Good Day In Hell

Июнь 1967 года

Феликс проснулся в фургоне, с бутылкой холодного пива в руке, вспоминая, что просто не захотел попадать внутрь дома, когда увидел десяток человек уже под ЛСД и целующихся, обнимающихся, соприкасаясь телами в самых приглядных местах. Нет, он никогда не был ханжой, в отличие от своего отца, который то и дело твердил всем налево и направо, что порядочная жизнь — залог к успеху. Только где он был, этот успех? Одна и та же рутина на протяжении всей жизни — ни повышения, ни прибавки к зарплате, ни чего-то стоящего. Но хотя бы надо сказать «спасибо» отцу, что родился Феликс не в католической семье. Уж такая жизнь бы точно стала лишь только адом. Солнечные лучи пробивались сквозь легкие занавески, когда он быстро вспомнил о прогулке по новому для Линды городу, шокировавшего ее до глубины души, потому что раньше приличная девушка такого никогда в жизни не видела. Здесь каждый второй знакомый, который хотя бы пять минут говорил на улице с кем-то, спокойно мог пойти домой к незнакомцу или незнакомке и заниматься любовью до утра, до этого закинувшись таблетками или выкурив смачный косяк ганжи. Даже в эту ночь Феликсу пришлось остаться вместе с Линдой в фургоне, которая просто отказалась идти внутрь, увидев оргию из человек десяти. Феликс лишь пожал плечами, видя подобные живописные пейзажи довольно-таки часто, и уже хотел было пройти мимо, как Линда взяла его за руку, заставляя обернуться к себе. — Я не могу туда пойти, — жалобно начала она, состроив свою самую лучшую щенячью мордашку, как позже любил о ней говорить Джош, и стала ждать его ответа. — Хорошо, но только эту ночь. Если хочешь здесь задержаться, то стоит привыкнуть к подобному распорядку довольно быстро, — он взял ее под локоть и повел обратно в фургон, расстилая ей на диванчике импровизированную кровать, а сам уселся на передние кресла, стараясь не мешаться его новоявленной знакомой. Именно в тот момент он достал пиво, не замечая, какую бутылку по счету он берет в руки. Он смотрел на спящую Линду и не мог понять, зачем ввязывал ее в очередную собственную авантюру, которая оказалась бы весьма опасной для столь нежной особы, едва ли освободившейся от опеки родителей. Его тело болело от неудобного положения утром, а в голове мысли все никак не могли собраться во единое целое. Лишь только легкое прикосновение чужой руки заставило его опомниться и резко обернуться к девушке, безумно пялясь на нее этими большими глазами. Слова остались лишь ненужным рудиментом, когда Линда протянула ему руку и повела в сторону дома, осматривая его со всей внимательностью, пытаясь откреститься от воспоминания прошлой ночи с групповым сексом посреди гостиной. Она не могла жить вечно зеленой неразвращенной девочкой, которой запрещали говорить на подобные темы, как секс и брак, поэтому решила позже расспросить его о ночной жизни района Сан-Франциско. Обшарпанный дом, с недорогой обставленной мебелью, с пластинками музыкальных групп, валяющихся на полу то тут, то там, а в холодильнике виднелась явная пустота — все же Беттс и Боб так и не добрались до магазина, решив все сплавить на их славного друга. — Что мы будем делать с этим домом двое, когда твои друзья съедут? — спросил она поздно вечером, лежа на пушистом ковру, задрав ноги к потолку. — Они вряд ли когда-либо отсюда просто так уйдут. Видишь ли, крошка, однажды став таким свободным, как в Хайт-Эшбери, уже не волнует, где ты живешь, куда идти и чем заниматься. Здесь живут ради удовольствия и просветления, а не глупых догадок, которые тебя ни к чему не приведут, — он гладил легко ее руки, пытаясь выглядеть ненавязчивым. — Ты когда-нибудь пробовала чистую кислоту? Линда покачала головой, слегка хмурясь, словно не понимала, о чем он говорил. Ей, такой хорошей девочке из богатой семьи, тема наркотиков и их свойств оставалась непостижимой загадкой, к которой она пока не знала, как относиться. Линда верила, что ей могло понравиться предложенное угощение, доверяя себя в руки Феликса, смотрящего на нее, как на экзотический фрукт или цветок, к которому притронуться было можно, но опасно. Такая неразвращенная, совсем не испытавшая на себе эту жизнь; и он мог вылепить из нее абсолютно все, что угодно, потому что человек без цели, слепо следующий за чьей-то рукой, — самая лучшая глина для лепки. — Тогда тебе надо это попробовать. Как говорил Хаксли, это настоящая Дверь в Иной Мир, где мы исследуем то, что никогда не было подвластно нашему сознанию. Конечно, не айяхуаска [1], действие которой еще мощнее, однако подобное я пока не могу предложить — никто из нас не знает, насколько силен и гибок твой разум. Но я должен за тобой буду следить. В первый раз всегда по-разному реагируют на кислоту, у некоторых видения такие красочные, что после первого раза настоящего прихода сходят с ума, — он заглянул ей в напуганные глаза, такие широкие от удивления, словно загнали дикую лань в угол. — Не бойся, я столько раз ходил в больницы, что в этом деле уже профи. — Что было с тобой, когда тебе впервые дали дозу? — она вновь расслабилась, смотря на него исподлобья. — Я видел себя в летающем фургоне над глубоким океаном, словно летающие тачки еще круче, чем самолеты. А после… Мир с тысячью разных дверей, которые вели в неизведанное до этого место мозгом. Созвездия, невиданные для мира пейзажи, космос… Но такое бывает, если примешь чуть побольше кислоты, чем требуется, — Феликс видел, с каким восторгом Линда смотрела на него и притянул ее за ноги к себе, притягивая потом за плечи, чтобы ее голова покоилась у него на груди. — Мне любопытно, неужели так быстро хочется стать из миленькой невинной девочки оторвой, которая не гнушается отправиться с незнакомцем в путешествие? — Ты мне нравишься, остальное как-то не имеет значения, — ее глаза прикрылись, когда она стала проваливаться в сон. Феликс лишь лежал с широко открытыми глазами и продолжал курить самокрутку, читая очередной буклет из «Психоделического магазина», оставленного здесь Беттс, как и множество других, валяться на полу. Он наблюдал на следующий день за Линдой, пока она лихорадочно билась в судорогах на полу, видя перед собой различные истории в своем сознании, которые явно приводили ее в неописуемое возбуждение. Голова запрокинулась, шея сильно вытянулась, ногти сильно вжались в кожу ладоней, и ее всю потряхивало время от времени, пока спустя несколько часов она не открыла слабо глаза, прикрывая их рукой от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь легкие занавески на окнах. Феликс сидел в кресле, откладывая в сторону ее набросок карандашом, когда Линда приподнялась на локтях и приоткрыла рот, пытаясь хоть что-то сказать. Только вот слова застряли в горле оттого, что она испытала за последние несколько часов. Она странно улыбалась, приближаясь на коленях к его ногам, хищно вглядываясь ему в глаза, и Феликс уже знал, что она хотела делать. Но так ли невинна была девочка, переполненная восторгом и решающаяся дотянуться до молнии свободных брюк. Его глаза загорелись азартом, когда он понял, что самому ему не хватало выкурить косячок или же съесть пилюлю барбитурата, как вдруг Линда остановила все движения, вставая на ноги. Ее рука потянулась к его рубашке, притягивая к себе и уводя за собой в небольшую комнату, которую она себе обозначила в качестве спальни. Она быстро скинула с себя легкую рубашку и юбку, отпихивая их в сторону и изогнула бровь, всеми возможными способами намекая на очевидное продолжение. — И с каких это пор хорошая девочка так себя развязно ведет? — его ладони легли к ней на бедра, притягивая к себе ближе. — Тебе нравится так называть меня, однако во мне видишь ты кого-то другого. Разве сейчас не самое лучшее время узнать, кто я? — ее руки уже стаскивали с него рубашку, когда губы соприкоснулись с горячей влажной кожей после ее трипа, и Феликс лишь сильнее ощущал, как она дрожит в его руках. Он думал, что она будет долго ломаться, строя из себя невинную овечку, соблюдающую изысканные манеры, но стоило всего лишь дать один хороший приход кислоты, как она готова была на все, лишь бы ее только взяли на этой неудобной скрипучей кровати, звуки от которой, должно быть, могли услышать за несколько кварталов от сюда. Его руки исследовали ее хрупкое тело, плотно обвившееся вокруг него, когда горячие губы оставляли поцелуи на шеи и груди, спускаясь все ниже и ниже, доводя до истощения ее снова и снова, заставляя сжимать его волосы в ее ладонях. А слышать все эти звуки было невероятно приятно, словно он сам оказался на ее месте, в первый раз попробовавший, что же такое секс. Его соблазнила еще в пятнадцать лет замужняя дама, которой недавно исполнилось тридцать два года, и он тогда практически ничего не помнил, на следующее утро проснувшись как в тумане а обшарпанной квартире Эл.Эй. Они оба этого хотели, и, несмотря на всю боль, пронзившую тело Линды, она сильно зажмурила глаза и поддалась движению его бедер, пытаясь привыкнуть к такому необычному ощущению наполненности и трения. Однажды ее мать говорила, что женщина либо получает от этого удовольствие, либо терпит, пока любовник не придет первым. Тело до сих пор болело, но она уже ощущала, как нарастает волна напряжения, катящаяся по ее позвоночнику вниз, скручиваясь в тугой узел, когда ритм стал более хаотичным и быстрым. Его горячее дыхание обдавало ее шею и плечо, приглушая тем самым свои стоны — эйфория накрывала волной их обоих довольно долгое время, после которого они лежали на кровати, восстанавливая свое сбитое дыхание. — Если ты будешь опять издеваться надо мной, припоминая мою семью, я возьму что-нибудь с этой убогой тумбочки и огрею тебя со всей силы, — начала она, все еще глотая воздух губами. Но Феликс, наоборот, склонился к ней, оставляя на ее губах первый поцелуй, который они делили на двоих. — Вообще-то все могло быть гораздо хуже, — Феликс усмехнулся, хищно смотря на нее, скользя кончиками пальцев по ее голому животу и груди. — Мой первый раз прошел как в тумане, потому что толком и не знал, что делать. — О? — ее губы раскрылись от удивления, когда он приложил палец к ним, ничего не позволяя сказать Линде. — Я хочу, чтобы ты поняла несколько простых универсалий этой жизни здесь. Во-первых, все твое становится общим. Во-вторых, мы здесь не ходим с митингами и не устраиваем бунты, мы не относимся ни к политике, ни к внешнему миру. Только ты, я и сотня других людей, курящих мирно траву, трахающихся на каждом шагу и делящихся всем, что есть. Если хочешь найти себе кого-то еще для секса или если тебя пригласили, без промедления поступай так, как считаешь нужным. Здесь нет никакого осуждения, никто не будет тебя отчитывать, как маленькую девочку за оплошность, что есть хорошо, а что — плохо. Это тот самый путь, который позавчера ты, Линда Дей, выбрала, с этим же напутствием он для тебя и останется таким, каким ты пожелаешь. Она понимающе кивнула, принимая эти условия к собственному сведению. Свобода недорого стоила, пока она находилась здесь, привыкая к новому распорядку дня и правилам, установленными этим районом. За окном послышались крики, заставившие поднять голую задницу Феликса и подойти к окну посмотреть, какого черта левый идиот не из этого района пытался звать его по имени. Он ощущал на себе чужой взгляд, оценивающий фигуру и телосложение, но лишь только улыбнулся уголками губ, не оборачиваясь в сторону Линды, не давая ей лишнего повода краснеть. — Какой придурок, мать его, орет под моими окнами? — начал Феликс злобно, высовываясь из окна дома, заметив на лужайке рядом с его знакомыми Джоша, держащего в руках ключи от своей старенькой тачки. — Джош? — Я уже думал вас не дождусь и махну к этой группе в своеобразную оргию, — рассмеялся второй мужчина, одетый в легкую летнюю синюю рубаху и шорты, показывая взглядом, может ли он войти в дом. В одной лишь простыне, обернутой вокруг бедер, Феликс сам вышел к входной двери, встречая нового знакомого рукопожатием, приглашая его внутрь. Глаза Джоша загорелись необыкновенно ярко, стоило ему лишь увидеть Линду в полупрозрачной тунике, надетой на голое тело. Девушка солнечно улыбнулась ему, вставая между ними, чтобы поцеловать мужчину в щеку, прежде чем уйти на кухню поставить чайник и достать из закромов хоть что-то съестное, что они успели купить вчера в продуктовом «Звездное мороженое». Нетрудно было догадаться, чем эти двое тут занимались до появления Джоша, поэтому он опустил пару шуточек, прежде чем развалиться на потрепанном зеленом диване, доставая из кармана шорт сигарету. — Не успел я к вам залететь как гость, так вы уже вовсю наслаждались жизнью. И самое главное, что без меня! — пошутил он, провожая взглядом Феликса, наспех одевшегося во что попало. — Если мне память не изменяет, ты сказал «когда-нибудь», а не через день буквально. — Ну, одна пара меня сегодня жутко утомила, и я решил смыться из города за компанией. Потом вспомнил вас обоих, что вы перебрались вместе в Хайт-Эшбери, — Джош сделал пару затяжек, наслаждаясь запахом дыма. — Здесь такая вакханалия происходит, просто чудо. Если в ближайшее время я не оплачу счета своей коморки, придется перебираться куда-нибудь в другое место вроде этого. — А я уже подумал, что напрашиваешься сюда, — Феликс подошел к проигрывателю и достал пластинку Jefferson Airplane, включая ее на среднюю мощность. — Кстати, а машину откуда у тебя такая? Ты говорил, что проиграл ее какому-то уроду в одном из казино. Наступило короткое молчание, когда вошла Линда, ставя три кружки чая и печенье с «особыми специями» на стол, пока сама села на подлокотник вот-вот готового развалиться кресла, закидывая ногу на ногу. Она сама ждала, что ответит Джош, но, видимо, весь ее вид отвлекал мужчину оттого, чтобы хоть что-то сказать. Наконец собравшись с силами, он запрокинул несколько голову, продолжая наслаждаться полуобнаженной Линдой, мило улыбающейся всем. — Откуда у меня такая старая, но крутая тачка? Не поверите мне, но пришлось угнать. Наверное, копы уже полрайона обрыскали своего. Хорошо, что хоть Сан-Франциско или то место, где я живу не находится под их юрисдикцией и законом [2]. — Разве это законно угонять у других людей машины? — робко спросила Линда, но сразу же замолчала, когда мужчины странно посмотрели на нее. Да, определенно, для нее это все еще было так непривычно. — Чувак, если они найдут тебя, то прикроют и нас. Поезди еще немного и избавься от тачки на свалке. Лучше в другом городе вообще, — Феликс взял чашку с чаем, но быстро поставил ее же на стол, уходя за холодным пивом из холодильника. — Разумеется, я от нее избавлюсь, но для начала я приехал не просто так сюда. Ходят слухи, что в середине июня в Монтерее будет организован большой музыкальный фестиваль. Как раз среди исполнителей группы из Хайт-Эшбери, еще The Who, Джимми Хендрикс, никому неизвестная Дженис Джоплин и The Doors. Должно быть, туда попруться все хиппи с ближайших районов и любители музыки. Главное, чтобы как обычно не приехали «Ангелы из Ада», иначе они пожарят там половину публики, — Джош продолжал спокойно говорить, заметив заинтересованность и Линды, и Феликса, который ласково протирал проигрыватель, переставляя другую пластинку. — Эти байкеры сведут кого угодно с ума. Они уже почти двадцать лет существуют, а от них прохода нет [3], — Феликс тихо рассмеялся вместе с Джошем, пока Линда непонимающе пялилась на них. — Детка, явно для тебя мы говорим о нечто весьма странном, не так ли? — Такая музыка всегда дома была под запретом, а все эти фестивали отец называл пустой тратой денег и времени на бездарности, из которых выйдет вряд ли что-нибудь стоящее, — она опустила глаза в пол, смущенная собственными воспоминаниями, пока Джош не приблизился к ней совсем близком, поднимая ее лицо за подбородок и целуя ее в нос. — Разве тебе не нравится эта музыка? — Линда отрицательно покачала головой, смотря мужчине в глаза. — Тогда твой отец и все его окружение — полные болваны, копящие на нас деньги. Он говорит о бездарностях, только их поколение все почти такое же. Обеспечивают нас всеми благами, пытаясь привить любовь к потребительскому отношению, но если уж и выбирать, то быть хиппи или музыкантом куда лучше, чем гнить в какой-нибудь конторке. — Я знаю, поэтому и ушла от них вообще-то, — Линда схватила его за руку и резко оттолкнула его от себя, пока Джош снова не сел на диван. — И в каких числах туда кто-нибудь приедет? — Три дня, дату позже скажу. Придется только покупать билет, хотя сами музыканты будут играть бесплатно. — Туда попрутся отсюда все за музыкой, общиной и травой, а также бесплатным перепихоном со всеми подряд под каждым свободным деревом, — начал Феликс, прикидывая в голове, сколько денег ему надо было еще отложить для фестиваля на два билета. — Вот именно. Разве это не прелесть: общее единение, музыка, тонна травы и хорошего настроения, если его только уроды-байкеры не испортят. Соглашайтесь, а деньги раздобыть можно всегда, хотя бы угоном тачки или кражей кошелька. Нет, Линда, не смотри на меня так. По жизни надо крутиться всегда, и моральные стандарты — всего лишь выдумка для тех, кто всегда являлся ханжой. Они немного говорили после этого, когда Феликс предложил достать Мери-Джейн, немного мескалина и секонала, выбирая по очереди, что можно было бы попробовать сначала, входя в состояние транса под психоделическую музыку, от которой внутри все то и дело дрожало и превращалось в желе. Они лежали трое на белом ковре, соприкасаясь друг с другом руками, смотря в потолок, словно это было звездное чернильное небо. В голове не осталось ни единой мысли, лишь только ощущения, запах чужого тела и тепло ладоней, сильно сжатых между друг другом. Они слышали, как на улице раздавалась музыка, а где-то шли строительные работы, но все перестало их волновать, когда вещество коснулось языка, а потом дошло и до разума, наполняя его разными картинами и образами, после которых можно было бы, к примеру, взяться за написание романа. — А вы слышали о «Веселых проказниках»? — начал Феликс, пытаясь не засмеяться в очередной раз, когда Джош читал заголовки статей из вчерашней газеты. — А, те самые с Кеном Кизи во главе [4]? — Феликс кивнул, прикрывая рот рукой. — М, у них интересная как-то программа была, которую я слушал про ЛСД. Хотя если честно, по мне, Керуак пишет лучше, чем Кизи. Но на вкус и цвет товарищей нет, — Джош посмотрел Линде в глаза, убирая с ее лба выбившуюся прядь волос. — Крошка, тебе придется прочитать все эти книги, чтобы быть с нами на одной волне, если не хочешь так и дальше вести себя как невинная дурочка, миленько хлопавшая ресницами в такт каждому нашему слову. Линда лишь кивнула, смотря на них с восхищением. Казалось бы, эти мужчины не имели ничего такого, что хотелось бы сразу же с ними познакомиться. Однако они начитанные, любят слушать музыку, которую даже разбирали на образы однажды вечером со скуки, споря о том, насколько же хорошо вышел дебютный альбом The Velvet Underground, пока чуть не подрались банками пива. Конечно, после этого они раскурили косяк и все вернулось в тишь да гладь, но между новыми знакомыми часто возникали подобные ситуации. Линда знала, что последует за ними туда, куда скажут. Даже если ей закроют глаза и свяжут ее, она не будет против подобного расклада событий. Ее жизнь находилась в чужих руках, и она доверяла обоим мужчинам, которые обладали странной, но магнетической энергией находить приключения на свою голову и мастерски из них потом выкручиваться, делая из себя умников и профессионалов. До фестиваля в Монтерее оставалось полторы недели, и все трое уже с предвкушением ждали возможности на время смыться туда, чтобы окунуться в ту атмосферу, которую позже люди назовут «Лето любви». Простые правила жизни следовали за ними — люби, живи, не митингуй, будь против войны, ищи гармонии со всем остальным миром, и принимай столько наркотиков, сколько в тебя влезет, если не случится передоза. Трахайся, получай удовольствие и кури траву — весь мир, таким образом, открыт перед их ногами, лишь только получай то, что можно взять как само собой разумеющееся. По крайней мере, оставалось еще немного времени на адаптацию Линды прежде, чем пуститься во все тяжкие.