Dark days

      Кову ворочался с боку на бок, нервно что-то бормоча под нос. Король вот уже который час пытался уснуть, но некое чувство, то ли тревога, то ли разочарование, не давало ему это сделать. Зеленоглазый пробовал лечь на разные бока, в разные позы — всё тщетно. Королю не хотелось будить своей бессонницей прайд, поэтому он решил всё-таки сходить к Раффики за порцией трав. Разомкнув глаза, лев начал медленно пробираться к выходу из пещеры между больших львиных туш, очень осторожно, чтобы уж точно никого не задеть. На самом краю рядом друг с другом спали Накала и Сахиджи, поэтому преодолев их хвосты, наконец-то он был свободен. Кову также тихо пошёл по каменистому склону пещеры, но… не дошёл.       Такое может быть? Нет, он не верил… на краю Скалы Предков сидела его сестра. Да, да, совсем живая сестра без ран и крови. Её тело мерцало звёздами, а сама она была чуть прозрачна. Взгляд её был радостно-печален.       Король замотал головой. Нет, ложь… она давно умерла. Значит, это призрак. Она пришла именно в тот день, о котором говорила перед своей смертью. Но зачем пришла? Что она хочет сказать? Или пришла ответить на вопросы, терзавшие его столько лет… Лев судорожно сглотнул, осторожно сделав шаг вперёд. Львица не колыхнулась, она всё ещё с грустью глядела лишь вдаль, вдаль, куда-то за горизонт… Кову стоял, не смея сдвинуться с места. Столько лет он не видел её, а сейчас видел воочию. Неожиданно для него, раздался звонкий, грубоватый, тяжёлый, полный горести и сожаления голос сестры:  — Теперь ты узнал правду о Витани. Стало легче жить?       Кову отшатнулся, замотав головой. Этого не может быть, это всё лишь галлюцинации, мираж… она с ним говорила. Звездная львица обернула свою голову на него, глядя печальными фиолетовыми глазами. Она ждала ответа. С тяжёлым вздохом Кову подошёл ближе к ней, честно ответив:  — Нет… не стало. Появилось только больше вопросов.       Витани горестно усмехнулась, поднявшись и подойдя ближе к брату. Её шерсть издавала слабое сияние, а сама она была в небывалом великолепии: молодая, сильная, без ран, но такая печальная. Воинственная с судорогой в голосе ответила:  — Хочешь знать, как это произошло? — львица указала носом в сторону пещеры прайда, хотя Кову прекрасно знал, что она указывает на свою дочь. Темногривый робко кивнул. Витани с грустью улыбнулась. — Я тебе расскажу.       Она, лёгкой и плавной походкой, перескакивая с одной лапы на другую, отправилась внутрь пещеры. Кову поспешил за ней, но гораздо осторожнее — боялся разбудить прайд, боялся, что от этого ценные мгновения встречи с покойной сестрой испарятся, исчезнут вдали… Витани остановилась около своей дочери, озарив её золотистую шубку мерклым сиянием, молодая львица тихо посапывала, свернувшись в клубок. Мать с любовью глядела на свою повзрослевшую дочку, с лёгкой улыбкой обернувшись к Кову:  — Она прекрасна, не правда ли?  — Да, — с улыбкой кивнул Лев, вздохнув. — Правда. На тебя очень похожа.  — Я знаю, — не отрывая взгляда от дочери прошептала Витани, а затем посмотрела на Кову. Призрак села, сказав, глядя на своего брата: — Присядь, это долгая история, но я постараюсь покороче. У меня не так много времени.       «Времени?» — спросил про себя Кову. — «Она вновь собирается уходить?..»       Но не успел он закончить мыслить, как Витани начала свой рассказ.  — Это случилось давно… очень давно. Три года назад… я познакомилась с молодым, красивым львом, имя которого — Рахиси. Он оказался любовью всей моей жизни, я это знала. Всё произошло так быстро, так внезапно… закрутился роман, мы встречались каждую ночь, на границах, не могли насладиться компанией друг друга. Но вот, — Витани сглотнула, с трудом продолжив: — Я почувствовала себя плохо. Это было уже когда мы были на Землях Прайда, помнишь, тогда Кату стала временной первой охотницей? Раффики тогда сказал, что это подростковый возраст, но я прекрасно знала, что это — чушь. Я была почти взрослой львицей тогда. Я была беременна, но естественно, никому об этом не сказала.  — Даже Киаре? — удивленно пролепетал Кову, его сестра с грустью кивнула:  — Даже Киаре. Я смолчала. Решила до конца хранить свой секрет, пока это не станет видно… планировала рассказать, когда начнут замечать. Но никто так и не заметил. Я поняла, что мне удастся сохранить это в тайне, и за день до родов я ушла к границам. Я родила маленькую-маленькую, крохотную львицу, с золотистой шубкой, как у отца, но остальное ей досталось полностью от матери, — Витани улыбчиво взглянула на дочку, протянув лапу к ней, чтобы погладить по голове, но искрящаяся лапа призрака прошла сквозь неё. Воинственная с горестью вздохнула, виновато взглянув в глаза Кову. — Я не хотела признаваться, что родила от бродяги. Это был стыд и позор, да и Рахиси не хотел присоединяться к прайду. Как бы я не любила свою новорожденную дочь, я не могла взять её с собой в прайд…  — Но почему? — возмутился Кову, устало закатив глаза. — Ты думаешь, я бы не принял тебя? Думаешь, изгнал бы?  — А может и изгнал бы… — тяжело вздохнула Витани, после чего спешно продолжила. — Но не только в этом дело. Рахиси безумно любил свою дочку, ну а я… я не могла остаться с ним. Чувства погасли, как затухшая искра. Я больше ничего не чувствовала кроме любви к своей дочери. Нужно было кончать этот роман… порвать с ним раз и навсегда, вернуться к обычной жизни в прайде. Но наша дочь… ах, Кову! Это стало для меня самым трудным решением в жизни! Я знала, что когда Рахиси не станет, некому будет о ней позаботиться. Я знала, что будет, если я умру… у неё никого не останется. Никого. Поэтому я продумала всё заранее. — Витани наклонила голову, начав говорить быстро, чётко, метко, каждое слово вылетало очень и очень быстро: — Я оставила дочь на воспитание Рахиси, взяла с него клятву, что он назовёт нашу дочь Витани в память обо мне, и что она будет в полной безопасности. А сама ушла жить обратно в прайд. Когда я умирала, то сказала тебе позаботиться о Витани, тогда я имела ввиду, что когда придёт время — ты должен позаботиться о моей дочурке… время пришло.       Кову молчал, ему было нечего сказать. В душе бушевал настоящий ураган противоречивых чувств. Почему? Почему его сестра не рассказала о своей любви, о своей дочери? Почему смолчала, почему решила отдать на воспитание отцу? Почему боялась? Гнев и злоба, грусть, горе, печаль и искреннее недопонимание… все это вводило короля в ступор. Он умоляющими изумрудными глазами глядел на сестру, не желая в это верить. Но тихий, истошный вздох и кроткий кивок головой говорили о том, что всё это — было правдой… больной, горькой, уму непостижимой, правдой. Какой бы она не была… Кову тяжело вздохнул, после чего кротко прошептал:  — Я… я исполню своё обещание. Я позабочусь о ней. — король с любовью взглянул на племянницу, а затем на свою сестру. — Она в безопасности рядом с нами.  — Я и не сомневаюсь, — улыбнулась призрак, после чего с грустью понурила голову. Она посмотрела на звёздное небо, видневшееся из пещеры, горестно вздохнув. Тихо, еле разобрав, Кову смог услышать прощальное:  — Пока… мне уже пора идти.       Львица побежала вперёд, к краю Скалы Предков, Кову, сломя голову, понёсся вслед за ней. Он не мог её отпустить… не снова, только не сейчас, когда они, наконец, разделённые жизнью и смертью, встретились. Но песчаная львица прыгнула с края скалы, вспорхнув к звёздам. Её шерсть растворилась меж мерцавших белых точек. А далеко-далеко, отражаясь от холмистой местности затенённой ночью саванны, слышались те самые заветные слова.  — Позаботься о Витани…  — НЕТ! — отчаянно зарычал Кову, постаравшись вновь разглядеть сестру, но, в попытках пуститься вслед за ней, сам ненароком не почувствовал надёжной каменный опоры под лапами. Король, с испуганным, ошарашенным взглядом, летел вниз со Скалы Предков…       Глаза Кову резко распахнулись. Сердце бешено колотилось, так и норовя выскочить из груди, грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась, дыхание с трудом начало приходить в норму. Неужели он упал?.. Или… король оглянулся. Тихая ночь, он мирно спит около Киары, окружённый родным прайдом и тихим блеском взошедших на ночной небосклон звёзд. Все так спокойно, так невинно… только сейчас он понял, что всё это, — встреча с Витани, её рассказ, падение со скалы, — лишь сон. Но простой ли сон? Этого ему, увы, уже никогда не узнать…       Судорожно вздохнув, Кову ещё раз оглядел весь свой прайд и, убедившись, что все на месте, ещё долго смотрел на Витани, спавшую около них с Киарой. Эта львица не была похожа ни на одну другую своим характером… но была боевой, точно также, как и её покойная мать.  — Я позабочусь о ней… — прошептал король, после чего провалился в глубокий, спокойный сон.

***

Парой часов ранее…

      Накала удивленно смотрела на Витани, не понимая: то ли это сидит та самая, родная и любимая, тётя, то ли совсем другая львица… но сходства были налицо. Стройное, угловатое, гибкое тело, чёлка поперёк глаз, яркие фиолетовые глаза, словно цвет сирени… это казалось принцессе невозможным! У неё все это время была ещё одна двоюродная сестра?! Вот Ананда удивится, когда узнает!       Тем временем золотистая Витани с интересом оглядывала новое, доселе незнакомое, место — Скалу Предков. Львица бегала по ней, осматривала каждый уголок, что-то бурчала под нос. А в один момент взяла и с радостным визгом, накинувшись на Накалу, пролепетала:  — Какая у тебя большая пещера! Наверное, в ней так удобно жить и проводить всё своё время!       Зеленоглазая принцесса недоумевающе, скорее даже удивленно посмотрела на сестру. Что она имеет ввиду? Проводить всё время в пещере? Это же ненормально! Львы вольные животные, а не кроты, чтобы всё время проводить в пещерах! Бурая спешно ответила:  — Д-да… большая. Но она не для того, чтобы в ней жить всё своё время. Мы в ней только спим и отдыхаем, когда на улице слишком жарко. В остальное время мы находимся около водопоя, бегаем по саванне. В общем, развлекаемся, живем и трудимся на все-е-ей территории Земель Прайда.  — На все-е-ей территории? — удивленно хлопая фиолетовыми глазами повторила Витани, Накала кивнула:  — Да, именно так. Наши территории огромны, скоро их увидишь.  — Ого! Вот здорово! — радостно воскликнула золотистая львица, прыгая на месте от счастья. Накала хихикнула. Небывалая радость этой молоденькой самки её очень воодушевляла. Вот бы и ей также радоваться всему… в этот момент Витани словно вплотную подбежала к двоюродной сестре, взглянув в большие, изумрудные глаза, она протянула: — И что, можно будет дальше, чем на 10 львиных хвостов отойти от пещеры?  — Д-да… — заикнулась Накала, сглотнув. Откуда такие дурацкие вопросы? Она всегда думала, что столь жесткие рамки ставят львятам, но не почти трёхгодовалой взрослой львице… но Витани продолжала.  — И что, можно будет со все-е-ем прайдом поговорить? Даже с незнакомцами оттуда? Я ведь знаю только тебя, дядю Кову, тётю Киару, брата Рэмбо, Сахиджи и того ворчливого голубоглазого брата, который не сказал своё имя.  — Джаури, — подправила его Накала с усмешкой, после чего кивнула: — Да, можешь со всем прайдом познакомиться и со всеми жителями наших земель.  — Вау! Это же надо! — радостно пролепетала золотистая, мечтательно закатив глаза и вздохнув. Львица посмотрела на сестру, после чего протянула: — Я так рада, что теперь я здесь, со своей семьёй. Всё-таки это гораздо лучше, чем всю свою жизнь проводить в пещере!  — Всю свою жизнь?! В пещере?! — шарахнуло Накалу, от удивления она даже отшатнулась назад, кое-как удержавшись на Скале Предков. Отдышавшись, зеленоглазая львица взглянула на Витани: — Постой, постой, постой… то есть ты все эти годы росла в пещере?  — Да. В полной безопасности, как и завещала мама… — кивнула львица, с грустью потупив взгляд.  — Ты… не ходила гулять? Ни разу, дальше чем на 10 львиных хвостов от пещеры?  — Да. — со вздохом кивнула она. Витани понурила голову. Было видно, что теперь, когда она узнала правду, ей было очень тяжело признавать, что все свои годы жизни она была словно в тюрьме. Накала закусила губу, но всё-таки решила спросить:  — Ты умеешь охотиться?  — А… а что это? Охотиться? — вопросительно взглянула на сестру львица, вздёрнув бровь. Бурая устало бухнулась на передние лапы, тяжело вздохнув. Витани с горестью отвела взгляд, виновато спросив:  — Что-то не так?..  — Нет, нет, — усмехнулась Накала, постаравшись выдавить улыбку, чтобы сестра ни в коем случае не чувствовала себя виноватой. — Просто… все львицы умеют охотиться. Этим мы добываем еду для прайда. Это — наш долг, который завещал нам закон Круга Жизни.  — Круг Жизни! — радостно закивала Витани, видимо, обрадованная тем, что она хоть что-то знает. — Я знаю про Круг Жизни! Отец рассказывал мне истории о нем!  — Ну и хорошо, — улыбнулась Накала, мысленно добавив: «Хоть что-то знает…» После этого принцессу осенило. Если Витани не знает жизни, так может, стоит её этому научить? Львице будет трудно жить в этом жестоком мире, не зная его… чуть улыбнувшись, Накала сказала: — Ну… что думаешь насчёт того, чтобы завтра мы с тобой отправились на охоту? Вместе с Анандой, сразу после того, как встретим гостей?  — Вот здорово! — радостно закричала Витани, прыгая из стороны в сторону и нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Но тут золотистая остановилась, чуть наклонив голову в бок глядя на Накалу: — А что такое Ананда? Это что-то, связанное с охотой?  — Нет, нет! — усмехнулась Накала, закатив глаза. — Это имя. Имя моей двоюродной сестры по материнской линии, которая приходит завтра к нам на Земли Прайда вместе со своей семьей.  — О-о-о-о… я кажется поняла, — закивала Витани, после чего протянула: — Значит, познакомимся с Анандой! Твоей и моей сестрой! Встретим гостей!  — Вот и хорошо, — улыбнулась Накала, собравшись продолжить разговор, но тут она услышала поступь лап за своей спиной. Накала резко обернулась, но не успела она сказать, как Витани первая подала голос:  — Привет невежда-брат!       Джаури удивленно взглянул на неё и на Накалу, но его явно удивил далеко не возглас Витани. Голубоглазый ещё недолго стоял на месте, не смея проронить и слова, но тут он сорвался с места, умчавшись подальше от Скалы Предков, держа в зубах уже знакомую Накале скорлупу. Зеленоглазая нервно стиснула зубы. Со злобой оскалившись, она глядела брату вслед. Витани улыбчиво провожала Джаури взглядом и помахиванием лапы, а затем, глядя на недовольную морду Накалы, удивленно спросила:  — С ним что-то не так?  — Не важно. — процедила Накала сквозь стиснутые зубы, нервно побивая себя хвостом по бокам. Она обернулась к Витани, чуть милосерднее проронив: — Вит, найди, пожалуйста, Рэмбо и Сахиджи. Приведи их ко мне, сейчас же.  — Хорошо! — радостно закивала золотистая львица, с довольным видом пустившись бегом по Скале Предков, вдогонку она успела крикнуть: — Мне нравится это прозвище! Вит!  — Ещё бы оно тебе не понравилось, — вполголоса с улыбкой пробурчала Накала, печально опустив глаза. Так они с Рэмбо звали свою тётю… тётя Вит. Теперь это имя принадлежит уже ее дочери.       Джаури этого не поймёт, он ведь и не знал свою тётю Витани, слышал лишь из рассказов. Она умерла незадолго до того, как родился этот сорвиголова, и отдала жизнь за будущее своего прайда. Накала гордилась этим поступком, гордилась своей тетей, но искренне не понимала, почему Айхью забрал жизнь у столь достойной львицы… она заслуживала жить и жить дальше. А может, избавил от мук выбора между дочерью и прайдом? Но ведь она сделала этот выбор ещё задолго до своей смерти, хотя, скорее всего, былая боль наконец ушла.       Витани возвращалась к Накале, ведя за собой взволнованного Сахиджи. Принцесса постаралась посмотреть за его спину, дабы увидеть там Рэмбо, но брата вместе с ними не было. Может, ещё не успела позвать? Бурая встала, спешно отправившись навстречу сестре и возлюбленному.       Принцесса улыбчиво кивнула Сахиджи, а затем вопросительно взглянула на Витани, протянув:  — Вит, милая, а где мой брат?  — Ты про Рэмбо? — вопросительно вскинула брови золотистая, получив короткий кивок, она продолжила: — Его здесь нет. Тётя Киара сказала, что он ушёл подышать свежим воздухом сразу после того, как познакомился со мной.  — Понятно… — закатив глаза пробурчала Накала, тяжело вздохнув. Опять он чего-то избегает… она все никак не могла понять чего именно. Львица обернулась к Сахиджи, с волнением пояснив: — Джаури опять ушёл. Скорее всего, на границу с прайдом Пустынных Долин…  — Что? — удивленно воскликнул Сахиджи, но видя, что любимая говорит на полном серьезе, спешно спросил: — Но откуда ты это знаешь? И даже если так, то зачем ему туда ходить?  — Он нёс в своей пасти скорлупу, — пояснила Накала, синеглазый, все поняв без слов, продолжил за неё:  — Снова хочет помочь прайду Пустынных Долин с водой…  — Или просто повидаться со своей подружкой, — пренебрежительно фыркнула Накала, взглянув за горизонт. Вечер опустился на саванну, вот-вот его приятная тишина сменится мрачной атмосферой ночи. Нужно было срочно разыскать младшего брата и вернуть его домой. Хотя в тоже время она очень волновалась за Рэмбо… но он был старше и гораздо умнее Джаури, уж точно не вляпается в очередную глупую передрягу. Накала взглянула на Сахиджи, после чего взволнованно крикнула:  — Идём, нам нужно его разыскать, пока вновь не влез в какую-нибудь драку!  — Конечно! — кивнул Сахиджи, приготовившись начать бег к границе. Витани удивленно смотрела на льва и львицу, после чего робко протянула:  — Я… наверное… не пойду с вами. Как-то будет не очень хорошо разгуливать по саванне ночью. Все уже должны спать. Так что… — львица развернулась, улыбчиво воскликнув: — Спокойной ночи!       Витани помчалась обратно в пещеру, вильнув молочно-шоколадной кисточкой хвоста на прощание. Накала вздохнула. Она вновь посмотрела на Сахиджи, кивнув в сторону спуска со Скалы Предков:  — Пойдём. Не будем спешить, пусть этот безмозглый лев как следует провинится, а затем признает свою вину.  — Странно, что ты на это надеешься, но да ладно! — усмехнулся Сахиджи, пожав плечами. Недолго постояв, пара неспешно двинулась в сторону границ, параллельно наслаждаясь и купаясь в лучах закатного солнца.

***

      Сумерки. Тишина постепенно накатывающей ночной тьмы сгущалась с каждой минутой, нарушаемая лишь стрекочущей мелодией сверчков, дававших свой «концерт» на высоких засохших побегах травы. Звезды были рассыпаны по всему чёрно-фиолетовому небу, половинка луны красовалась около горизонта — только взошла на свой пьедестал, но уже давала блеклый лунный свет.       Джаури лежал около дерева, скрывшись в кусте невысокой колкой пожухлой травы. Он осторожно выглядывал из неё, оценивая своими голубыми глазами обстановку: дюны были всё также безжизненны, ветер заносил песком последние следы оставшихся львиных лап. Она до сих пор так и не вернулась.       Может, не вернётся? А он прождёт здесь всю ночь, как дурак… А если вернётся и начнёт его ждать? Ну уж нет, так будет нехорошо! Лучше он поспит под открытым небом, нежели заставит даму ждать. Сердце стучало сильнее с каждой минутой, предчувствовало её появление. И вот, долгое, как ему показалось, ожидание оправдалось. Из-за одной из дюн показалась аккуратная золотистая мордашка Милимы.       Шоколадный Лев радостно выскочил из своего укрытия, которое вообще никак не помогало. Милима, увидев друга, быстрее начала спускаться с дюн, параллельно съезжая по песку и мастерски управляя лапами так, что она ни разу даже не упала, не запнулась. Джаури с восхищением наблюдал за каждым её шагом. Кареглазая львица, наконец, добравшись до дерева, опустила на песчаную землю скорлупу кокоса, которую держала в зубах всё это время. Львица благодарно кивнула льву:  — Спасибо за помощь, Джаури… моя бабушка Хэкима искренне поблагодарила того, кто принёс ей чашу воды.  — Ой, да чего уж там, — с усмешкой отмахнулся Джаури, после чего, подойдя к ней ближе на шаг, протянул: — Я всегда готов помочь такой красавице и всем, кто ей дорог.  — Оу, благодарю, — смущенно отвела взгляд чёрных в ночи глаз Милима, но приблизилась ко льву на шаг. Они ещё долго так стояли, пока голубоглазый, чуть подрагивающим, но уверенным голосом, не предложил:  — Может… пообщаемся малость? Расскажешь о себе, а я тебе — о себе…  — Ах, было бы замечательно! — радостно кивнула Милима, взглянув на половинку луны. Она задумчиво сощурила брови, после чего пробормотала: — Только недолго, мне стоит вернуться до того, как луна двинется в сторону центра неба. Все начнут шевелиться и заметят мое отсутствие…  — Начнут шевелиться? — вопросительно загнул бровь Джаури, Милима коротко кивнула. Принц непонимающе фыркнул: — Но… сейчас же ночь. Наш прайд по ночам спит.  — Да, но прайд Пустынных Долин — нет, — с улыбкой пояснила Милима. — В пустыне днём слишком жарко даже для того, чтобы выйти из убежища. Поэтому днём мы спим, а поздним вечером, ночью и ранним утром — бодрствуем. Ходим на охоту, едим, делаем обходы границ, да и живем в целом…  — Ого… — удивленно пролепетал Джаури, улыбнувшись. — Вот здорово! У нас всё совсем по-другому… вернее, всё тоже самое — только мы делаем дела днём, а спим — ночью. У нас не так жарко, по ночам даже бывает довольно прохладно.       Милима улыбчиво кивнула, после чего задумчиво спросила:  — Скажи, а что были те лев и львица, которые пришли вас выручать, когда Казоро напал на вас?  — Это Накала и Сахиджи, — буркнул Джаури, нервно закатив глаза. — Постоянно мешаются под лапами. Накала — моя сестра, до костей назойливая и вредная. А ещё ворчливая. Постоянно выручает меня там, где не нужно было выручать. А Сахиджи — её будущий муженёк. С ним поинтереснее, чем с моей сестрой, он хотя бы не читает лекции о роли хранителя в Круге Жизни…  — В общем, они — твоя семья? — умозаключила Накала, голубоглазый кивнул:  — Ага. Очень повезло мне с семейкой… — саркастично процедил он, Милима укоризненно на него взглянула. Голубоглазый вопросительно спросил: — А что не так?       Милима устало вздохнула, с явным трудом начав:  — У тебя живы оба родителя?  — Да… — коротко кивнул Джаури, золотистая продолжила:  — Оба любящие и заботливые, всегда готовы помочь?  — Ну… да… — чуть тише проронил голубоглазый, призадумавшись. Принцесса Пустынных Долин продолжила:  — У тебя есть брат и сестра, которые любят тебя таким, какой ты есть, не взирая на не самый лучший характер? Они всегда рядом?  — Да… — кивнул Джаури, с каждым словом золотистой он чувствовал себя всё более виноватым… на что он жаловался все эти годы? На свою семью просто за то, что они любили его всем сердцем и всегда стремились помочь? Немыслимо, каким же дураком он был! Милима продолжала:  — Я рада, что у тебя такая замечательная семья… — улыбнулась она, тяжело вздохнув. — Моя семья совсем другая. У меня нет отца, он погиб еще до моего рождения, мать постоянно занята делами королевы, что даётся ей с трудом, ведь одной уследить сразу за всем — очень трудно, поэтому у неё всегда мало времени на свою семью. Тиран младший брат-близнец, который станет королем… и тиран бабушка Нала. Так что единственной, кто меня понимает и готова поддержать, была и остаётся бабушка Хэкима, но она сейчас… в общем… — кареглазая тяжело вздохнула, по её щеке скатилась скупая слеза. — Ей сейчас очень плохо. Боюсь, что ей не пережить эту засуху, только если я ей помогу, мы ей поможем, то сможем спасти её жизнь.  — Это ужасно… — тяжело вздохнул Джаури, осторожно ткнув носом львице в шею. Милима удивленно взглянула на него, но не стала сопротивляться. Голубоглазый виновато протянул: — Твоя семья такая… такая неправильная. Я так недооценивал свою. Быть может, они просто хотят лучшего для меня…  — Я в этом уверена, — улыбнулась Милима, взглянув в его голубые глаза, отливавшие бирюзовой лазурью. Они ещё долго смотрели друг на друга, но тут золотистая львица резко вскинула голову к небу, после чего разочарованно выдохнула:  — Мне пора, Джаури. Увы, иначе мы можем больше никогда не встретиться…  — А ты хочешь встретиться ещё раз? — чуть ухмыльнулся Джаури, Милима замкнула пасть, после чего неловко отвела взгляд и уши:  — Ну… возможно…       Джаури улыбнулся, пожав бровями:  — Тогда завтра днём?       Милима кивнула:  — Да, я думаю, что это замечательно. Будет очень жарко, безусловно, но никто из наших львов ничего не заподозрит, ведь не узнает.  — Ну и хорошо, я принесу пару чашек воды. — улыбнулся Джаури, встав с песка и неловко протянув на прощание: — Тогда до встречи?  — До встречи! — кивнула Милима, недолго постояв, а затем сорвалась с места, побежав по песчаным дюнам, несясь по ним, словно птица. Джаури долго смотрел ей вслед, уже собравшись идти домой, но тут, неожиданно, услышал гневный, знакомый голос за спиной:  — Ну что, наговорился?       Голубоглазый тяжело вздохнул. Это была Накала.