Черный дом мироздания

На ребят подняла глаза суровая дама в очках, по инерции продолжая что-то писать. - Эм… здрасьте, - неуверенно пробормотал Паша, пытаясь спрятаться за спину Егора, тот же смело прошел вперед и протянул даме руку. - Добрый день. Можно вам задать несколько вопросов о ваших соседях слева? – и Егор ткнул рукой в стену. - Вы из органов? – насмешливо протянула дама, поправляя очки и откладывая заполняемый бланк в сторону. - Скорее мы родственники пострадавших от мошенничества ваших соседей. На охране нам сказали, что они съехали еще месяц назад. Нам хотелось бы хоть приблизительно понять, где именно теперь их искать. - Так вы сдали им вашу родню добровольно? Серьезно? – дама помрачнела и наклонила корпус вперед, опираясь грудью на стол. - Нам сказали, что это всего лишь психологический эксперимент, о результатах которого будет сообщено по телевидению. Мы подписали договор, мы принесли анализы своих… гхм… родственников. Но по истечении месяца не получили никакого отчета о проделанной работе и решили наведаться сюда сами. И пришли, как вы понимаете, к закрытым дверям. - Немудрено, - протянула дама, сочувственно кивая. – Мне эти типы сразу не понравились. Заехали, заплатили за два месяца вперед, посадили тут девицу какую-то, и она каждый день целые толпы народа принимала. Мы сперва понять не могли, что за деятельность они ведут, пока замглавбуха не решила сама в качестве эксперимента туда наведаться. Ей тоже про психологические опыты рассказали, показали множество заграничных сертификатов, предложили подписать договор. Еле ноги унесла, короче говоря. А потом случайно мы про эти листовки странные узнали… Егор достал свернутый вчетверо флаер и положил ее на стол перед дамой. - Да, именно! - Мы, признаться, - засмущался Егор, - именно на эту рекламу и клюнули. Это потом уже нам объяснили, что подопытные будут заперты в помещении, имитирующем космический корабль, и до окончания эксперимента не будут знать, где они находятся. Дескать, подобные стрессовые ситуации помогают помирить поссорившихся и в целом наладить психологическую атмосферу в коллективе. - Ну, посудите сами, ребята. Если принять на веру их слова, то для подобного эксперимента нужно где-то арендовать большое помещение, оборудовать его так, чтобы оно было похоже на космический корабль, обеспечивать проживание в нем нескольких человек в течение трех месяцев. И все это провернула конторка с офисом два на два и полутора сотрудниками? Вы верите в это? - Мы? Нет, - с готовностью замотал головой Егор. – Поэтому мы к вам и пришли. Выслушать вашу версию и догадки насчет того, куда они могли переехать. - Версий наплодить можно сколько угодно, - дама сняла очки и закусила дужку. – От черного рынка органов, - Паша охнул и схватился за голову, - до подпольных опытов любого характера: лекарство, оружие, жестокие психологические эксперименты… да что угодно! Прикрылись этими «Рогами и копытами» и замели следы. Кто их теперь найдет? Бьюсь об заклад, если мы сейчас проверим эту фирму по ИНН, то выяснится, что она уже ликвидирована, а счета – опустошены. - Может, хотя бы удастся найти контакты ее владельца? – робко предположил Паша. Дама взяла у Егора предусмотрительно захваченный им с собой договор, вбила в поисковую строку ИНН. ООО «Ковер-звездолет» было и вправду ликвидировано буквально на днях. Собственником значился некто Фердыщенко Сильвестр Онуфриевич. - Что?! – Егор принялся усиленно тереть лоб. – Они издеваются? Ковер-звездолет?! Фердыщенко Сильвестр? Да таких имен давно уже никому не дают! - Егор, - дернул Паша друга за рукав, - судя по названию, они знали все заранее. Но… как?! Дама удивленно подняла на них глаза. Егор понял, что дальше замалчивать историю бессмысленно. Достал смартфон, нашел фотографию молодых Вадима и Глеба и сунул его даме. - Знаете их? - Лица знакомые, но… - Вадим и Глеб Самойловы. Агата Кристи. Это и есть те самые родственники, которых мы сюда спровадили. - Хм. Да, кажется, я что-то про них слышала. Кажется, в новостях говорили про их исчезновение. Ребята печально опустили головы. Они старались не читать статьи на эту тему, да и между собой избегали ее обсуждения. Но она всегда незримо висела в воздухе. Исчезновение братьев обнаружилось почти сразу – Юля и Ларионова забили во все колокола, и в первые дни студенты засели по домам, боясь высунуть нос в надежде, что вот-вот по телевизору начнут показывать обещанное шоу, и все успокоятся. Но дело уже передали в прокуратуру, и ребята поняли, что им грозит вполне серьезный срок за похищение. - Вы что, сдали их этому Ковру-звездолету без их ведома? Ребят, а вы кто вообще такие? - Фанаты мы, - обреченно вздохнул Егор, в глубине души радуясь возможности наконец-то выговориться, тем более, что дама отчего-то внушала доверие. – Помирить их так решили. Мы ж не знали, что это мошенники и маньяки… - Паша вдруг разрыдался, да и сам Егор уже едва сдерживал себя. - Ну, ну, ребята, перестаньте. Вы, конечно, глупость совершили, но я вас в милицию сдавать не пойду. Помочь – помогу, чем только смогу. А ну-ка покажите мне еще раз фотографию этих ваших Самойловых. Мне кажется, кого-то из них я не так давно видела… Точно, вот этого, - и она уверенно ткнула на экране в Вадима. – Меня дочь на его концерт водила в прошлом году. Нам с ней очень понравилось. И знаете, что я вам скажу? Вы абсолютно правы в том, что все это было организовано не случайно – и название, и все остальное. Буквально месяц назад, за несколько дней до закрытия этой конторки, к ним в офис явился один мужчина, показавшийся мне тогда очень знакомым. У меня долго не выходило вспомнить, где я могла его видеть, а сейчас вот, кажется, получилось. Он играл тогда на одной сцене с этим вашим Вадимом. Это один из его музыкантов. За это я могу поручиться. Егор тут же принялся по очереди перебирать фотографии всех членов СДК, и, увидев Алика, дама энергично закивала: - Это он. Пришел сюда сам, по доброй воле. - Число не припомните? – от волнения Егор едва мог дышать. - Это вряд ли, но дня за два до того, как у них закончился срок аренды и они съехали. - Значит, примерно тогда же, как тут появились и мы. Плюс-минус день. - Может, он как-то выследил нас? – дрожащим голосом выдавил Паша. – Ездил в тот день к Вадиму, увидел, как мы тащим его из дома и… - И почему же он тогда его не спас, а? - Надо к нему домой наведаться. Вдруг он что-то знает. - Скажите, - повернулся Егор к даме, - вы не могли бы нам помочь и пробить ну…этого самого Фердыщенко? Мы оставим вам телефоны… - Мой тоже запишите. Выйдя из кабинета Марины Львовны, ребята направились прямиком в съемное московское жилище Алика. * * * На этот раз за дверью была тишина. Успокоился, наконец, - мелькнуло в мозгу Вадима, и он подошел к двери и осторожно отодвинул ее в сторону. Снаружи никого не было. Первым делом Вадим пошагал в сторону капитанского мостика, чтобы убедиться, что обезумевший Глеб ничего не сломал и не повредил. К его изумлению, все не только было абсолютно целым – даже стулья стояли на местах, ни на сантиметр не сдвинутые с изначальных идеальных позиций. Глеб психанул, раскидал все, а потом угомонился и расставил все назад по местам? Это точно про Глеба? Вадим задумчиво потер лоб и решил наведаться к младшему. Распахнул дверь без стука и замер на пороге, разглядывая мирно сопевшего на койке мелкого. - Таки успокоился? Пришел в себя? Отрыдал свое? - с насмешкой в голосе бросил Вадим, бесцеремонно входя в каюту брата и садясь прямо на стол. Глеб вздрогнул, долго моргал, не понимая, что происходит, потом присел и скривил губы: - Возвращение блудного небрата. Ну и как оно там взаперти сиделось? Приступы клаустрофобии не мучили? - Тут окно есть, - Вадим подошел и поднял такую же панель на стене. Глеб зевнул, не выражая ни малейшего интереса к открывшейся его взору звездной бездне. - Кормежка-то хоть такая же, как и в столовке? Вадим кивнул. - А чего вышел тогда? Соскучился? – съязвил Глеб, натягивая треники с футболкой и еще раз зевая во весь рот. - Да тебя пожалел, - усмехнулся старший. – Ты так завывал у меня под дверью, я даже сквозь шумоизоляцию чувствовал, как ты там страдаешь, - и самодовольная улыбка осветила его лицо. – Весь месяц что ли под дверью у меня прорыдал? - Чего? – нахмурился Глеб. – Ты что несешь? Я к твоей двери и не подошел ни разу. Ну заперся и заперся, дело твое. Еще я уговаривать тебя буду. Наоборот отдохнул тут без тебя, несколько песен написал, - Глеб выглядел непритворно равнодушным. - Хм, странно. Я слышал твои вопли и рыдания у себя под дверью… - Ну, разумеется, а что еще ты мог услышать? Братик, одним из проявлений клаустрофобии являются галлюцинации. Ты зачем заперся в каюте? Потому что психанул и на меня обиделся. А психике твоей тяжело находиться взаперти, вот мозг и начал выдумывать разные поводы извлечь твою тушку из каюты. Лучшим поводом, который в итоге и сработал, стал покаявшийся младший, приползший под твою дверь. Ты ведь этого десять лет уже ждешь, так? Все надеешься, что я приползу к тебе и руки начну лизать, лишь бы ты меня назад под свое крыло взял, так? А я все не ползу и не ползу. Подыхаю, а не ползу. Обидно, да, братик? Паршиво, когда тебя не любят, когда тебя презирают? - Глеб усмехнулся, и в глазах его сверкнула совершенно натуральная брезгливость. - И рубку ты не трогал? - с сомнением в голосе уточнил Вадим. – Ничего там не разбивал? - Да я все это время в студии проторчал. Ну…и в столовке тоже. Так что, можешь и дальше запираться, большой разницы нет. Точнее – очень даже есть. Тишина, покой, мне никто мозг не жрет... - Хм… 17 лет назад ты, помнится, совсем другие речи мне вещал, - пробормотал Вад, прижимаясь лбом к стеклу. Космос из окна Глебовой каюты выглядел точно так же, как из окна его собственной. Подумаешь, всего-то несколько метров, в масштабах вселенной это ничто. Даже если бы они с Глебом находились на разных концах галактики, вселенная разницы бы не заметила. Впрочем, они и так находились именно там, на разных концах разных галактик. - Что, братик? Что я слышу? 17 лет назад? Ты бы еще детский садик вспомнил. Хотя ты и так постоянно его вспоминаешь. Мне 50 лет, а ты на каждом углу кричишь, что ты мне подгузники менял и на санках в садик возил. Одно маленькое уточнение: не меня ты возил, Вадик, не меня защищал. Нет больше того Глеба, который умилялся любовью к нему старшего брата. Умер тот Глеб, ясно тебе? И я сто раз тебе это говорил. Умер и умер очень давно, так что, прекрати стегать дохлую лошадь, она не воскреснет. Иди лучше запрись еще на месяц, авось полегчает и не будет поводов ненавидеть брата анархиста. - Да какой ты анархист, - махнул рукой Вадим, не оборачиваясь. – То он нацбол, то ультрас, то левак, теперь анархист. Дальше кто по списку? Черносотенец? - Я всегда был против этой власти, Вадик. А ты всегда им жопу лизал, - но в голосе Глеба странно не слышалось горечи, скорее равнодушие. – И рад, что теперь не должен тоже этого делать. Свободен, наконец-то! – и шумно выдохнул. - Слишком долго ты свободе радуешься, - без всяких эмоций в голосе произнес Вад. – Ну, пару месяцев ликовать можно, ну год. А ты все десять лет кричишь от счастья, что с тебя цепи, наконец, сняли. Как-то это странно, Глебка, не находишь? - Освободили бы тебя из темных сырых казематов, ты бы не только десять лет, ты бы всю оставшуюся жизнь свободе своей радовался и с содроганием вспоминал годы, проведенные взаперти. - С содроганием? – Вадим схватил Глеба за руку и потащил его к зеркалу. – Да ты на себя посмотри, вольноотпущенный! Так выглядят свободные и счастливые люди? Да тебе только моделью «ДО» работать! ДО приема чудодейственных лекарств. ДО исцеления от алкоголизма. ДО избавления от наркотической зависимости. ДО освобождения из казематов! - Я, может, и несчастлив сейчас, Вадик, - хмыкнул Глеб, - я этого и не скрываю. Но назад не хочу. И это мой окончательный ответ. - Да ради бога! Кто тебя зовет-то?! – и Вадим вышел из каюты и отправился назад в рубку, чувствуя, как горло сдавило от подступающих рыданий. Там на приборной панели уже вовсю восседал Алик и курил вишневые сигариллы. - Ну и как ты мне это объяснишь? – с порога взвился Вадим, подлетая к Алику и намереваясь схватить его за ворот и основательно потрясти. - Тихо, тихо, - рассмеялся он и сунул Ваду сигариллу. – Покурить хочешь? - КАК ТЫ ЭТО ОБЪЯСНИШЬ?! - Вадик, ну я же всего лишь твое подсознательное, ты ж понимаешь, - пожал он плечами. – Тебе захотелось, чтобы Глеб истерил и умолял тебя вернуться, ты это и услышал. Захотелось тебе, чтобы Глеб крушил рубку, рыдал и катался по полу – так тебе и было доложено. Что не так-то? - Да то не так, что прогрессируют мои галлюцинации, похоже… И запрут меня после этого эксперимента в Кащенко, - Вадим рухнул в кресло пилота и спрятал лицо в ладонях. - Да брось. Это все клаустрофобия и нервы, опасная близость младшего. Вернется все на круги своя – и глюки ослабнут. В Финляндию поедем, запремся там в домике… - Опять запремся? – поднял Вадим лицо. - Ну, хорошо, запираться не будем, тут я и вправду не подумал. В снегу будем валяться целыми днями и по лесу гулять. Такой вариант годится? - Спасибо тебе, - пробормотал Вадим. – Жаль только, что ты всего лишь мое подсознание. - Хватит кукситься. Врубай лучше симулятор. Надо наверстывать упущенное, - Алик спрыгнул с панели и опустился в кресло второго пилота.