Черный дом мироздания

Марина Львовна вышла на связь с непутевыми похитителями только через неделю. Предложила встретиться где-нибудь на нейтральной и не слишком людной территории. После долгих прений выбран был, наконец, Ботанический сад, где легко затеряться, сойдя с основной тропы. Все трое договорились встретиться у входа в японский сад, на месте молча отсалютовали друг другу и двинулись по тропинке влево. Уже вечерело, народу в саду почти не оставалось, и студенты обступили свою новую знакомую не в силах дождаться, когда же она начнет рассказывать. Но та лишь поправила на носу очки и пожала плечами. - Мальчики, мне нечем вас порадовать. Мы снова уперлись в тупик. Мой муж – опер и имеет доступ к базам данных всех жителей России. ФИО у нашего товарища нетривиальное, поэтому шансов найти полного тезку никаких. И... - …такого человека не существует вовсе? – перебил ее Паша. - Все немного сложнее. Он существует. Но! Свое существование он начал совсем недавно, около трех месяцев назад. Если точнее - паспорт на имя Фердыщенко С.О. был выдан за два дня до регистрации ООО «Ковер-звездолет». - И что это означает? Что ему только что 16 что ли стукнуло? – задумчиво почесал переносицу Егор. - Да нет, паспорт выдавался в связи со сменой имени. Паспорт на предыдущее ФИО был утерян. В деле старое ФИО также не фигурирует. И кем этот Сильвестр был до того, как стал Сильвестром – одному богу известно. - А почему даже в ментовской базе сведения не полные? Вашему мужу не показалось это странным? - Показалось. Поэтому он и взял еще несколько дней на то, чтобы попытаться найти концы. Но их все кто-то благополучно спустил в воду. Не исключен и факт дачи взятки с целью сокрытия прежнего ФИО. - Ну, вообще это ведь уже кое-что. Мы, по крайней мере, знаем, что лицо это готовилось совершить преступление, а потому заблаговременно даже сменило ФИО и замело следы. Да и, кроме того, мы ведь все втроем можем сделать фоторобот дамы, которая принимала заявки! Вы-то и тем более видели ее каждый день и легко сможете описать ее внешность! - Уже! – Марина Львовна осторожно посмотрела по сторонам, достала из кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги и протянула его Егору. – Вы ведь согласны? Она выглядела именно так? Егор нахмурился. Они видели ту девушку всего один раз на протяжении нескольких минут, да и было это больше месяца назад. В целом картинка выглядела похожей, но Егор не мог бы сказать, что именно его смущало в ее облике. Возможно, волосы были чуть светлее. А, может быть, наоборот - чуть темнее. Чуть длиннее или чуть короче. Возможно, губы складывались в улыбку несколько иначе, но вот как именно – этого он сказать уже не мог. Протянул картинку Паше. Тот активно закивал: точно она! Вернул Марине Львовне. - Вам виднее, - ответил уклончиво. – Не могу сказать, что помню, как она выглядит. - Так вот, эту даму тоже пробили по картотеке, используя программу распознавания лиц. Ранее в преступлениях замечена не была. Да и вообще, похоже, это обычный школьный учитель. Нам с мужем показалось, ее привлекли просто для фасада. Скорее всего, подробностей похищения она знать не могла. - Выходит, ваш муж взялся за расследование? - По сути, оно уже ведется и гораздо более высокими чинами, поскольку исчезли не последние люди в стране. Не волнуйтесь, мальчики, - успокаивающе похлопала она обоих по плечам, - вы в деле пока никак не фигурируете. Вам повезло, о ваших проделках знаю только я. Но мне-то нет никакого смысла вас выдавать. - Это еще почему? – насторожился Егор. - Ну, если быть совсем откровенной, хотелось бы провести расследование, параллельное официальному. Это в некотором роде может нам помочь. Точнее… помочь моему мужу… - Продвинуться по служебной лестнице? – не дал ей закончить Егор. - Вот видите? Все мы заинтересованы, чтобы держаться вместе и не сдавать друг друга конкурирующей фирме. Правда, мальчики? – рассмеялась Марина Львовна и, растрепав рыжие кудри, быстро пошагала в сторону выхода и через несколько мгновений скрылась из виду. * * * Вадим резко развернулся и подошел к шкафу, Глеб же скорчил недовольную мину, но безропотно поплелся вслед за братом. - На случай эпидемии? Что еще за эпидемия? – стеклянная дверца поддалась моментально, мятый листок отскочил и плавно опустился на пол. Внутри на полочках стояла целая батарея склянок всех мастей, отличавшихся лишь комбинациями цифр на крышках да цветом жидкости. - Вадик, не трогай это, а, - Глеб был не на шутку перепуган. – Может, в этих пузырьках вирус и запрятан! Разобьешь случайно - и хана нам! - Глеб, ты фильмов про зомби пересмотрел что ли? – проворчал Вадим, но к пузырькам прикасаться не стал, лишь аккуратно прикрыл легонько звякнувшую дверцу. - Эх, Вадик, - раздался уже привычный голос откуда-то сзади. – А где твое задорное мальчишеское любопытство? Где тяга к знаниям? Куда подевалась давняя любовь к химии? - Алик, - закатил Вадим глаза и обернулся, с плохо скрываемой радостью созерцая фигуру Потапкина, восседавшего на шестиконечном операционном столе и самозабвенно выпускавшего облако вишневого дыма, - не предлагаешь же ты мне поэкспериментировать с содержимым шкафа? – подошел к столу и перехватил у него сигариллу. - Вадик, ты чего? – вздрогнул Глеб, с ужасом наблюдая за тем, как Вадим отправился к шестиграннику, обращаясь к кому-то, а затем в пальцах его откуда-то возникла шоколадного цвета сигарилла. – Откуда у тебя курево? - Ах, ну да, Глеб, - похлопал себя пальцами по лбу старший. – Кстати, я рассказал ему про тебя. - Ну и как же он это воспринял? – усмехнулся Алик. - А вот сейчас ты и сам увидишь. Глеб, хочешь курить? Тот отбил протянутую ему руку с зажатой в пальцах сигаретой. - Ты где ее взял? Тут где-то есть табачная заначка, а я о ней не знаю? И с кем ты сейчас говорил? Ах, ну да. Алик Потапкин, наш лучший друг и соратник! Так вот как оно выглядит, - и Глеб уставился в пустоту, надеясь, что смотрит сейчас Алику прямо в глаза. - Вадик, ты это…скажи ему, чтобы не пялился так на меня. Все равно же меня не существует, и он ничего не увидит. Только рассердится напрасно. - Глеб… - Вадим опустил ладонь на плечо брату. – Пойдем назад в свой блок. Здесь мы все уже осмотрели, склянки мы эти трогать не станем. Пошли лучше пообедаем, а? - Алик, а скажи мне, - не слушал Глеб, тыча пальцем куда-то левее вальяжно раскинувшегося на шестиграннике Потапкина, - зачем ты приходишь к нему? Или нет, не так. Почему его фантазии приняли именно форму тебя, а не кого-то еще? - Нууууу…. – протянул Алик, разводя руками, - это тебе у старшенького спрашивать нужно. Но вообще давай прикинем, а в чьем еще обличье Вадик мог воспринять своего воображаемого друга? Каплев? Радченко? Юля? Может быть, ты, мой милый?! - Алик наклонился, губы его приблизились к лицу Глеба, он щелкнул зубами буквально в нескольких миллиметрах от носа и расхохотался. - Глеб, пойдем, - тянул его к выходу Вадим. – Ты все равно не услышишь его ответа, он вещает в моей голове. Это моя галлюцинация. - Тогда давай найдем тебе лекарство! – Глеб шарахнул кулаком по столу, и тот прошел сквозь бедро Алика. Алик картинно ахнул и приложил ладони к щекам, делая вид, будто морщится от боли и ужаса. Глеб подошел к другому шкафу, где на полках лежали привычные картонные упаковки с понятными и знакомыми названиями на русском языке. - Так, аспирин. Ну, это не наш случай. Имодиум. Это скоро нам обоим пригодится после этой однотипной космической баланды. Что тут еще… противорвотное. Возьму, пожалуй, на случай если ты опять про Славу своего речь заведешь. О! Вижу аминазин. Вполне сгодится вместо галоперидола. - Вадик, откуда твой мелкий названия такие знает вообще? – Алик спрыгнул со стола, подошел к Глебу сзади и принялся внимательно изучать надпись на коробке в его руках. – Он у тебя точно с наркотой завязал? Только водка, только коньяк? - Да не знаю я! – вскричал Вадим, запуская пальцы в порядком отросшие на висках пряди. - О, он все еще болтает, да? Так, давай посмотрим инструкцию. В тяжелых случаях, пишут, можно сразу двойную дозу зафигачить. Давай, снимай штаны, братик, будем тебя от Потапкина лечить, - Глеб взял из пластикового футляра на нижней полке пятиграммовый шприц, ловким движением надломил ампулу, и ее прозрачное содержимое в считанные секунды перетекло в этот грозный в руках неумелого младшего инструмент. - Может, лучше воспользоваться помощью манипулятора? – робко предложил Алик, и Глеб словно бы услышал его слова, подошел к панели управления и принялся тыкать во всех кнопки подряд. Тут же зажужжала хирургическая пила, ожил скальпель, в воздухе замелькали зажимы и тампоны. Нужный манипулятор отыскался не сразу, Глеб успел основательно взмокнуть, прежде чем тишину медблока прорезал тихий автоматический голос: - Пожалуйста, пройдите к столу, лягте на него лицом вниз, ориентируясь на метки. Вадим сделал шаг к выходу и отчаянно замотал головой. - Вадик, ну же, один укол, и я вернусь вот сюда, - Алик постучал указательным пальцем по макушке друга. - Нет, - бормотал Вадим. – Я на это не пойду. Вы оба не врачи, в конце концов! И как на меня подействует этот ваш аминазин, вы не знаете! - Вадик, сначала тебе мерещусь я, потом вопли Глеба у тебя под дверью… что если тебе вообще все происходящее просто мерещится? И тогда аминазин тебе поможет. Ну же! – зачем-то подбадривал его Алик. - Если мне все это мерещится, то и аминазин тоже! Зачем тебе это нужно, Алик? Что тебе это даст? Тебе надоело гулять на свободе? Хочешь снова быть запертым в черепной коробке? - Нет, - помотал печально головой Потапкин. – Хочу, чтобы вы остались один на один, наконец. Не хочу вам мешать. А ты раз за разом вызываешь меня из небытия, и весь процесс примирения идет насмарку. - Да не будет у нас с ним никакого примирения НИКОГДА!!! – заорал Вадим так громко, что стены стеклянного шкафа, недавно предупреждавшего об эпидемии, затряслись. – Если еще в 30 лет я находил себе в силы мириться с ним, закрывать глаза на его капризы, закидоны, его корону, пустившую корни аж до самых пяток – я тогда моложе был, жизнь казалась веселее, радужнее. Все будущее какое-то впереди маячило. Казалось, вот-вот, и я поймаю эту неуловимую синюю птицу за хвост, и все у нас, наконец, случится. И Глеб бузил, но умилял меня этим. Хотелось его целовать и тискать. И в 40 лет хотелось целовать, хотя я тогда уже женат был и всеми силами отталкивал его от себя. А он продолжал провоцировать. Мы тогда Триллер за несколько дней записали. Ругались так, что от стен пласты штукатурки отваливались и падали прямо нам на головы. Я особенно против Мечты этой его протестовал… - А то как же, - вклинился Глеб, - слишком уж неприличной она тебе, братик, показалась. Слишком откровенно намекающей на наши с тобой греховные отношения. «Садись на меня», «порвали мечту». Боялся, что нас раскусят? Когда мы Извращение писали, не боялся, значит, а когда мечту мне порвал, испугался? А Немного земли про что, думаешь, а? - Ззззззззамолчи! – взревел Вадим, сжимая кулаки и тряся головой. – Он весь этот Триллер про наши с ним отношения написал. Ничего не упустил. Но с Мечтой просто все грани приличия переступил и разделил этой песней нас разом на два лагеря: унтер- и уберменшей. В число последних входил, разумеется, наш Глеб. А вот из унтеров был я. Тупых, трусливых конформистов, лижущих зад власти, боящихся открыто выражать собственные, пусть и преступные, чувства. Глеб летит, а вы ползете, вы тупые мудаки. Так, Глебушка? Ты же об этом свой Ковер еще тогда написал? Стою на вершине мира в сияющих доспехах, а кругом сплошь безмозглые ублюдки? Ах, как не повезло Глебушке, как повезло Вадику! Ведь Вадик же из числа тех ублюдков. Предал несчастного младшенького, бросил его на произвол судьбы, трахать перестал, с властью якшаться начал, наркоту бросил, за ум взялся, в женщину влюбился, наконец! По наклонной пошел, одним словом. Как можно с таким братом за руку здороваться? Тебе ведь об этом тогда твой любимый Илюша лил во все дыры?! - Еще одно слово про Илюху… - прорычал Глеб. - И что ты мне сделаешь, алкаш криворукий? – расхохотался Вадим. – Алик, ты такого мира нам с ним желаешь? О таком примирении ты грезишь? Так вот посмотри, как мы с ним общаемся! Полюбуйся! И так было всю жизнь! Всю мою гребаную жизнь я наблюдаю только эти бесконечные претензии, только постоянно затыкание мне рта, непрекращающееся унижение и снисходительные жесты. Да ему всегда плевать на меня было, с самого раннего детства! У него просто самолюбие защемило, когда я от него отказался, а не сам он вильнул хвостом. Заело его, что я теперь Юлю по углам зажимал, а не его! Но ничего, ты ведь, Глебушка, нашел себе утешение под стать, а? Илюха удовлетворил тебя по полной, так ведь? То-то Бутусов намекал на что-то такое. То ли застал он вас в неурочный час, то ли… Глеб не дал брату договорить, заревел и бросился на него. От неожиданности тот не устоял на ногах и рухнул на пол, задевая затылком угол шестигранника. Глеб вмиг оседлал потерявшую сознание жертву, одной рукой стянул с него треники, другой выхватил из манипулятора шприц и, зажав его в кулаке, одним резким плотным движением воткнул в напрягшуюся ягодицу старшего. - Глеб, остановись! – кричал Алик и метался по медблоку, но тот не мог его слышать. - Это тебе за Илюху, - прорычал он. – Не было у нас с ним никакого секса, слышишь? – нагнулся он и прокричал брату прямо в ухо. – Не было и быть не могло! Он был моим учителем, моим гуру! Моим соратником! Другом, наконец! Настоящим другом! Это по твоей части – близких людей трахать… - слез с брата и откатился к стене, мелко дрожа. Сжался в комок, обнял себя руками, зубы его отчего-то тут же застучали, а тело продолжала бить непонятная дрожь. Но Алик, не обращая внимания на метаморфозу, произошедшую с младшим, подбежал к Вадиму, принялся трясти его за плечо. Затем осторожно попытался поправить треники, отметив расплывшееся алое пятно на боксерах, но у него, как у бесплотной иллюзии, разумеется, ничего не вышло. - Вадик! Вадик, очнись! – толкал он Вада в попытке перевернуть его на спину, продолжая трясти. Глаза Вадима медленно открылись, из уголка сбежала по виску вниз крошечная слеза… - Ну, слава богу! – выдохнул Алик, гладя друга по волосам. – Ты как себя чувствуешь? Он тебе двойную дозу аминазина вколол. Вадик, я ей-богу не ожидал, что все так обернется. Я честно верил в ваше примирение, я не хотел, прости… Я не думал, что он такой… что он до такой степени ненавидит… Но Вадим бездумно смотрел в потолок, словно не слыша обращенную к нему речь. - Тьфу ты! – хлопнул Алик себя ладонью по голове. – Двойная доза! Ну, разумеется, он меня не видит, - и обессилено опустился рядом на пол. - Доволен? – тихо выдавил Вадим, не поворачивая головы. – Думаю, на этом мы поставим жирную точку в наших с тобой отношениях, брат, - он медленно поднялся, хватаясь за ножку стола и потирая ушибленный затылок: на пальцах осталось небольшое влажное бурое пятно, и Вадим поморщился. – Я не желаю больше ничего о тебе знать, - Вадим встал и побрел к выходу. Но по пути боковое зрение выцепило скрючившегося в позе эмбриона и дрожавшего Глеба. Вадим сделал шаг вправо, присел на корточки, пихнул брата кулаком в бок: - Это еще что за новости? Лоб Глеба был покрыт испариной, щеки алели болезненным румянцем, пальцы словно бы непроизвольно сжимались и разжимались. - Холодно… холодно… холодно… - повторял он, не расцепляя зубов. Вадим поднял голову, бросил взгляд в сторону давешнего стеклянного шкафа и поморщился. - Кажется, у него лихорадка, - резюмировал Алик. Вадим, по-прежнему то ли не слушая, то ли не слыша, подхватил младшего на руки и поспешно зашагал по коридору назад в каютную секцию. - Заразишься же… - едва слышно пробормотал Алик и покачал головой.