3. Любовь или чары: неоднозначный выбор?
17 августа 2020 г., 13:00
Тихая, безмятежная ночь опустилась на Хогвартс в своём обычном тёмном одеянии, скрывающем ото всех глаз пороки и самые сокровенные тайны людей, которые в дневном свете представлялись лишь оболочками добродетели, вычурного благородства и показным этикетом. На лесных просторах вовсю царила природная, по-своему дикая тишина, нарушаемая лишь отдельными звуками разных ночных птиц и причудливых зверей, что обитали как неподалеку от школьного замка, так и в глубинах тёмных лесов.
Запретный лес также не был исключением: в нём постоянно то кто-то промелькнёт, страшно откидывая тени на многочисленные деревья в сиреневой дымке, то кто-то ухнет, словно стая фазанов пронеслась по долине, а кто-то и вовсе издаст тихий, но пробирающий до дрожи, низкий рык, словно голодный бурый медведь, только что проснувшийся в своей берлоге.
В самой школе в это время суток не было слышно практически ни единого звука, что могли бы доноситься от разнообразных уголков комнат студентов, их преподавателей, даже от пустующих коридоров и аудиторий, в которых кроме ночного мрака всегда обитало постороннее шуршание изредка пробегающих мышей или сквозняка, залетавшего из открытых, каменных арок древних стен замка. Преподавательский патруль давно уже утих и, наверняка, уже посапывал в своих тёплых постелях и видел десятые сны после прошедшего, весьма трудного дня.
Всё буквально замерло в преддверии нового рассвета утренней зари, который, по-прежнему, приносил новый день со своими заботами, нередко головной болью от огромного потока информации из книг и начитанных лекций и какой-то непринуждённой радости от окончания очередного учебного года.
Студенты всех факультетов и курсов отдыхали в своих комнатах, полностью окунаясь в умиротворённое царство сновидений, за исключением одного гуляющего студента, что никак не мог найти себе хоть небольшое прибежище для ночлега. Неизвестно как выбравшись из слизеринских комнат и подземелий, он направился на поиски какого-нибудь укромного уголка, где можно было бы хоть как-то скоротать время и немного поспать перед новой встречей со своим возлюбленным.
Этим блуждающим нарушителем основных правил Хогвартса на этот раз стали не Питер или Сириус, что обожали разгуливать с помощью своей же созданной карты по замку именно ночью, ища приключения на свою пятую точку, а Гарри Поттер, что остался без своих друзей и даже своего будущего.
— Чёртов Снейп и его… восхитительная задница… Стоп! Что я несу? Это же полный бред! Я перенёсся по прихоти этого малахольного брюнета на двадцать лет назад и по ходу мне отсюда не выбраться. Что же делать-то теперь? Думай, Гарри, думай! Придумал! Надо пойти к профессору Дамблдору и всё ему объяснить. Он ведь в это время уже здесь работал, по-любому выручит. Хотя… А-а-а-а, это всё не то! Что я ему скажу? «Здравствуйте, профессор Дамблдор, я — Гарри Поттер, пришёл к вам из будущего непонятно как, влюбился и трахнул вашего будущего подчинённого. Не подскажете, как мне попасть обратно?». Ничего, Севочка, мне бы только к тебе вернуться, а там я тебе отомщу. Нет, два раза отомщу! — забубнил гриффиндорец, продолжая бесполезные поиски долгожданного ночлега.
Вдруг из-за тёмного угла стала двигаться непонятная тень взрослого человека в сторону парня, готовая вот-вот настигнуть ночного хулигана и заодно назначить наказание и снять, видимо, лишние баллы с его факультета.
Гарри уже несколько раз чертыхнулся про себя, машинально ища хоть небольшое укромное место, которое должно было на время отвести неустанный взгляд случайно появившегося, ненужного свидетеля, что мог сорвать всю любовную операцию двух горе-любовников. «Ну, Снейп, погоди! Блядь, ты точно у меня получишь!» — снова выругался про себя Поттер, пытаясь слиться с каменной стенкой возле небольшого светильника, что, как на удачу, слишком тускло горел.
Однако Гарри испытал куда больше страха не от того, что будет раскрыт каким-то человеком со стороны, а от того, что практически рядом с ним медленным, прогулочным шагом прошла его декан Минерва Макгонагалл. Правда, в этом времени, в которое неожиданно попал Гарри, у неё было на несколько сотен морщин поменьше.
Былую привлекательность разбавлял коронный стальной взгляд, поэтому Гарри на секунду подумалось, что профессор Макгонагалл перенеслась во времени вместе с ним. Немного постояв около одной из картин с видом на зимний Хогвартс, Минерва снова продолжила свой путь по направлению к башне Гриффиндора, проверяя таким образом, все ли ученики на месте и есть ли нарушители в виде всё той же Мародёрской банды.
Как только декан Гриффиндора удалилась на приличное расстояние, Гарри немедленно, чуть ли не бегом поспешил в противоположную сторону, сам пока не зная, куда мчится. Постоянно озираясь в полумраке и стараясь не сбиться с того курса, по которому, якобы, Поттер шёл, парень чудесным образом наткнулся на голую стену без различных картин, ковров и прочих изысканных вещей, некоторые из которых не сохранились до времен обучения Золотого трио.
— Это ещё что такое? — недоумевал гриффиндорец, аккуратно ощупывая каменные кирпичики рельефного типа.
Внезапно стена задвигалась, отдавая глухим звуком на весь тёмный коридор и явно привлекая к себе ненужное внимание, и на её поверхности стал вырисовываться необычный рисунок в виде металлических, витиеватых растений и многочисленных цветков от пола до потолка. Спустя несколько секунд перед Гарри появилась причудливая дверь из этого природного узора, что загадочным образом вела внутрь какого-то пространства замка.
— Как же я сразу не догадался?! Это же Выручай-комната, — обрадовался Поттер, поворачивая ручку двери. — Но как она могла появиться, если я не проходил мимо неё три… Точно!
Парень был несказанно рад тому, что сам Хогвартс снова пришёл ему на помощь, чтобы тот смог скрыть свою неожиданно проявившуюся, любовную оплошность. Как только Гарри зашёл внутрь огромного, словно бесконечного, пространства комнаты, замысловатый, металлический узор снаружи коридора школы тут же исчез, пряча секрет нового вожделения Северуса ото всех любопытных глаз.
Перед впечатлённым юношей комната предстала весьма красочно и в несколько ином виде: стены из полутёмного синего цвета мгновенно окрасились в светло-бежевые тона; огромные люстры оранжевого цвета превратились в желтоватые китайские фонарики, что тут же осветили практически ничем не заполненную атмосферу уюта и тепла волшебной комнаты; в центре комнаты расстелился мягкий, в красную крапинку ковер, на котором довольно удобно расположилась огромная кровать с резными спинками из красного дерева и чистым постельным бельём бордового цвета, под стать факультета прибывшего сюда парня.
Рядом с ней находились две небольшие тумбочки из того же материала, что и кровать, и просторный дубовый стол, на котором расположились некоторые письменные принадлежности и несколько листов бумаги лимонного цвета, которые Гарри мог использовать так, как сам того пожелал бы.
Около стола находилось удобное кресло чёрного цвета с маленькой подушечкой для поясницы, на ножках которого улеглись головы грозных львят, словно готовых охранять своего владельца столько, сколько на это потребуется их жизней и времени. Так как Поттеру необходимо было готовиться к предстоящим экзаменам так же, как и молодому Снейпу, неподалеку от постельного места появились два огромных шкафа со всеми важными книгами по магии, которые Гарри обязан был читать за все годы своего обучения в Хогвартсе.
Однако времени у юноши было не так много, чтобы хорошо выспаться и заодно рассмотреть всё, что только смогла предоставить ему Выручай-комната, а потому он решил поскорее отправиться в постель, вспомнив, что попросить у своей «помощницы» немного еды для быстрого перекуса не получится.
Быстро раздевшись и аккуратно сложив свою верхнюю одежду на рядом стоящий стул, Поттер впервые улегся на довольно просторную и такую комфортную постель, что разительно отличалась и по размерам, и по удобству от постельных лож Хогвартса, и, тем более, Дурслей. Гарри с удовольствием откинулся на чистейшую простыню, что пахла разнообразными травами и настраивала на спокойный и безмятежный сон, отчего юноша невольно задумался над тем, чтобы заняться любовью здесь, на этой просторной кровати вместе со Снейпом.
— Я думаю, он не будет против такого предложения, — удовлетворённо выдохнул парень, невольно вспоминая прошедший вечер в комнате будущего, ненавистного профессора. — Интересно, а что за квиддичный постер висел у Северуса? И почему один из студентов был весь уделан маленькими дротиками? Хмм… Надо будет спросить у него…
Невольно в голове Гарри всплыли новые образы, совершенно несопоставимые с тем, каким Снейп стал в его будущем, когда он язвительно и весьма тошнотворно преподавал своё любимое зельеварение. Юноша мог так долго сравнивать нынешнего и прошлого Северуса, пока лёгкое возбуждение снова не накрыло его с головой, снова затягивая в омут страсти и непреодолимого желания.
— Какая муха меня укусила, что заставляет думать меня об этом… мерзком… нет… чертовски красивом мужчине… Чёрт бы тебя побрал, Северус! Мать твою, я засну сегодня или нет?! — взвыл Гарри, откидывая нагретое одеяло в сторону и начиная вновь надрачивать себе, представляя с закрытыми глазами, как он опять берёт Снейпа в его собственной комнате.
Усталости как не бывало, Поттер снова был готов довести себя до очередного оргазма, как в его голову ворвалась весьма странная, но такая очевидная мысль: как он мог дрочить на какого-то человека своего же пола, если Гарри вовсю крутился только с девчонками? А как же Джинни, которая поддерживает и любит его уже не первый год? «Да ну их, к лешему, этих баб! Все они одинаковые!» — подумал невольный путешественник во времени и отмёл все сомнения.
Поттера никогда не тянуло на парней, тем более взрослых мужчин, а тут происходит странное дело, которое запутывалось еще больше, когда гриффиндорец в него погружался. Возбуждение от этого не пропало, но и многочисленные вопросы также никуда не испарились, оставляя парня всё равно в лёгком шоке от того, что в его жизнь нечаянно нагрянуло и свалилось, словно первый снег на голову.
Чуть тряхнув своей макушкой, Поттер с лёгкой досадой понял, что забыл снять очки перед тем, как лечь спать. «Моя голова забита всякой дурью» — снова заговорило сознание Поттера. «Вот именно» — отметил про себя уже владелец этой вихрастой макушки, повторно возвращаясь к интимному занятию в новой постели.
Выручай-комната приглушила свет, оставляя тяжело дышавшего гриффиндорца практически наедине, не считая молча стоявших книг, что солидарно взирали на безудержность и потребность молодого парня. Гарри ни на минуту не останавливался, водя то медленно, то быстро по всей длине вставшего члена рукой, постепенно набирая обороты и темп при каждом ярком воспоминании о сексе Люциуса и Снейпа. Прежде всего, он больше заботился о своих ощущениях, что становились более неповторимыми и даже необычными, так как именно такой сексуальный опыт Поттер имел впервые, как и все происходящее вокруг него.
Гарри вилял бедрами, старался как можно сильнее насадиться на свою же руку, не забывая оглаживать голое, подтянутое тело, но не смог до конца почувствовать таких прекрасных ощущений. Несколько раз разочарование накрывало Поттера, не давая тому нормально достигнуть оргазменного пика и, соответственно, получить нужную разрядку для своего организма. Сбивчивое дыхание, бешено колотившееся сердце юноши и чуть влажная постель говорили о том, что пора бы уже кончить и заснуть спокойным сном, восстанавливая свои силы перед следующим испытанием с Северусом. Увы, вечернее перенапряжение и неправильное перераспределение сил давали о себе знать.
— Ну же… Вот, сейчас… — застонал Поттер, но блаженная нега не хотела приходить к нему, вызывая в нем некоторую злобу и бессилие одновременно. — Ещё немного…
Прошло довольно много времени, а Гарри не прекращал надрачивать окончательно вставший и даже чуть покрасневший член, что требовал окончания банкета, который происходил во всей своей красе. Гриффиндорец уже подумывал о каком-нибудь заклинании, чтобы при помощи магии довести себя до предела и, в конце концов, излиться спермой на свой же напряжённый живот. Но, словно нарочно, удовлетворение не приходило, а желание внизу живота лишь усиливалось с каждым прикосновением к жаждущей плоти, ставшим такими чувствительными соскам и нежной кожи, которая будто специально лоснилась и просилась в чьи-нибудь сильные руки.
К сожалению, гриффиндорец знал не так много хороших заклинаний, которые помогали ему в реальной жизни в борьбе с Пожирателями Смерти, с дементорами и прочей нечисти, что не раз норовились убить мальчишку в Хогвартсе и за его пределами. Вероятно, сама Гермиона могла знать, но её и в помине ещё нет в этом семьдесят шестом году… Хотя, стоп! Даже если она и смогла бы помочь Поттеру в его нелёгкой и довольно нелепой ситуации, то возникает следующий вопрос: откуда Гермиона их знала? Ответ простой: из книг. Тогда какие это были книги?
Из общедоступной секции или особой, куда заходить было строжайше запрещено? Как бы там ни было, а вывод в голове Поттера пришёл сам собой: лично он не знал никаких таких специальных заклинаний, которые разрешили бы его ставшую получасовой проблему, что никак не хотела проходить сама.
— Снейп, блядь! Что ты наложил на меня? — простонал Поттер, так как на большее у него просто не хватило сил. — Что ты со мной сделал?
Кучу мыслей так и продолжали бы литься рекой вместе с нескончаемыми вопросами, пока Гарри снова не усилил нажим на подрагивающую плоть и не выкрикнул несколько раз имя своего возлюбленного, который, словно силой мысли, помогал гриффиндорцу, наконец, кончить. Гарри с трудом переводил тяжёлое дыхание вперемежку со сбивчивым пульсом, не давая юноше спокойно перевести дух и прийти в нормальное состояние.
— Хорошо бы… пойти в душ, — прошептал Гарри одними губами.
Не успел очкарик высказать еще одно предложение, как из разъехавшихся бежевых стен появилась небольшая кабинка с душем и со всеми необходимыми принадлежностями в виде геля и шампуня, где Поттер мог привести себя в порядок и лечь, наконец-таки, спать в свою уютную постель.
— Прекрасно, — устало выдохнул гриффиндорец, немедленно направляясь в душевую кабину. — А теперь спа-а-а-ть…
***
Спокойная, по-весеннему, прохладная ночь прошла утомительно и весьма напряжённо не только для Гарри, но и для его второй половинки. Проспав буквально несколько часов, Северус открыл глаза и оглянулся в своей полутёмной комнате, в которой сладко посапывал еще один, правда, самый главный возлюбленный — староста всего факультета. Нащупав волшебную палочку под подушкой, Снейп аккуратно зажёг маленький огонек на её конце и тут же заметил три большие книги, появившиеся у него на тумбочке благодаря Люциусу, что взял их для своего любимого. Северус решил сразу же начать штудировать одну из них, чтобы потом обсудить прочитанное с Малфоем, который, наверняка, уже прочитал половину всей библиотеки Хогвартса и почерпнул наиболее важную информацию для себя, особенно в области тёмных магических практик. Снейп знал, что брать книги к себе в комнату не то, чтобы запрещено, а строго воспрещается, так как бывали случаи в прошлом, когда брались особо ценные труды по той же истории магии и либо не возвращались, либо терялись где-нибудь на огромных просторах Хогвартса. Но здесь был особый случай: Малфой пользовался определённым кредитом доверия не только среди обычных преподавателей, но и у самого директора, который позволил Люциусу читать некоторые книги и в небольшом количестве в комнате при одном условии, что всегда будет их возвращать в целости и сохранности ровно через пять дней. Староста также понимал, что его возлюбленный обожал не только его, но и чтение как основное хобби, с помощью которого черноволосый парень не просто вчитывался в каждый фрагмент текста, а словно употреблял научные труды разных волшебников вместо завтрака, обеда и ужина. Именно с этой целью Люциус захватил любимому человеку сразу три книги, зная, что Северус их заглотнёт залпом и даже глазом не моргнёт. Прошептав специальное заклинание, Снейп сделал из воздуха небольшие магические часы, чтобы посмотреть, сколько вообще времени. — Половина четвертого утра, — зевнул черноволосый юноша, также быстро убирая воздушные часы. Слизеринец осторожно уселся на кровати и откинулся на свою подушку, беря с тумбочки первую книгу и тут же окунаясь в мир тёмной магии с головой. На некоторых страницах была проставлена печать Особой секции библиотеки, откуда книги вообще никак нельзя было пронести или вынести из помещения. — И как ему это удаётся, понятия не имею, — прошептал Северус, косясь на своего любимого блондина, что крепко спал, не обращая внимания на ночные действия черноволосого юноши. Однако Снейпу не удалось прочитать и двадцати страниц, так как внизу живота неожиданно появилось желание обладать своим вторым возлюбленным из-за того эффекта зелья, который вынужден был влиять ещё долгие два дня. Слизеринец об этом пока не знал, но ему было и не до этого, потому что возбуждение брало своё, а разум отказывался нормально функционировать, прося лишь одного — жаркого и неутомимого секса. В отличие от Поттера, который мог смело и стонать, и насаживаться на руку, и даже после всего столь непристойного процесса со стороны принять душ, Снейп был скован тем, что в комнате находился не один, а с Малфоем. Он уж точно мог заподозрить что-то неладное, тем более ночью, если слизеринский заучка вдруг внезапно в полумраке начнёт стонать и испытывать оргазм при появлении только одного образа Гарри. Северус снова углубился в чтение, думая, что так сможет охладить свой рассудок и направить мысли в правильное, учебное русло, где им и было место. Но чем больше он поглощался в увлекательное пособие по тёмным искусствам, тем его возбуждённая плоть всё больше натягивала чёрную ткань нижнего белья, пытаясь освободиться и получить нежную ласку со стороны своего обладателя. — Нет, только не это, — прошелестел Снейп, откладывая книгу на тумбочку и машинально ища способ, как снять нежелаемое напряжение. Все его относительно тихие метания по комнате привели к тому, что староста факультета всё-таки проснулся и не сразу понял, что вообще происходит с его возлюбленным. — Котёнок, а ты чего не в постели? — сонно спросил Малфой, заставляя буквально остолбенеть Снейпа и пригвоздить его на том месте, на котором тот застыл. — Да, я… ну… тут такое дело… я… — Мой сладкий котёнок не может уснуть, не так ли? — более уверенным голосом произнёс Люциус, приподнимаясь на локтях в постели. — Люмос. Комнату озарил ещё один маленький огонек света от волшебной палочки старосты. Направляя его в сторону Снейпа, блондин с удовольствием отметил про себя, что черноволосый слизеринец был почти полностью обнажен и, кроме того, сквозь чёрную ткань боксеров виднелся вставший член, неумолимо просящий ласки. Люциус довольно хмыкнул, откидывая свое одеяло и сразу же направляясь к Северусу, который любопытно рассматривал своего возлюбленного. — Люц, ты чего? — начал было заучка, но ему не дал договорить похотливый рот старосты факультета, который так назойливо вторгся во влажное пространство рта Северуса. — Мой любимый котёнок, я смотрю, ты хочешь немного поразвлечься? Предутренний секс? Любимый, как это мило с твоей стороны, — словесно ласкал Малфой черноволосого слизеринца. — Тогда иди ко мне, я помогу тебе решить твою большую проблему. — Люц, не надо… — обречённо выдохнул Северус, быстро пересекая уютную комнату и опять укутываясь в остывшее одеяло. — Ты прав, стоя неудобно заниматься. Лучше лёжа, — улыбнулся Малфой, последовав за возлюбленным и усевшись на него сверху. — Ты хочешь по полной или же обычный минет, котёнок? Снейп сглотнул при одной только мысли, что староста собирался его оттрахать по полной и вдобавок не прочь сделать восхитительный отсос. И всё это за какие-то двадцать минут, за которые спадёт и напряжение, и внизу живота утихнет желание, что снова начинало покалывать, проходясь по всему телу словно мелкими, хирургическими иголками и задевая каждую чувствительную точку на теле юного волшебника. — Ну так? Как ты хочешь? — повторил староста, лаская нежную мочку Снейпа, дразня и добавляя масла в страстный огонь. — Люц, любимый… пожалуй… можно начать с… — ответил Северус, снова немного зажимаясь, даже при свете тусклых огоньков. — Сладкий, дорогой котёнок, с чего мне начать? — опять не унимался староста, который точно знал, что нужно именно сейчас своему возлюбленному. — С… минета, — смутился Снейп, закрывая чёрные глаза, радужка которых практически полностью слилась с основным цветом глаз владельца. — Не могу отказать тебе в этом удовольствии, — чуть ли не замурчал Люциус, немедленно, без всяких дополнительных прелюдий опускаясь к подрагивающей плоти. — Только у меня к тебе есть одно предложение. — Какое? — закусил губу Северус, чтобы раньше времени не застонать. — Во время минета ты будешь… читать, — улыбнулся блондин, — чётко и с выражением. — Я… у меня не получится, — забеспокоился Снейп. — Поверь, это будет поистине интересно и завораживающе. Хочешь, что-нибудь по зельям почитай. Нам же скоро предстоит экзамен по ним сдавать. А хочешь, новые книги начни изучать. Только вслух, чтобы я слышал каждое твоё слово. Идёт? — Попробовать можно, — улыбнулся черноволосый слизеринец. С помощью волшебной палочки он открыл тумбочку и призвал к себе небольшой учебник по зельеварению, с которым чуть ли не спал в обнимку каждую ночь, словно это был для него своего рода талисман или оберег от злых духов. Открыв его на первой попавшейся странице, Северус начал монотонно читать про состав какого-то сложного зелья, перечисляя все основные характеристики и свойства каждого ингредиента. — Умница, котёнок! Продолжай в том же духе, — поощрил блондин возлюбленного, беря в рот красную головку члена и сразу начиная движения вверх и вниз. Найдя подходящую, удобную для себя, позу, Малфой продолжил ласкать самый красивый и дорогой орган Северуса в такт читабельному темпу черноволосого слизеринца, который менялся в зависимости от наступления нестерпимого удовольствия. Иногда Снейп прерывался, перескакивая со строчки на совершенно другой абзац, а бывало, что в порыве страсти перелистывал несколько страничек учебника, попадая на совершенно иное приготовление зелья, из-за чего у старосты получилась небольшая каша в голове от наплыва разной информации. — Котёнок, ну-ка, давай ещё раз прочти про антидот против змеиного яда. Я, по-моему, упустил некоторые детали относительно его варки и использования, — нахмурился Люциус, полностью выпуская из рук вздёрнутый вверх член слизеринца и делая сосредоточенный вид на очередном прослушивании небольшого текста. — Я… прочитал… дважды, — прохрипел Снейп, снова откидываясь на подушку и виляя бедрами так, что даже староста не мог вытерпеть такого настроя. — Хорошо, еще раз, и ты сможешь кончить, мой сладкий, — нараспев проговорил Малфой, снова принимаясь за свою работу. Снейп попытался снова сконцентрироваться на постоянно прыгающих буквах и на рецепте самой мази, которую он с легкостью варил на предпоследних уроках у профессора Слизнорта. За этот антидот Снейп принес своему факультету добрую половину баллов, так как смог помочь приготовить его не только старосте, но и другим из его окружения. Однако сейчас, когда Люциус так восхитительно отсасывал своему возлюбленному, невозможно было сосредоточиться и выдать что-то дельное даже без подсматривания в учебник. Да, Северус практически все зелья знал наизусть, особенно те, что изобрел самостоятельно, без какой-либо помощи старших или своих друзей. Он мог с удовольствием рассказать про свойства или характер того или иного зелья, противоядия, мази, капель и прочих зельеварских лекарствах и разных жидкостях даже после того, как его разбудят посреди ночи и попросят всё перечислить. Снейп мог уже после окончания пятого курса определять с закрытыми глазами, где амортенция, а где крысиный яд, которым можно отравить не только маленьких, мохнатых существ, но и весьма надоевших двуногих. Но когда за дело брался его профессиональный обольститель и искуситель в любовных утехах, слизеринский заучка полностью терял свой разум и не мог больше нормально думать и грамотно отвечать на поставленные вопросы, погружаясь в сладкую пытку нежного, но одновременно грубого языка и сильных рук старосты факультета. —…корень асфоделя… мелко нарезать и… добавить… в кипящий… оох… — Не помню такого слова, как оох в этом учебнике, — довольствовался положением Малфой, продолжая испытывать терпение читающего слизеринца. —…состав в котле… Зелье должно загустеть… и превратиться в вязкую… Люц, прошу… — простонал Снейп, пытаясь достать одной рукой до белобрысой головы возлюбленного и заставить его хотя бы ускорить темп. Староста перехватил инициативу и прижал его руку к простыне, поднимая серьезный взгляд на изнемогающего Северуса. — Не разочаровывай меня, котёнок. Ты же хочешь получить разрядку? М? Черноволосый юноша утвердительно кивнул. — Я тоже так думаю. Поэтому дочитывай скорее, и получишь незабываемый оргазм в эти предрассветные часы, — романтично произнёс Малфой, проводя круговыми движениями по набухшей головке и уздечке алого цвета. —…в вязкую массу грязно-жёлтого цвета, — закончил читать абзац виляющий слизеринец. — Дальше, — подгонял блондин возлюбленного. — Данная мазь обладает такими свойствами, как… заживление и обеззараживание… при нанесении… на змеиный укус. Тогда рана медленно затягивается, не давая… яду действовать… дальше… Да, мой сладкий! Дааа… мой любимый… После нескольких секунд ускоренного темпа Северус, наконец-то, кончил прямо в рот своему возлюбленному, так любезно предоставляя тому глотать солоноватый вкус своей спермы. — Ммм… А ты у меня стал намного вкуснее, чем в прошлый месяц… Растёшь, котёнок. Таким образом, ты скоро станешь у меня большим, распушившимся котом, мой сладкий, — похвалил Снейпа белобрысый староста, нежно целуя в губы своего любимого, чуть покусывая их и передавая Северусу несколько белых капелек…***
Утро выходного дня озарилось ярким весенним солнышком на голубом небе с небольшими серыми облаками, которые намеренно не расходились в разные стороны, по-прежнему намереваясь сплотиться в огромную грозовую тучу для проливного дождя. Но нет: поднявшийся тёплый, впервые за эту весну, ветерок в считанные часы разогнал «непобедимую армаду», оставляя над Хогвартсом чистый, солнечный свет и прилетевших из тёмных лесов маленьких птиц, весело выводящих свою звонкую трель. На просторах пришкольной территории ещё стояла тишина, воспетая столетними каменными стенами и взращенная вековыми деревьями, что шелестом могучих крон охраняли магическое царство приюта волшебников всех времен. Здесь нельзя было найти такого местечка, где бы не чувствовалась магия, ее сила и энергия, восходящая из самой земли и окутывающая все природные ландшафты, которые только могли встретиться на её пути. Здесь все словно дышало волшебством, вибрация которого проходила сквозь все слои толстых, неотёсанных камней, подпитывая жизненными силами не только учеников разных возрастов, но и серьезных преподавателей-магов, что славились необычайными искусствами сильных чар. Первое дуновение ветерка в помещении, появившиеся ласковые лучи весеннего солнца — и комната любого человека из этого загадочного замка превращалась в уютный маленький уголок, из которого складывался целый живописный мир. Именно в таком чудесном свете потихоньку стали просыпаться юные обитатели школы, сладко потягиваясь в своих постелях и рассказывая своим друзьям, кому какие приснились сны. Ото всех факультетских гостиных можно было услышать приветливое «доброе утро» или «как спалось, дружище?», говорившее о том, что Хогвартс уже не спал, а встречал еще один тихий, но полный различных приключений день. В Слизерине тоже была своя атмосфера первого пробуждения, когда от зелёных тонов строгих стен отступал пугающий мрак, и начинали играть первые солнечные зайчики — предвестники хорошей погоды. Студенты лениво полёживали в своих кроватях, так как прекрасно знали, что спешить им некуда, а значит, впереди ещё много дневных часов, за которые можно наверстать слегка пропущенное утро. — Любимый котёнок, доброе утро, — вполголоса произнёс Малфой, нежно целуя своего возлюбленного за ушком. — Выспался? — Ммм… доброе утро, Люц, — сонно ответил ему Снейп, нехотя переворачиваясь на другой бок, чтобы лучше разглядеть блондина, лежащего позади него. — Мне так нравятся твои глаза. Открой их, — улыбнулся староста, чуть приглаживая взъерошенные волосы Северуса по бокам. Снейп не мог противостоять такому нежному голосу, обладатель которого являлся чистокровным аристократом во всех смыслах этого слова. Это видно было и по его манере общения, и по спокойному нраву, и горячему, но сдержанному восторгу отзывчивого тела черноволосого слизеринца, что практически не отходил от своего главного защитника, друга по факультету и любовника по совместительству. Снейп буквально восхищался этим белобрысым парнем, что не давало ему ни малейшего желания смотреть на других юношей или же девушек, не считая, конечно, платонической любви к Лили. Однако мироощущение Северуса менялось кардинальным образом при появлении еще одного вихрастого очкарика, что буквально разделил молодое, горячее сердце черноволосого слизеринца. Снейп где-то в глубине души понимал, что, если Люциус узнает о тайном любовнике, непонятно откуда появившемся и, к тому же, так легко заполучившего его за какие-то несколько минут, староста факультета за это уже не погладит по голове своего «котёнка» и в нос не поцелует. Нужно было действовать и срочно, пока Малфой ничего не прознал и не навалял своему горе-любовнику, погнав его самой отвратительной волшебной метлой, какая только могла найтись в Хогвартсе. — Тебя что-то беспокоит? — спросил Малфой, словно считывая информацию с чёрных угольков Снейпа. — Всё нормально, любимый, — спокойно ответил он, осторожно притягивая за шею блондина и кладя его голову себе на грудь. — Ты очень красивый. Я никому тебя не отдам, — промурлыкал Люциус, вдыхая аромат многочисленных трав Снейпа. — А как же Нарцисса? — невзначай спросил парень. — А ты ревнуешь? — ответил вопросом на вопрос Малфой в своей привычной манере. — Нет, что ты… Ну, просто, неправильно это всё. В той жизни, которая будет после школы, нашим отношениям не будет места. Каждому из нас надо будет обустраивать собственную жизнь, репутацию, положение, а то, что сейчас между нами… — Котёнок, не говори ерунды. Цисси — моя официальная любовь для всех, ты же — мой самый верный друг, и даже больше, не только по учёбе, но и в познании сексуального совершенства. Я же не могу выпустить тебя в мир совсем неподготовленным и непросвещённым, — рассмеялся староста, приподнимаясь на локтях и с любовью в глазах смотря на своего черноволосого заучку. — Я знаю, потому и люблю, — коротко ответил Снейп, снова утонув в серых, бездонных глазах белобрысого обладателя. — Ладно, у меня сегодня есть одно дело, которое мне непременно нужно решить. Я так понимаю, книги ты уже видел и даже засел за них? — полюбопытствовал Малфой, вставая с постели Снейпа и мигом заправляя свою с помощью волшебной палочки. — Ещё бы! Это самые ценные книги, которые я только держал в руках. И как тебе это удаётся? — улыбнулся Северус. — У меня свои каналы есть, как раздобыть такие вещи. Не заморачивайся, лучше прочитай их, а потом, если у тебя будет желание, обсудим их, — ласково произнес блондин, напоследок целуя своего возлюбленного и тут же направляясь в ванную. У Снейпа тоже было своё дело, любовное и жутко желанное, не дававшее покоя слизеринцу с самого первого появления странного эффекта выпитого зелья, свойства которого он никак не мог разгадать, и свалившегося на него патлатого очкарика, что волновал его сердце даже по ночам. Да, Малфой справлялся со своими интимными обязанностями со Снейпом как никто лучше, а Северус, в свою очередь, стремился посылать как можно больше ответных импульсов на ласковые прикосновения рук аристократа, его «сладких» губ и особенно прекрасного члена. Но действие зелья Мародёрской компании никто не отменял, а потому черноволосого парня так и тянуло прикоснуться к губам того самого очкарика, который также желал всем сердцем кончить в руках слизеринца и застыть нежным поцелуем на его губах. Дождавшись, когда блондин покинет их совместную комнату, Северус быстро принял так полюбившийся ему прохладный душ и, одевшись в привычную одежду с чёрной мантией своего факультета, направился на поиски второго возлюбленного. Это оказалось довольно просто, если учитывать огромные пространства и полутемные коридоры замка, некоторые из которых вели в тайные места, куда было запрещено ходить студентам школы. Снейп словно чувствовал запах похоти очкарика сквозь многочисленные волны разных ароматов одеколонов парней и сладковатых духов юных волшебниц. Северус прикрыл глаза, будто учуяв дивный запах редкого растения, что расцвело буквально на несколько секунд, чтобы потом исчезнуть и снова сокрыть свое причудливое явление. Мелкими шагами он пробирался сквозь душистые дебри к своему объекту воздыхания, как вдруг наткнулся на что-то тёплое и до боли знакомое и по еловому аромату, и крепкому телосложению, и грубой ткани вчерашней одежды. «Это он» — пронеслось в голове у слизеринца, осторожно открывая глаза. — Меня ищешь? — улыбнулся очкарик, тут же припадая к губам черноволосого юноши, что своим травяным ароматом манил его к себе. — Д-да… — содрогнулся Снейп, глубоко проникая в рот нового возлюбленного и увлекая его за собой в водоворот новых ощущений. — Пойдём ко мне. Тебе понравится то место, в котором я ночевал и вспоминал только тебя, — прошептал Гарри, ласково беря под руку Северуса. — С удовольствием, — коротко ответил парень, сцепляя свои пальцы с грубыми пальцами очкарика. — Там-то мы и займёмся любовью… — Непременно, — подхватил Поттер, заводя Снейпа за нужный угол. Перед слизеринцем предстала пустая каменная стена с оголёнными в некоторых местах кирпичиками тёмно-серого цвета, на которой медленно стал вырисовываться узорчатый, металлический рисунок из листочков растений. Перед двумя юношами в своем строгом величии предстала Выручай-комната, любезно приглашая в своё уютное пространство два противоборствующих факультета. — Гарри, так это та самая комната, в которой я люблю сидеть один, — озарился счастьем черноволосый слизеринец, быстрыми шагами отмеряя ширину «ночлега» его возлюбленного. — Тебе понравится у меня, — улыбнулся Поттер, проникая внутрь следом за Северусом. Слизеринец оглянулся по сторонам и тут же заметил огромные шкафы с разнообразными томами и трудами ученых-волшебников и их последователей. У Снейпа перехватило дыхание, как только он подошел ко вновь сформировавшимся пыльным полкам, проводя по корешкам кончиками пальцев. — Нравится, да? — спросил гриффиндорец с нескрываемым желанием отыметь возлюбленного. — Ну, конечно! Ты только посмотри на эти собрания сочинений великого и знаменитого… Гарри… Северус не успел договорить свои хвалебные дифирамбы в честь ещё одного великого немецкого волшебника Альбрехта Кеммериха, которого он не раз перечитывал и использовал для своего научного интереса, как Поттер незаметно подошел со спины к слизеринцу и почти невесомо поцеловал его в тонкую кожу шеи. Ласково развернув слизеринца к себе, Гарри посмотрел томным взглядом в чёрные глаза с нежностью и странным, недобрым огоньком, что сверкал у парня отблеском любви. — Любое твоё желание исполнится, только попроси, — начал гриффиндорец, идя с козырей Люциуса. — Я хочу… те… бя, — заикался Снейп, чуть приоткрывая рот в предвкушении получения и удовлетворения сексуальных утех. — Жалко, что я раньше к тебе не пришел, — печально проговорил Поттер, толкая возлюбленного на свою мягкую кровать. — Ты даже представить себе не можешь, как я хочу вытрахать тебя прямо здесь и сейчас. — Тогда сделай это, Гарри, — с придыханием ответил слизеринец, выставляя руки вперёд для гриффиндорца. Очкарик решил немного потянуть время для небольшой прелюдии, начиная аккуратно раздевать любовника с небольшой застёжки на его мантии и медленно пробираясь к его чёрным, с несколькими пятнышками грязи ниже колен, брюкам. Попутно гриффиндорец сопровождал каждое своё новое движение какой-нибудь лестной фразой, что не раз ласкала слух и сильнее возбуждала черноволосого юношу. Кончиками пальцев Поттер провёл нежную дорожку от острых скул Северуса до его восхитительной плоти, о которой Гарри мечтал половину ночи, предвкушая, как он возьмёт её в рот и начнёт отсасывать в медленно-быстром темпе. Снейп буквально пылал от невыносимых прикосновений тёплых рук гриффиндорца, что нарочно заставлял того плавиться и отдаваться в сладкий плен нарастающих чувств. — Мне нравится… немного пожёстче, — тихо сказал слизеринец, прикрывая чёрные глаза от залившей его лицо краской стыда. — О, Северус… — выдохнул Гарри, поудобнее устраиваясь у него на коленях. — Не прячь свой взгляд… Ты прекрасен в своем истинном обличии… Чёрт бы тебя побрал! Что же ты со мной делаешь? Вопрос оказался риторическим, так как на него не было чёткого ответа. В этом, собственно, и не было никакого смысла, когда Гарри опять прошёлся по бледной коже слизеринца влажными поцелуями вдоль шеи, немного задерживаясь на ключице и розовых сосках. Снейп завел руки за голову, чтобы вновь не мешать новому возлюбленному совершать нехитрые действия в адрес чувствительного тела. Нежно, словно боясь нанести какой-нибудь ущерб почти идеальной коже, гриффиндорец осторожно вобрал в себя красную головку члена, медленно посасывая её и кружа острым кончиком языка по всей её округлости. Северус потерял счёт времени за считанные секунды нахлынувшего удовольствия, рвано дыша ставший тёплым воздух, что отдавался в лёгких раскалённым металлом. Гарри не спешил, он решился все-таки оттрахать ненавистного, но чертовски привлекательного врага, который, к тому же, сам направился в его руки без малейшего сопротивления. Поттер помнил про ранее сказанную просьбу своего любовника, а потому резко, без всякого предупреждения, вставил внутрь давно подготовленного ануса сразу два пальца, наращивая темп и скорость движений. Гарри не забывал и про самый чувствительный орган слизеринца, буквально трахая свой рот то медленными, то быстрыми толчками его налившимся кровью членом. — Дааа… милый… сильнее… ещё… — стонал в голос Северус, потеряв всякий стыд и контроль над собой, с наслаждением насаживаясь то на пальцы юноши, то на его влажный, тёплый рот. — Как пожелаешь, Северус… Поттер немного подтолкнул возлюбленного на середину кровати, чтобы легче было устроиться в длинных ногах слизеринца, и навалился на него всем своим весом. Гриффиндорец с напором начал целовать губы Снейпа, опять покусывая их и проводя языком по всем его влажным внутренностям и белым зубам. Нехотя оторвавшись от него, Гарри тыльной стороной руки вытер пот со лба и принялся пристраиваться к его упругой попе. — Ты восхитительный, — простонал гриффиндорец, закидывая ноги слизеринца к себе на плечи и медленно входя в него. — Резче, — выпалил черноволосый заучка, сильнее насаживаясь бедрами на твёрдую плоть Поттера. Здесь очкарик не стал сдерживать себя, нервно закусив свою губу и принявшись трахать любовника в бешеном темпе, лихо доводя себя до оргазменного всплеска. Однако парень успел вовремя остановиться и немного охладить свой пыл, крепко зажмурившись и весьма прерывисто дыша. Он старался не смотреть на стонущего от разочарования Снейпа и спокойно восстанавливал бешенный пульс своего горячего сердца. Неожиданно сказанная дальнейшая фраза повергла в лёгкий шок слизеринца и только ещё больше возбудила гриффиндорца. — Спиной ко мне, лицом в подушку. — Гарри, прошу тебя… — Я хочу тебя, Северус, впервые за столько лет нашего общения… Сделай, как я прошу, — прошептал Поттер, зная, как Снейпу нравится шепот Малфоя в таком пикантном моменте. — О, любимый! Ради тебя… — недоговорил слизеринец, жёстко припадая губами к гриффиндорцу, словно для него Поттер стал подобием свежего глотка воздуха. Спустя некоторое время Снейп стоял на четвереньках перед возлюбленным, прогинаясь в пояснице, чтобы тому было удобнее взять его сзади. Очкарик невозмутимо сжал упругие ягодицы юноши и резко вошел в него, ловко двигаясь и попадая своим членом по самой чувствительной точке внутри слизеринца. Толчок, второй, третий — и Поттер с громким вскриком кончил на спину своему возлюбленному, тяжело дыша ему куда-то в середину позвоночника и содрогаясь в оргазменных судорогах. Снейп только догонял Поттера в своем восторженном оргазме, финишируя на этот раз последним и с томным рыком падая на чистую постель гриффиндорца. «Не так уж и противно» — пронеслось в голове очкарика, как только он попробовал вязкую сперму Снейпа на вкус. — А почему должно быть противно? — прошептал уставшим голосом Северус, переворачиваясь к Поттеру и встречаясь с его зелёными глазами чёрным взглядом своих. — Опять читаешь мысли? — Учусь читать чужие мысли, — улыбнулся Снейп. — Твою мать! Северус, я точно когда-нибудь тебя убью, но не сейчас, — откликнулся гриффиндорец, целуя в щёку черноволосого парня. — Ты любишь его? — Кого? — недоумевал юноша. — Ну, того блондина с хвостиком… Он, вроде, у тебя староста. — Конечно. Но я не только его люблю, еще и тебя, — нежно прошептал Снейп, запуская одну руку во всё ещё влажные волосы. Вдруг дверь Выручай-комнаты раскрылась, и в светлое, сокрытое от многих глаз помещение вошёл тот самый староста Слизерина, который везде искал своего возлюбленного. Он никак не мог застать такую картину перед своими глазами, застывая на месте и ловя с поличным своего любимого человека. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?! — гневно проговорил чистокровный волшебник-аристократ, таращась во все глаза на обнажённого Снейпа и совсем не замечая обнимавшего его завихрастого очкарика…
