Все подсумки и железки сложим рядом, на кушетке, перышко положу в кубанку, а ту себе на колени. Жаль, прилечь нет возможности, лежа мы на кушетке вдвоем не поместимся. А в сидячем положении прикорнуть толком не выйдет. Точнее, к Вацлаве-то быстро сон пришел, а ко мне как-то не торопился. И Майор тоже затихла на своем месте. Пошевелиться, чтобы размять уставшие мышцы, и то нельзя – на плече уже пристроила голову Вишинская, а вытянуть ноги не позволял стоявший рядом тот самый гроб, или что это, ради чего мы ввязались в это путешествие. Что такого в тебе важного, ящичек, любопытно узнать после всего пройденного. Ответом мне будут только оранжевые отблески на его перламутровой гладкой поверхности. Выглядит очень приятно, начинает казаться, будто сидишь где-нибудь дома, вечером, перед уютной лампой, или на природе, теплым вечером перед костерком, когда в пору о чем-нибудь поразмыслить. А о чем поразмыслить мне и правда есть. Как быть дальше? Раз Родина велит пожить за нее, то поживу, чего уж там, сколько получится. Только как? Понятное дело, что и работу и уголок свой предоставят, буду также летать, всякие важности перевозить, да только не в одном этом жизнь заключается, что-то еще должно быть, помимо работы. Хорошо, что не нужно делать выбор прямо здесь и сейчас, и сразу на всю жизнь, есть куча времени на принятие решения, и возможности его изменить. Пора определить собственный курс, самому. *** Пробуждение, на утро, выдалось не из приятных: болели мышцы, по всем телу, так что не только встать, лишний раз пошевелиться не хотелось. Через лобовое стекло виднелся свет утреннего солнца. На вопросы майора, касательно самочувствия мы ответили честно и одинаково. А вот ответ на наш вопрос – чего ждать и как долго – командир дала неопределенный: ждать неизвестно чего, неизвестно сколько, но по идее за нами уже должны выслать спасательную группу, и если сигнал был принят, то сейчас они должны быть где-то в округе города. Подобная неопределенность, впрочем, не показалась мне волнующей или пугающей. От чего-то во мне была уверенность, что все будет в порядке, и самое сложное в этом путешествии мы уже миновали. Небольшие сомнения оставались, но только для того, чтобы развеяться с первыми отзвуками работающих вдали двигателей. Вслед за майором я выскочил на улицу, утонув выше щиколотки в сугробе. Солнце снова ярко светило в чистом голубом небе, снег блестел в его лучах, заставляя щуриться и прикрывать глаза рукой. Все верно, вон летят в небе два вертолета, в нашу сторону, и кажется пошли на снижение. - Это наши? – показалась в дверном проеме Вацлава, опираясь одной рукой о борт. - Наши, – ответила командир, тоже прикрывая глаза, и разглядывая два силуэта в небе. - Собирайте свои личные вещи, что оставите здесь – больше не вернете. Вацлава тут же скрылась в недрах вертолета, и я тоже собрался было за ней, но остановился на месте, окинув взором нашу «стрекозу», занесенную снегом. Ведь я даже не посмотрел, что с ней случилось, во время вчерашних спешек не выдалось минутки на это. По левому борту, ближе к хвосту, зияло несколько дыр в обшивке, размером больше чем с кулак. Края этих дыр чуть «потекшие», выглядит будто борт покусали пасти с раскаленными зубами, оплавившими обшивку. Похожим образом досталось и проводке, которую пытались выдрать со всем корнями, такой же оплавившейся выглядела оголенная металлическая часть, и резиновая изоляция проводов. Их разноцветные пучки торчали из дыр, напоминая вьющиеся растения. Обшивка вокруг этих пробоин почернела, а краска, которой была нанесена роспись исчезла, завитки защитного узора остались потому, что копоть покрыла металл раньше, чем исчезла краска. Это сушители так «стрекозу» погрызли? Если они, то выходит, что я сильно недооценивал их опасность. Или это мог быть кто-то другой? Запечатлев вид покусанной обшивки на фото, я залез обратно в вертолет, собирать пожитки. Убедился, что все аккумуляторы лежат в сумке, надел кубанку, убрал во внутренний карман перышко, и сгреб с пола свой доводчик. Из двух вертолетов, что сели на окраине, рядом с нами, один был с красным медицинским крестом, к нему и направился, поддерживая Вацлаву под руку, сейчас ей было идти проще, чем вчера, и усилий для помощи требовалось ощутимо меньше. Дверца открылась и выскочившие санитары поспешили к нам. Передав им свои сумки, мы сами дошли до их вертолета и забрались в него. Из второго вертолета вылез только один человек, седовласый, короткостриженый, с усами, носит шинель. Вслед ему глядело несколько человек в униформе техников, оставшихся на борту. - Здравия желаю, – подойдя к нему, наш командир вытянулась во весь рост. - Оставьте эти формальности майор, – ответил ей усач. - Лучше расскажите, как так получилось? Почему вы не нашли более опытных пилотов для своей миссии? Снова довели себя до дефицита кадров? - Товарищ полковник, – наш командир сохраняла привычное выражение лица, голос ее также не выказывал переживаний. - мои пилоты опытные, не смотрите на их возраст. В падении вертолета их вины нет. Напротив: они правильно отреагировали на непредвиденную ситуацию и посадили вертолет, избежав травм и повреждений. И это именно они добрались до места, где помехи не глушат связь и подали сигнал. - Что же, – усач, бросил на нас взгляд и улыбнулся, изменившись в лице. Стал напоминать добренького дедушку, который сидит по лету где-нибудь в деревне, и постоянно угощает яблоками местную детвору, что вечно ищет себе приключений. - Молодцы, орлы, не подвели. А вы майор, – он снова повернулся к нашему командиру, вернув себе былое недовольство. - разве не могли выполнить эту задачу сами? Как более взрослый и подготовленный офицер – офицер, попрошу заметить – гораздо лучше подходите для таких вещей. Здесь дикие земли. А если бы с вашими пилотами что-то случилось? - Товарищ полковник, вам прекрасно известно, почему они вдвоем бы не справились с задачей сохранить груз, и почему это по силам сделать мне одной. Я поручила им менее опасную задачу, или вы думаете, что я отсиживалась в вертолете все то время, что они были в пути? - В ваших, майор, способностях я не сомневаюсь, ровно как и не подозреваю в уклонении от выполнения обязанностей. В конце концов, ваш послужной список побед внушителен, длиннее него только список принесенных вами жертв. Времена имеют обыкновение меняться, чего нельзя сказать о вас: своим методам вы не изменяете с начала вашей службы. Уверен, точно также вы не задумываетесь о количестве жизней, которые смогли бы сберечь за все время вашей службы. - Победа имеет первичное значение, а цена уже менее значима, – сказала майор. - Если бы все наши офицеры и генералы рассуждали так, то побеждать бы давно стало некому. Ну да оставим этот разговор, вам всегда было без толку что-либо втолковывать, еще со времен училища. Доложите о состоянии груза. - В полном порядке, никаких повреждений. Но чтобы достать, придется резать вертолет. - Что делать дальше, я разберусь сам, майор. С этого момента я занимаюсь контролем за операцией непосредственно. Собирайте свои вещи и ждите в вертолете, по прибытии в часть нас всех ожидает серьезный разговор. - Товарищ полковник, разрешите обратиться, – наш командир так и не сдвинулась с места. - Так и быть. Что у тебя? - Раз у вас есть транспорт со своими пилотами, то моим нет дальнейшего смысла оставаться здесь. Детей следует отвезти в госпиталь на медосмотр. Эй, какие мы дети? Вообще-то, в давние времена, еще до Революции, да и после нее какое-то время, люди наших лет считались вполне себе взрослыми. Что с того, что нам нет заветных восемнадцати? - А вот это ты правильно говоришь. Совсем уже забыл про молодежь из-за тебя, – полковник снова повернулся к нам и махнул рукой. - Лукаш, заводи мотор! Вези молодых в госпиталь, потом сразу в часть! Ну, теперь точно все, винты разогнали воздух, вертолет взмыл ввысь – на этом наше участие в данном задании завершено.