Черный дом мироздания

Алик остановился возле запертой двери в медблоке и повернулся к Вадиму: - Ты уверен, что хочешь сейчас заниматься именно этим, а не работой над новой песней? - Это смотря что находится за этой дверью. - Я уже тоже пробовал, - раздался голос из угла, и, повернувшись в направлении звука, Вадим увидел сутулую фигуру Глеба, замершую у входа в медблок. – А он что, знает код? – Глеб выглядел настороженным. - Похоже, что да, - пожал плечами Вадим, поднимая глаза на Алика. – Вот только откуда? А, Алик? - Вадик, ты не его должен об этом спрашивать, а себя самого. Он твой глюк, забыл об этом? - Да я-то откуда могу это знать? Меня сюда вместе с тобой притащили, если ты не забыл! Я вместе с тобой то дурацкое видео смотрел! - Да-да, и вместе со мной ты сейчас валяешься под кайфом. Так почему же тогда тебя заинтересовала эта дверь, а? - Это единственное запертое помещение на всем корабле. И мне это не нравится. Я хочу знать, что там. - Если это и вправду корабль, - протянул Глеб, - то там может быть что угодно, в том числе и то, что нас совершенно не заинтересует. Но если это приход, то… - То мы сможем подобрать код и проникнуть туда. Вот только я перепробовал уже все возможные комбинации. - Ты ради этого сорвался вдруг из студии, забив на свой шедевр? – усмехнулся Глеб. Вадим дернул плечом. - Пароль для автопилота подобрал я. А теперь твоя очередь. Оставил бы тебе в помощь Алика, да, боюсь, пообщаться ты с ним не сможешь, - и Вадим широким шагом вышел из медблока, чувствуя, что еще немного, и он швырнет в Глеба первым попавшимся тяжелым предметом. - Доверишь ему выяснять секреты корабля? – удивился Алик, семеня вслед за разозленным Вадом. - Пусть хоть каким-то делом займется, чем бесконечно плеваться ядом. Песня была закончена уже глубокой ночью – время на корабле было условным, и братья ориентировались по компьютерным часам в рубке. Новую вещь назвали одновременно нелепо и двусмысленно – «Наш приход». Вадим в последний раз окинул взглядом текст, в последний раз наиграл на пианино аккорды, захлопнул крышку и с совершенно не скрываемой гордостью проследовал к себе в каюту. Там на столе уже восседал – нет, не Алик, тот возился с Вадом до последнего и слинял в свой божественный космос прямо из студии – Глеб. Курил ненавистные вишневые сигариллы и листал тетрадь с черновиками текстов. - Давай завтра пободаемся, а? – миролюбиво протянул Вадим, расшнуровывая кроссовки и забираясь под одеяло. – Я чертовски устал и мне не до выяснений кто из нас гениальнее. - Я подобрал код, Вадик, - произнес Глеб, не отрывая глаз от текста очередной песни. - Ну и? – Вадим прикрыл глаза, не воспринимая слова мелкого всерьез. - 13195. - Все-таки пять цифр, да? Я почему-то подумал, что их должно быть четыре, но на экранчик вполне влезала и пятая. Так почему именно эта комбинация? - Ну вот я сначала прикинул, что цифр может быть как четыре, так и пять, а потом… допустил, что этот код мы тоже можем подобрать, как и твой давешний пароль. Ну вот сам посуди, Вадик, если это космический корабль, с какой бы радости ученые стали кодировать дверь какой-то нашей с тобой личной информацией? - Но автопилот… - Надеюсь, ты не забыл, при каких обстоятельствах мы выяснили пароль к нему? - Ладно, колись, - Вадим приподнялся и поправил подушку, чтобы было удобнее опереть о нее спину. - Помнишь, ты меня в детстве учил шифровать тайные послания? Записывать буквы цифрами – ну по порядковому номеру в алфавите? - Точно! – хлопнул себя ладонью по лбу Вадим. - Я просто допустил, что все это, - Глеб обвел рукой каюту, - приход и ничего более, и ввел числовой код трех букв. И вуаля, огонек на двери тут же приятно позеленел. - ЛСД? – выдохнул, ни на секунду не задумываясь Вадим, Глеб лишь усмехнулся, явно довольный собой. – А что там внутри? - А вот внутрь я зайти уже не решился. Хотел предложить это сделать вдвоем. - Ну так вперед, - Вадим откинул одеяло и сунул ноги в кроссовки. Глеб тем временем соскользнул со стола и подошел к брату. - Может, сначала песню мне сыграешь? Ну что там у вас с Аликом получилось, а? - Шлак, - коротко резюмировал Вадим, заправляя шнурки внутрь кроссовок. - Вадик… - Глеб, зачем тебе это? – перебил его Вадим, поднимаясь и направляясь к выходу. – Я пишу шлак, но ты, слава богу, уже десять с лишним лет не имеешь к этому никакого отношения. Можешь этим гордиться. - Вадик, я… - Приревновал к Алику? Я это понял. Сути дела не меняет. Пойдем вводить код. - Не надо, - покачал головой Глеб, хватая старшего за локоть и втаскивая назад в каюту. Давай сделаем это потом, а сейчас… мы не закончили, ты прервался на написание своего величайшего хита. Кстати, как вы его назвали? - «Наш приход». - А, в том самом смысле, да? Или… - Или, - коротко бросил Вадим. – Во всех смыслах. Ну что ж, дверь и вправду никуда не убежит. - Ну и зачем ты это делаешь? – безжалостный голос Алика выплыл из пустоты космоса. – Неужели до сих пор все никак не отпускает? - Завидуешь? – пробормотал Глеб, распластавшись грудью по кушетке и уперевшись коленями в пол. - Еще скажи, что ты слышишь его, - прорычал Вадим младшему в ухо. - Скорее догадываюсь, что без него не обойдется ни одна наша интимная сцена. И предвижу его язвительные реплики. - Вряд ли он завидует, Глеб. Он нормальный человек. Не то что мы. - Нормальные люди не будут заниматься столь откровенным вуайеризмом, - усмехнулся Глеб. – Где он сейчас? У окна, да? – он повернул голову к окну, глядя прямо сквозь размытый силуэт Алика, и принялся бездумно хохотать. – Как все-таки жаль, что ты не настоящий Потапкин, а всего лишь убогое Вадово подсознание. Посмотрел бы я сейчас в глаза хоть кому-нибудь из наших знакомых, кто застал бы нас в таком виде. - Как знать, как знать… - едва слышно пробормотал Алик, не сводя взгляда с ритмично двигающихся бедер Вадима. - Ты и вправду чего пришел-то? – нашел силы выдавить Вадим, сжимая в пятерне уже существенно отросшие кудри Глеба. - Да вот хочу дождаться, когда вы закончите, и пойти с вами вскрывать дверь. Очень уж охота на его лицо посмотреть, когда он увидит, что там находится. - При таком раскладе, Алик, я точно не кончу, проваливай! – простонал Вадим. - Оооо, - обрадованно загудел Глеб, - стой, Алик, никуда не уходи, в этот раз все не закончится за пять минут, - и плотоядно ухмыльнулся. - Чтооо?! – возопил Вадим, на секунду замирая. – Да как ты смеешь?! Сам по три раза за заход кончаешь! - А мог бы и больше. Оставайся, Алик, пусть он покажет класс. - Я сейчас тебе не только класс, но и все остальное покажу, - Вадим ускорился, уткнувшись лицом в шею брата. Алик укоризненно покачал головой и отвернулся к окну, краем уха улавливая ритмичный стук и синхронные стоны. Когда Вадим, наконец, плюхнулся на пол рядом с утомленным Глебом, тот погладил его по плечу и поцеловал в ухо. - Включи мне этот свой Приход, а? - Непременно. Когда посмотрим, что же прячется за той дверью. - Боюсь, после этих новостей про песню вы вспомните в последнюю очередь, - деликатно встрял Алик. - Ладно, - махнул рукой старший, - иди в студию и слушай ее, найдешь на ноуте, он не запаролен. А я к двери. Догоняй. Глеб радостно вскочил и, на бегу натягивая треники, тут же исчез в коридоре. Стоя перед дверью в медблоке, Вадим задумчиво почесал в затылке, а затем ввел найденную Глебом комбинацию цифр. Световой сигнал на замке тут же позеленел, и дверь подалась, когда Вадим слегка толкнул ее плечом. В первые секунды он не увидел по ту сторону странной двери ничего, кроме всепоглощающей темноты. Здесь не было ни окон, ни ламп, ни хотя бы мало-мальской подсветки. Точнее, подсветка все-таки была, но столь тусклая, что глаза не сразу уловили ее. И исходил этот мутный тяжелый серый свет из расположенных вдоль стен ящиков, странно напомнивших Вадиму гробы. Он протер глаза и подошел поближе к первому же из них. - Алик, что это? – но Алик молчал. И Вадиму пришлось двинуться дальше. Он шел вдоль рядов подсвеченных стеклянных капсул, в которых лежали тела людей. Трупы? Это импровизированный космический морг? Вадим подошел поближе к первой попавшейся капсуле и обнаружил небольшую панель управления рядом с ней, на которую выводились… жизненные показатели лежавшего в ней тела – температура, давление, пульс. Температура тела составляла 20 градусов, остальные параметры также были значительно ниже нормы. - Что это? – снова пробормотал Вадик. – Они заморожены? Кто это?.. Он миновал еще несколько капсул, пока взгляд его не задержался на одной из последних – почти у самой задней стены. Лицо покоившегося за стеклом человека показалось Вадиму странно знакомым. Он остановился, подошел ближе, наклонился, чтобы получше рассмотреть, да так и замер с открытым ртом: прямо перед ним в капсуле в состоянии криосна пребывал его друг Альберт Потапкин. * * * - Хм… Таумата… - пробормотал Паша, прерывая длинный и сбивчивый монолог Марины Львовны. В эти минуты она внезапно преобразилась, перестала быть похожей на обычную кудрявую рыжеволосую даму, что встретила их однажды на пороге офиса, соседствовавшего с Ковром-звездолетом. Теперь оба студента словно бы видели, что это и вправду инопланетянин. И дело было даже не в странном выборе ФИО для паспорта, в игнорировании факта пола владельца этого паспорта. Марина Львовна в целом производила очень странное впечатление, будто бы когда-то давно, лет сто назад, ее отправили в криосон, а вот теперь разморозили – вроде бы человек, вроде бы не очень. - Кажется, это древнегреческий, - продолжал бубнеть Паша, не отрывая глаз от смартфона. – Множественное число от существительного «чудо». Чудеса, значит? Интересно, почему же для названия вашей планеты было выбрано древнегреческое слово? Марина ни на секунду не смутилась. - Скорее, совпадение. Созвучие. На нашем языке это слово просто означает планету. Как ваша Земля. Терра. Таумата, - она пожала плечами и поправила очки, которые явно носила исключительно для антуража. - Ну допустим. Но вот вы сказали, что принимали на свой корабль исключительно добровольцев. А ведь братья Самойловы ими не были. Мы притащили их вам в полной отключке, мы подделали их подписи под согласием. Мы даже результаты анализов фальшивые притащили… - Если уж быть до конца честными, - встрял Егор, - это были наши собственные анализы. - Хм. Ну в случае с ними нам пришлось отступить от регламента. Но только потому, что это были братья Самойловы. Видите ли, мы были очень заинтересованы, чтобы привезти на Таумату людей самых разных профессий. Заявок на места на корабле было подано гораздо больше, чем мы в итоге утвердили. Вот только соглашался на полет кто угодно кроме представителей творческого цеха. Ни одного художника. Ни одного писателя. Одни только технари да офисный планктон. - Гуманитарии не грезят космосом, - усмехнулся Егор. - И тут появляетесь вы и намекаете, что можете притащить целых двух музыкантов. В вашем лице мы просто сорвали джекпот. И не могли упустить такую возможность. Поэтому согласились на подлог. Да и кроме того, насколько мы поняли, ученый, помогавший нам зарегистрировать «Ковер-звездолет» был давним поклонником Агаты Кристи – как вы, наверное, уже догадались. В любом случае, в документах все чисто. По бумагам мы проводили небольшой психологический эксперимент. Ну вы в курсе. - Да, именно это вы нам наплели при первой же встрече. Это же были именно вы? - Моя соплеменница, - покачала головой Марина. - Вот почему она показалась нам столь похожей на вас. Просто вы с ней с одной планеты… А мы уже подумывали было сдать вас властям. Так зачем вам люди разных профессий? Вы же хотели осчастливить их, а какая при этом разница, сталевар это или менеджер по продажам воздуха? - Ну, Паш, ну ты чего, - толкнул его в плечо Егор. – Они, конечно, добрые и отзывчивые, но не Иисусы же Христы. Им тоже от нас была какая-то выгода. - В чем? В чем выгода тащить неандертальца в Нью-Йорк? Чем он поможет этому городу? - Свежим взглядом – раз. Но, я думаю, про свежий взгляд они вспомнили в последнюю очередь. Их первостепенной заботой было… - он не договорил и посмотрел прямо в глаза смутившейся Марине. - Мы и вправду пребываем в некотором культурном кризисе. Насколько мы знакомы с вашей литературой, нечто подобное описывал у вас и Достоевский в «Сне смешного человека», и Уэллс в «Машине времени». Мы живем при свершившемся коммунизме. Нам не нужно работать, чтобы выжить, и все свое свободное время мы тратим исключительно на… - Развлечения? – закончил за нее Егор. – Ваша раса превратилась в тупых бездельников, я правильно понимаю? И вы боитесь, что такими темпами снова со временем откатитесь к уровню австралопитеков, поэтому решили притащить кого-то менее развитого, чтобы они сподвигли ваших жителей хоть на какие-то телодвижения? - Вы слишком сгущаете краски, мальчики, - решительно помотала головой Марина. – Мы, конечно, пребываем в тупике, но не по части науки, с этим у нас все в порядке. А вот то, что у вас называется веским словом «лирика» в нашем мире постепенно сходит на нет. У нас нет конфликтов, драм, трагедий, войн, страданий, а писать только прекрасные истории со счастливым концом надоест любому творцу. Вот почему мы так стремились привезти на Таумату хотя бы одного земного художника – он покажет нам, как нужно творить и страдать, как вдохновляться, сам сотворит что-нибудь выдающееся и вдохновит наших творцов. Жаль, что мы нашли всего двоих, впрочем, остальные переселенцы, их истории, их реакция на наш мир может сильно подстегнуть нашу культуру. Впрочем, мы не собираемся останавливаться на достигнутом и через некоторое время закинем сети еще разок. Надо будет только тщательнее все продумать, чтобы больше не попасться на крючок к таким пронырам, как вы, - усмехнулась она. Егор с Пашей вдруг синхронно расхохотались, и Марина удивленно нахмурилась, наблюдая их нервное веселье. - Вот тут вы прогадали. Самойловы – вряд ли походящий для вас вариант. Они уже оба давно ничего не пишут и не смогут вдохновить ваших творцов на свершения. Плюс ко всему у них отвратительные отношения, и все, что вы сможете от них наблюдать – это бесконечные ссоры и разборки. - Это же прекрасно! – воскликнула тауматинка потирая руки. – Этого нам и нужно. Накал страстей, негативные эмоции дадут богатую пищу для новых сюжетов. Да и, кроме того, в новом мире им не на кого будет переключиться, они вынуждены будут терпеть друг друга едва ли не круглосуточно – как во время полета, так и после приземления. Что дополнительно накалит обстановку… - Да вы садисты… - покачал головой Егор. – Сколько полет длится? Поди не один месяц? Хоть бы в криосон их отправили. - Все добровольцы погружены в криосон, - тут же закивала Марина. – Кроме Самойловых. Это самые интересные и ценные экземпляры для нас. Мы должны были как следует изучить их поведение и их самих, прежде чем выпускать их на Таумату. Глеб – явно нервный и беспокойный тип, ему необходимо привыкнуть к мысли о том, что теперь никого из своего прежнего окружения кроме брата он больше не увидит. Пусть первые порывы агрессии схлынут, уступив место желанию творить. Новые условия жизни просто не смогут не подстегнуть их вдохновение. Каждый день в течение двух лет они будут видеть за окнами космос. Вадим, если не ошибаюсь, увлекается наукой, любит физику и астрономию. Убеждена, любой творческий кризис можно победить созерцанием великого и всепобеждающего космоса. Поначалу планировалось оставить бодрствовать всех переселенцев, чтобы они успели познакомиться и обсудить друг с другом их удивительное будущее, но потом поняли, что в таких условиях у наших Самойловых не будет шанса побыть наедине. Пришлось импровизировать по ходу и запирать пустующие каюты. - Ну хорошо. А почему вы-то еще тут и не улетели? - Причин несколько. Первая – мы будем продолжать искать добровольцев для отлета на Таумату. Поскольку первая попытка прошла не так гладко, как хотелось бы, мне нужно будет подготовить все для второй партии. Ну и вторая… - Муж опер? – не дал договорить ей Егор. - Не совсем. Скорее ученый. Тот самый холостяк. - Фу, гадость-то какая, - непроизвольно передернуло Пашу. – На зоофилию смахивает. - Отчего же? – удивилась Марина. – Мы один биологический вид и… - Избавьте нас от подробностей, прошу! – вскричал Егор, замахав руками. – Лучше еще что-нибудь про Самойловых поведайте. Есть у них шансы помириться? - Если бы они были там вдвоем, я бы расценивала эти шансы, как чрезвычайно высокие, но… - Но… остальные же должны быть в криосне? - Не совсем так, - покачала головой Марина. – С ними на борту бодрствует еще один человек. Точнее… не совсем бодрствует. В общем… - Только не говорите, что это Алик Потапкин! – в ужасе вскричал Егор, а Марина виновато опустила голову.