Вишня и Ёрш

Изба Вишневского встретила разношёрстную, перепачканную илом и кровью компанию дулом ружья, торчащим из окна второго этажа. — Стоять! Кто идёт? — прохрипело из темноты. — Папа, это я! — крикнула Варя, обгоняя Игоря, чудом удерживающего на плечах бессознательного мужчину, — Это все со мной… Убери ружьё, оно сломано. И незаряжено. — Раз в год и незаряженное стреляет, — немного обижено донеслось в ответ, но ружьё спряталось. — Подержи ещё немного, — вполголоса попросила Варя Катамаранова и снова зашумела: — Па-ап, ворота открой! Ты зачем на засов закрылся? Калитка бесшумно распахнулась, и на пороге материализовался невысокий худой мужчина неопределённого возраста. Рита подумала, что не совсем ошиблась насчёт лешего — именно так, или почти так художник Вишневский и выглядел. Странное чёрное одеяние перепачкано краской и ещё бог весть чем, нечёсаные волосы, длиннющая спутанная борода, в руках диковинной формы трубка, голос хриплый скрипучий. На всякий случай Ритка спряталась за плечо Игоря. Тот явно не боится ни леших, ни Вариного бати, никого вообще! Варя деловито, но вежливо отодвинула отца в сторонку и пропустила во двор всю компанию, походя рассказывая насупившемуся художнику, как Игорь спас её и как потом они нашли Риту и того, которого никто из них не знает, но ему тоже необходимо помочь… — А корзинку твою счастливую я потеряла, извини, — закончила Варька, первой заходя в дом. — Бог с ней, с корзинкой, — отмахнулся Гвидон, суетясь вокруг мужчины, которого Игорь сгрузил на невысокий топчан в углу комнаты, — Ох, беда… Главное, сама цела… А я ж говорил — она счастливая! Одну теперь не пущу в лес! Поняла? Ох-ох… — Нашатырь у вас есть? — спросила Рита, поглядывая на не приходящего в сознание человека. Её беспокоило его состояние. — Ск…скипидар есть! — сообщил Игорь, выуживая свою незабвенную бутылку. — В красной коробке возьми, на шкафу, — бросила Варя, — А я «Скорую» вызову. — Ты, герой, пузырёк закрой, не воняй тут, — предостерегающе сказал художник разомлевшему Катамаранову, — Не дело это — химией накидываться. Хочешь, — он подсел к разомлевшему парню и заговорщески понизил голос, — Хочешь, я тебе отварчика плесну?.. За дочкино здоровье. Какой отварчик у меня! Ты такого сроду не пивал. Сам делаю! — Плесни! — оживился Игорь, — За здоровье… Она… здоровая… у тебя… Гвидон резво выскочил за дверь, Ритка только фыркнула. В красной коробке, служившей Вишневским аптечкой, действительно нашёлся пузырёк нашатыря. Не обнаружив ваты, Жилина присела на корточки у топчана и стала тыкать мужчине под нос всем пузырьком. Это подействовало. Сначала у бедолаги задёргался глаз, потом он попытался отмахнуться от остро пахнущего раздражителя, наконец очнулся и застонал от боли. В комнату вернулась Варя. — Тихо, тихо, всё хорошо, — сказала Рита, закручивая нашатырь, — «Скорая» сейчас приедет. — Я где? Ты кто? — Я Рита. Ты у наших друзей. — Садись в кресло, — скомандовала Варвара Ритке, — Разматывай, — она указала на ногу Жилиной, обмотанную курткой. — Тебя как так угораздило? — спросила Ритка у стонущего мужчины, выполняя указание Вари. — Место искал… для съёмок, — прошептал мужчина, — Кто капканов понаставил?.. — Нечего ходить, там почти что частная территория уже, — завёл старую шарманку вернувшийся с пыльной бутылью художник, — Знаю тебя, ты часто по лесу бродишь, орёшь… Чего на опушку понесло? За капкан извиняй, но убирать его не буду! — Тогда придётся принимать у себя всех покалечившихся, — мрачно заметила Рита. — Это можно, это всегда пожалуйста, — отозвался художник, споро разливая по стаканам подозрительную мутную жидкость, — Но только по Варвариной рекомендации. Как вас. Прими, герой, — он протянул стакан Катамаранову. Варвара тем временем аккуратно промыла пустяковую рану Ритки и теперь споро накладывала аккуратную повязку. — В меде что ль училась? — поинтересовалась Жилина. — Нет, — усмехнулась Варя, — В лите. На редактора… А сейчас в аспирантуре на иллюстратора. — Ого… Спасибо. — Ты тоже, девонька, прими, — Гвидон протянул Рите стакан, — Глядишь, третий глаз откроется… Не станете ходить, где не следует… — Пап, не стоит, — предостерегающе сказала Варя. — Стоит! — замахал руками Вишневский, протягивая третий стакан лежащему на топчане мужчине, — Сама не пьёшь, просветляться не желаешь, так другим не мешай! — Я выпила один раз, — пробурчала Варя, — На всю жизнь хватило… Рита на весёлых вечеринках в техникуме пробовала всё, что только горело, поэтому безбоязненно отхлебнула из своего стакана. И тут же пожалела. Ей показалось, что у неё во рту развели костёр, бросили в него пару покрышек, дохлую ондатру и гнилую берёзу. Ритка не выдержала и заорала. На глазах выступили слёзы, сделать вдох не получалось. Варя с жалостью смотрела на неё, но помочь не пыталась. Игорь же уговорил свой стакан залпом, со вкусом почмокал и прокомментировал: — Слабовата настоечка. На запивон п-пойдёт. Рита, выпучив глаза, пыталась продышаться. Гвидон попыхивал трубкой в углу и смотрел на неё с одобрением. — Пошла, волна пошла, — приговаривал он вполголоса, — Чуешь, девка, как тебя там, спираль выпрямляется прямо отсюда, — он бесцеремонно постучал Риту по голове трубкой, — Уходит прямиком к… седьмому пути, где Стожары засыпают лунной пыльцой непроглядную твердь… Теперь, если глаза раскроешь, увидишь, как… Из всего этого потока сознания взорвавшееся Риткино сознание выцепило один-единственный вопрос — как тебя там? — и почему-то решило на него ответить. — Рита, — услышала она со стороны свой голос, — Я Рита Жилина… Художник осёкся на полуслове. — Полковничья дочка, — как-то обречённо прокомментировал он. — Племянница, — пискнула Рита. Ей наконец удалось сделать вдох. Катамаранов одобрительно крякнул. Варя тем временем хлопотала над раненым, который, превозмогая боль, во весь единственный раскрывшийся глаз смотрел на девушку. — Надо было зафиксировать, — озабоченно приговаривала она, осторожно закатывая штанину его брюк до колена, — Не сообразили… Перелом был закрытым, но с сильным смещением. Это было видно невооружённым глазом. Нога опухла и посинела. — Ничего, переживу, — хрипло ответил мужчина. От «отварчика» он, видя Ритину реакцию, благоразумно отказался, — Со мной и не такое бывало. Спасибо тебе. — Ритку благодари, — отмахнулась Варя, — Она битый час тебя караулила, на помощь звала… Вижу, что ты бывалый. Плечи и особенно шею мужчины украшали белые нити недавно затянувшихся шрамов от рваных ран и порезов. — Меня Роман зовут. — Варя. — Я тебя помню, — встрепенулся пострадавший, — Ты в меня поленом кинула! Рита оторвалась от подглядывания за пытавшимся устроиться в кресле Катамарановым и навострила уши. — Кто «Скорую» вызывал? — Варвара! — подскочил задремавший было Вишневский, — Ты что, калитку не закрыла?! — Мы вызывали, — не обращая внимания на всполошившегося отца, ответила девушка, уступая место усатому врачу с бесконечно уставшим лицом. Довольно молодой фельдшер застыл в дверях. — Ба! — ахнул врач вместо приветствия, — Снова ты, батенька! На этот-то раз что? Снова змея? Или хищный страус покусал? Или баобаб кто-то на тебя спилил? Или сам в гнездо саблезубой ехидны провалился? Или новое что придумаешь? Роман насупился и промолчал. Катамаранов уютно похрапывал в кресле. Ритка вообще отказалась показывать ногу врачам. Кряхтящего Рому, с сожалением искавшего глазами хозяйскую дочку, на носилках сволокли в машину и увезли в больницу. — У вас телефон есть? — опомнилась Рита. Варя качнула головой. — Нет. Отец почти отшельником живёт. На городской квартире у него был, и тот за неуплату срезали. — Дядька волнуется небось, — расстроилась Рита, — Я обещала к нему зайти вечером… — Ну утром зайдёшь, — равнодушно пожала плечами Вишневская, — Дядька это который полковник? У него, наверное, дел невпроворот. Завтра ему объяснишь всё. Я тебе в маленькой комнате возле мастерской постелю, здесь заночуешь. Только там прибраться надо… Игорь вон, спит уже. Завтра он тебя проводит. — Спасибо, — поблагодарила Рита, подумав, что Варька больше похожа на полковничью племянницу — командует так, что рука сама собой честь отдать тянется. Да и выглядит так — хоть картину пиши с неё! Высоченная, статная, косы эти… Вылитая молодая Мордюкова из фильма «Молодая гвардия». Рита сомневалась, хочет ли быть похожей на дочку художника, но Варька ей нравилась. Помогая новой знакомой застилать старенькую софу чистым покрывалом, Рита не удержалась: — На тебя Ромка глаз положил. — Чего-о? — удивилась Варя, — Чего ты мелешь, какой там глаз… — Левый, — хихикнула Рита, — Правый у него плохо открывается. Ты правда его поленом огрела? Варька вспыхнула. — Не огрела, а объяснила, что это частные владения, — припечатала она. — Может, он специально здесь ошивался, чтоб на тебя полюбоваться, — поддела её Жилина, — Да не обижайся ты! Я ж не со зла. Ты ему правда понравилась, я же вижу. Варька нахмурилась, надулась и пробурчала что-то вроде: «Его проблемы». — В Москве учишься? — как ни в чём не бывало продолжила щебетать Рита. — Угу. — Небось, у тебя там жених имеется, раз тут ни на кого не хочешь смотреть… — Слушай, какое тебе дело вообще до моей жизни? — вспыхнула Варя, — Чего ты мне допрос устраиваешь? — Не кипятись, — тихо осекла её Рита, — Ну извини. Я сама только переехала, никого здесь не знаю, кроме дядьки. Вы вообще первые, с кем я познакомилась. Нет, ещё соседи были, но там тоже… не очень получилось… Я вообще знакомства не очень заводить умею, — призналась она, — А друзей тем более. Вот дружить умею. А друзей заводить сложнее. Я б с тобой хотела дружить. Варя отчего-то ужасно смутилась. — Я бы тоже с тобой хотела дружить, — ответила она, — Мне кажется, ты очень хорошая девочка. Ромку, вон, не бросила… Слушай, — вдруг загорелась она, — Может, давай его завтра в больнице навестим? — Давай, — легко согласилась Рита, — Что, всё-таки запал в душу, колись? — Да что ты заладила! — Ну всё, всё, — примирительно сказала Жилина, пытаясь взбить абсолютно плоскую подушку, — Вижу, не понравился. А Игорь? — Что — Игорь? — рассеянно спросила Варя, пытаясь запихнуть в шкаф стопку барахла. — Игорь тебе как? — Ты совсем уже, — Варя отвернулась от шкафа и повертела пальцем у виска, — Как он вообще может понравиться? Он же… ну… Такой. «Ещё как может», — решила про себя Рита. — Спи давай, — Варя справилась наконец со шкафом, — Завтра будешь женихов искать. — И работу, — пробормотала сквозь сон Рита, заворачиваясь в тонкое, пахнущее растворителем одеяло, — Дядька с работой обещал помочь… — Обещал — поможет, — убеждённо заявила Варя, выключая свет, — Спи. — Спасибо, — пробормотала Рита. В комнате чуть слышно пахло краской. Слышался храп Катамаранова. Утром Варя бесцеремонно растолкала Риту чуть свет. Изрядно посвежевший и умытый Игорь на кухне жадно заглатывал крепкий горячий чай, запивая его последним сцеженным в стакан скипидаром. Посреди стола возвышалась горка бутербродов с сыром. — Не шумите только, — тихо сказала Варя, пропуская позёвывающую Риту к столу, — Отец вдохновение словил, заперся в мастерской, у него там., — Варя покрутила рукой над головой, — Меченосцы какие-то падают… Я не сильно разбираюсь. Катамаранов покладисто приложил палец к губам, показывая, что он могила, и тут же опрокинул стакан из-под скипидара. Рита ловко подхватила его и тоже прижала палец к губам. — Домой меня проводишь? — шёпотом спросила она у нимало не смутившегося Игоря. Тот закивал головой и промычал нечто невразумительное. — Хотите, с вами пойду? — предложила Варя вполголоса, — Или сами найдёте дорогу? — Думаю, найдём, — как можно равнодушнее отозвалась Жилина, кося хитрым глазом в сторону. Катамаранов пытался что-то ещё отыскать на дне опустевшего стакана. Договорившись с Ритой встретиться у городской больницы в четыре, Варя закрыла за новыми знакомыми калитку. Было слышно, как в мастерской Гвидон неразборчиво, но энергично напевает себе под нос что-то про воскресенье. Стараясь не шуметь, Варя немного прибралась после вчерашнего «нашествия». Мимо мастерской вообще проходила чуть не на цыпочках — она очень уважала труд отца и искренне считала его если не гением, то очень талантливым живописцем, опережающим своё время. Варе было плевать на тех, кто полагал, что у Гвидона проблемы с головой. Варина мать не уставала повторять, что дочка — копия отца, хотя самой Варьке казалось, что это не так. Просто они с отцом как-то сразу нашли общий язык и с большой нежностью относились друг к другу, впрочем, открыто не демонстрируя этого. Игорь уверенно, ориентируясь только по внутреннему компасу, продирался сквозь чащу, за ним по пятам, стараясь не отставать, шла Рита. Катамаранов хранил сосредоточенное молчание, а Рите очень хотелось с ним поговорить, но она никак не могла придумать, о чём. Не о дядьке-полковнике и отце-уголовнике же… Надо же, он их бывший одноклассник… Значит, ровесник. Ну, хорошо, плюс-минус полгода. Если бы не упоминание о совместном обучении, Ритка ни за что бы не вычислила возраст Катамаранова самостоятельно. А зачем ей его возраст?.. Ах, да, он изрядно старше неё, оказывается… Нехорошо. Даже скверно… Ну и ладно… — Подожди, я не успеваю… Катамаранов остановился, озираясь. Лес стал гораздо реже, и было гораздо светлее, хотя солнце поднялось ещё невысоко. — Вон там оп-опушка, — Игорь вытянул руку чуть вбок, — Дор-рога и всё! Город. — Я вроде другим путём сюда шла, — пробормотала Рита, как бы невзначай беря Катамаранова за руку. Тот даже не попытался скрыть удивления. — Ты чего? — Ничего, — невинно отозвалась Рита, приблизившись к нему вплотную и поворачиваясь лицом. Игорь был озадачен, но спокоен. Было в его лице что-то такое, из-за чего Жилина не могла от него оторвать глаз. Ей раньше никогда не встречались такие мужики. С одной стороны — человечек явно волочил полумаргинальный образ жизни. Таких персонажей Ритка повидала за свои девятнадцать лет с лихвой, особо их не уважала и частенько потешалась над ними за компанию со своими приятелями. С другой стороны — довольно молодой и на удивление симпатичный Катамаранов Ритке дико нравился. Особенно ей понравилось его умение решать вопросы и приходить на помощь. Не сказать, что рядом с ним Жилина чувствовала себя надёжно, но её парадоксальным образом тянуло к нему… Или показалось?.. Проверить было делом пары секунд. Он даже удивиться не успел. Рита никогда в жизни не целовалась с удовольствием. Каждый раз — либо ради эксперимента, либо от нечего делать. Эксперименты не удавались, было скучно и не слишком приятно. Сейчас, старательно целуя почти не сопротивлявшегося Катамаранова, Ритка изо всех сил пыталась почувствовать нечто особенное… ну… такое… Качественно отличающееся от всего, что было до. Качественно было. Определённо. Отличалось, увы, не слишком. Слегка разочарованно, Рита отлепилась от его губ и смущённо попятилась. Игорь с подозрением сверкал на неё глазищами, немного наклонив голову. — Ты., — начал он, — Н-не делай так больше. Рита ощутила болезненный укол своей уязвлённой гордости. — Почему? — холодно поинтересовалась она. Игорь слегка оскалился и пояснил: — Ты Ж-жилина пл… племян-ница… А он мне… как брат! — немного подумал и закончил: — Значит, ты мне… как дочь! Риту сложно было ошеломить сильнее. Ещё несколько секунд они посверлили друг друга тяжёлыми взглядами, наконец Рита сдалась. — Ладно, извини, — буркнула она отворачиваясь, — Я просто поблагодарить хотела… Хороший ты человек. — Всё… проехали… До самого города шли молча. У Ритки горели уши, она молча кляла себя за несдержанность и зарекалась… что именно делать, ещё не сформулировала. Игорь размышлял, как отмазаться перед бригадиром за опоздание, если тот заметит, а Серёга не прикроет. На углу у здания НИИ сухо попрощались. — Жилину привет! — махнул рукой Катамаранов и исчез за поворотом. Рита, ссутулившись, побрела к дяде. Разболелась нога, на душе было гадко, настроение упало ниже, чем было вчера, когда она только выбиралась из города.