Dark days

      Утро… очередное очень жаркое, позднее, пустынное утро в прайде, который был тебе родным домом. Вот только одно но… душа болела. Как будто это тело не твоё. Да, точно, не твоё. Ты должен был быть сильным, крепким, целым львёнком, а родился калекой… неполноценный, неполноценный, неполноценный… одно слово, раздававшееся в его голове с самого рождения. Неполноценный.       Вот и в очередной раз раздумывал, лёжа под опавшим из-за засухи деревом, Казоро. Серый лев лежал, побивая себя хвостом по бокам и нервно вглядываясь во всё, что происходило на землях его… трудно даже говорить, матери, королевы Кату. А он — будущий король… Неполноценный.       Вдали мелькают шкуры львов и львиц, лежащих в спасительной тени стволов деревьев, ибо листьев больше не осталось — лишь засохшие, изможденные ветви, стволы. Прайд изнемогал, буквально иссыхал на глазах, но никто ничего не мог с этим поделать. Он — тоже. Жажда мучала их прайд не в первый раз, такова жизнь в пустынях, но такой засухи они не видели давно… не видели никогда, если быть точнее.  — Казоро!       Мысли черногривого льва прервал голос, с раннего детства ставший ему противным. Этот голос нарёк его этим именем. Казоро. Неполноценный. Не тот, кого она хотела бы видеть… его мать.       Кату уверенно подошла к сыну, глядя на него снизу вверх. Казоро медленно поднял голову, нехотя протянув:  — Что нужно, королева?       Почему он говорил королева, ведь она же его мама? Да потому, что иначе королева Кату начинала бесится, мол, он с неуважением относился к её статусу. Чёртова королева, а он — принц. Неполноценный. Кату продолжала уверенно смотреть на сына, после чего воскликнула:  — Нам нужно найти источник пресной воды, срочно. Взгляни, не появилось ли немного в водопое Чужеземья.       «Откуда ей там взяться?» — фыркнув, подумал принц. — «Дождя и в помине не было, значит и водопой не наполнился!»       Казоро встал, хромая на заднюю лапу, что была намного меньше двух передних и ещё одной задней. Он нервно стиснул зубы, осознавая, что все эти мучения принесла ему именно эта лапа… и его мама, желающая, чтобы её дети были идеальными. Такими, как Милима, его идеальная сестрёнка. Милима… дюна… прекрасная, но непостоянная. Ей очень подходило. Кстати о Милиме, можно было свесить этот мартышкин труд с Чужеземским водопоем на неё. Самому ему было бы крайне тяжело отправиться туда из-за своей травмы, Кату это знала, но всё равно отправляла сына на пытку. Он был уверен, Милима не обидится — всё равно где-то шляется полдня и возвращается с чашей воды. Магия, да и только. Хотя подобный трюк всегда вызывал у него огромный интерес, но следить за золотистой возможности не было — он был силён в сражениях, но не во многочасовых прогулках — та лапа, что была слабее, начинала болеть и уставать, из-за чего он хромал ещё сильнее. Так что проследить было бы для него слишком сложным занятием, которое может обернуться не в лучшую сторону…       Тяжело вздохнув, Казоро сделал шаг вперёд, поравнявшись с матерью: он был выше неё на пол головы, крупен и массивен — телосложение передалось ему от отца. Кинув быстрый взгляд янтарных глаз на карие глаза Кату, черногривый пробурчал:  — Если ты забыла, мама, я неполноценный.       Кату фыркнула, язвительно процедив:  — И что с того? Это освобождает тебя от выполнения приказов своей королевы?!       Казоро вздохнул, с ненавистью взглянув на неё. Она испортила ему жизнь. Она сделала его неполноценным, не слабая лапа. Она всё его детство изо дня в день старалась сломить дух внутри него… и огонёк, казалось, погас. Она так считала, но не Казоро. Это было лишь затишье перед бурей.  — Мне это не по зубам. Раз уж я неполноценный, пусть с такими заданиями справляется моя полноценная сестренка. А мне, в таком случае, пора бы в палатку старейшин… рядом с бабушкой Налой и Хэкимой. — спокойно сказал лев, неспешным шагом уходя от серой львицы. Она взбесилась, стиснула челюсти так громко, что Казоро услышал стук сомкнувшихся клыков, но промолчала. Всё также размеренно он шёл вперёд. Прогулка? Да, пожалуй, неплохая идея. Размеренная медленная прогулка — обход своего дома. Авось, и какой-нибудь подземный родник найдётся, чтобы наконец закончить муки своих собратьев.       Он направился вперёд: мысли его были заняты раздумьем над грядущим планом. Как бы провернуть, чтобы всё сложилось в его пользу, но при этом не потерять доверие своего прайда? И что делать с Милимой? Арх, эта всегда любопытная, но при этом сообразительная любимица матери всегда мешала его планам… Но он любил её. Искренне любил, как сестру. В конце концов, кроме неё у него особо не было друзей в детстве. Хотя нет, была одна подруга, но… она мертва. Да, точно мертва, он это знал. Видел…       Казоро проходил мимо небольшой поляны, погружённой в испещрённую светом тень от многочисленных опавших деревьев. Лев поёжился: ах, как же он не любил это место! Оно напоминало ему о несчастливом детстве… Может, подойти и повспоминать, чтобы в голову пришло побольше мыслей о том, как свершить задуманное? Да, пожалуй, стоит.       Медленно и неуверенно, он направился навстречу этой чёртовой поляне… Со стороны она ничем не выделялась, но Казоро знал, что на ней пролито очень много крови. Его крови.        Ступает, вновь шаг: песок проминается под тяжелой серой лапой льва. Он с болью жмурится, вспоминая капли крови, падавшие с его тела и омывавшие белоснежный песок… скалится, вспоминая её, свою мать. Кату. Она старалась сделать из него идеального льва, таким, каким хотела бы его видеть. Резко заболела голова, черногривый тяжело задышал, пятясь, оглядываясь, крутя головой в разные стороны: а везде был только её голос, твердящий одно и тоже, одно и тоже…  — Неполноценный! Неполноценный! Неполноценный!       Голова кругом, в ушах стояло шипящее молчание, с вырывающимися фразами матери. Он сделал шаг вперед, посмотрел на камень, лежавший под лапами.  — Неудачник! — вновь кричит, вопит её голос, лев попятился, оступился, вновь оглянулся: самое крупное дерево, со следами когтей и крови на нём:  — Ты — ничто! Ничто! Не способен ни на что, калека!       Казоро скалится, смыкая янтарные глаза, крутится в порывах ненависти и боли на этой поляне, которая и сделала его таким, какой он есть сейчас. Злым, вспыльчивым, ненавидящим этот мир… Это она виновата! ОНА! Кату! Королева Кату, которая хотела, чтобы её чадо было идеальным! Это ОНА воспитала монстра!       Казоро зарычал, в бессилии свалившись на песок под лапами. Он тяжело дышал: грудь льва вздымалась и опадала, вздымалась и опадала, а сам он пытался подавить назойливый, и в то же время ненавистный голос в своей голове. Неполноценный, неполноценный, неполноценный Ничто! Он поднял голову: дрожь в теле и ярость начинала понемногу пропадать, былые воспоминания о том, как львица до обморока тренировала и насмехалась над маленьким львёнком, постепенно сходили на нет. Тогда его вконец осенило. Он знал решение проблем… всех проблем. Его проблем, проблем его прайда. Гениальный план тут же наконец сплёлся в единое целое в его голове.       Лев встал, поморщившись от боли в слабой лапе, но выдохнув с облегчением. Он, горбясь и прихрамывая, направился вон с поляны, чтобы очередной наплыв злобы его не охватил целиком. Нужно было обсудить этот план с ней. С той, благодаря которой его дух всё ещё не был сломлен. Бабушка Нала, правду о которой он знал…

***

      Спустя некоторое время Казоро удалось добраться до дерева старейшин. Вообще, их было двое: для бабушки Хэкимы и бабушки Налы — львиц решили разделить, ибо ладить им никак не удавалось. Оно и немудрено — со вздорным характером Налы, и чрезмерной болтливостью Хэкимы, им никогда не поладить. А ведь родственницы ещё… хотя Казоро прекрасно знал, что Нала была прайду Пустынных Долин никем. Она не являлась матерью Кату, сестрой Хэкимы, да вообще пустынной львицей. Она — бывшая королева Земель Прайда, и все ещё мечтает ими овладеть, отомстить… Казоро знал это и понимал. В её планах, в её грандиозной задумке мести, всегда был смысл. Сегодня он раскрыл его как никогда.       Увы, Нала была уже довольно стара, искалечена, она словно исчезала на глазах — лишь пылающий огонёк мести в душе поддерживал её жизнь, вселял надежду. Лишь благодаря ей, он когда-то не был сломлен своей матерью… она дала цену его жизни. Месть. Только месть. Хотя, он жил далеко не всегда местью… он пытался заслужить доверие прайда, причём весьма успешно. Но месть была немаловажна. Месть королеве Кату. Взамен Казоро лишь должен вернуть должок своей «бабушке», вернуть то, что ей принадлежало, вернее, присвоить себе, ибо Нале не были важны сами земли — была важна пролитая кровь…       Казоро вошёл внутрь: собой, облюбованное старейшиной место, представляло дерево, медленно превращавшееся в пещеру сотканную из песчаных стен. Внутри был расположен камень, на котором и лежала она…       Старая, дряхлая, худая кремовая львица со шрамами по всему телу и выдранным глазом. Как только Казоро вошёл, она подняла уши, а затем и голову — взглянула на серого льва единственным глазом, после чего чуть улыбнулась, пробурчав:  — Ну входи, раз пришёл. Я надеюсь, с хорошими новостями…       Казоро был рад снова видеть эту старуху, в конце концов, с ней он провёл всё своё детство. Бабушка… ну, какая была. Мстительная, сошедшая с ума львица, но всё-таки своя. Янтарноглазый медленно подошёл к старейшине, осторожно опустившись на песчаный пол и сев. Нала обернулась к нему, после чего продолжила, с интересом наклонив голову:  — Рассказывай, я жду.       Казоро вздохнул, после чего быстро и четко проговорил:  — Я, наконец, осознал, как нам осуществить наш план. Самое время настанет совсем скоро.       Лазурный глаз кремовой львицы блеснул живым огоньком, и она, приподнявшись на лапы, встала. Да, встала, смогла встать — снаружи она казалась очень старой, но внутри была молода, стоит лишь зайти речь о плане… плане захвата Земель Прайда. Нала подошла ближе ко внуку, после чего спешно воскликнула, вполголоса, чтобы никто не услышал:  — Что же молчишь, рассказывай! Ты, гениальный лев, наконец всё продумал…  — Всё именно так. — кивнул Казоро, после чего вновь набрал полную грудь воздуха, продолжив: — Этот план поможет нам убить двух антилоп одной охотой. Даже трёх. — янтарноглазый злорадно улыбнулся. — Мы отомстим Землям Прайда, королеве Кату, и избавим прайд Пустынных Долин от обезвоживания.       Нала, внезапно, залилась злорадным смехом, небывало странным и в то же время пугающим, словно это был припадок. Казоро отошёл на шаг назад, чувствуя, насколько съехала с ума эта львица, но в то же время искренне ей сочувствуя. Столько пережить дано не каждому… не каждый пережил столько боли. Этим они были похожи. Этим они стали сильней. Вот только он извлёк урок, а она… пытается жить, выживать, хотя смерть вот уже в который раз наступала ей на пятки. Множество раз она должна была умереть, но Айхью решил по-другому: не избавил её от боли, а продолжал мучать, ведя к непонятной цели… к мести. А потом, возможно, отправит её к своей сестрице Шетани. Всё возможно.       Вскоре львица перестала смеяться, радость сменилась серьезностью и тихим ликованием. Она процедила:  — Наконец-то они падут под моими лапами… наконец-то я пролью кровь нерадивых мне родственничков! Наконец-то они поплатятся…       «Кату поплатится…» — пронеслось в голове у Казоро, отчего он тоже улыбнулся — долгожданная месть наконец свершится. Вслух он взволнованно, но с радостью добавил:  — И прайд Пустынных Долин наконец перестанет испытывать постоянную жажду и голод!  — Плевать на прайд Пустынных Долин, — усмехнулась Нала, Казоро потупился. Он любил свой прайд, и хотел бы оправдать ожидания своих подчинённых, избавить их от мук. Но признавать это вслух, при Нале, было бы крайне рискованно. Он лишь промолчал. — Важно то, что мы наконец свершим план мести! Оба! Лишим Кату статуса королевы, убьём Кову, Киару, и всё их нерадивое чадо! Прикончим! Прольём кровь! Станем править землями, что принадлежат мне по праву! — загораясь энтузиазмом, она бродила из стороны в сторону, радостно помахивая кончиком хвоста, Казоро отходил с каждым мигом всё дальше и дальше назад. Нала была безумна, но он не мог скрывать и собственной радости… совсем скоро всё станет по-другому. Закончатся тёмные дни, когда львы мёрли, как мухи, от жажды. Закончится правление королевы Кату… свергнут её! Свергнут! Ах, это сладостное чувство долгожданного отмщения… Лев злорадно улыбнулся, после чего вновь взглянул на старейшину:  — Может, я уже начну пояснять суть моего плана?  — Ну конечно! А что же ты молчал всё время! — радостно закивала она, подойдя ближе к Казоро, сев около него и улыбнувшись: — Рассказывай, милок, я жду.       Чёрногривый вздохнул. За долгие годы жизни с ней он уже привык к странностям старухи, и знал, что она очень любит слушать, когда он ей что-то рассказывает. Особенно, если там много мяса и крови касательно Земель Прайда… в этот раз план был немного другой. Он будет действовать хитрее и умнее, для начала обрубит голову рыбы, из-за которой начал гнить весь его родной прайд.  — Наш план заключается в том, чтобы перебить, либо же изгнать, прайд Кову с Земель Прайда.  — Убить! — громко вскричала Нала. — Убить Киару! Убить Кову! Убить Рэмбо, Накалу, Джаури! Всю их жалкую семейку! — чуть остыв, она спокойно добавила: — А остатки их жалкого прайда можно и изгнать.  — Да, да… — закатил глаза Казоро, вздохнув. — Пусть будет так. Но для того, чтобы совершить это нападение, мы должны убедить наш прайд в том, что это необходимо и отдать соответствующий приказ.       Нала прищурилась, задумчиво пробормотав:  — Вот это уже будет труднее… но ты уже всё продумал, не так ли?  — Так, — чуть ухмыльнувшись, кивнул Казоро. — Всё так. Сейчас я тебе поясню… — он медленно, величественно, словно настоящий король, взошёл на камень, где раньше лежала Нала. Он встал, после чего начал говорить: долго, красиво, гордо, но в то же время злорадно и вполголоса… — Мы должны захватить власть над прайдом Пустынных Долин. Воспользуемся всеобщей жаждой наших жителей, и подставим Кату… обвиним в измене, в том, что она ничего не делает для своего королевства! — он ликовал, затейливо переминаясь с лапы на лапу. Отчасти, всё сказанное о Кату было правдой: она не могла помочь с этой засухой. Нужно лишь преподать это так, чтобы прайд взбунтовался. После недолгой паузы лев продолжил: — Изгоним её из прайда, пригрозив смертью… свергнем. И я, как наследник, взойду на престол. Я поясню всем нашим, что для нас значит захват Земель Прайда. Это значит позабыть о голоде и жажде… и все вместе мы пойдём в бой.  — Да! — радостно закивала Нала. — Да, да, да! — она ходила из стороны в сторону, ликуя, после чего воскликнула: — Нужно сделать это, пока младший принц не обрёл Рык Предков! А иначе — всё пропало!  — Рык Предков… — задумчиво пробормотал Казоро, после чего вновь взглянул на Налу: — Не та ли эта сила, которой владеет твой сын?  — Да… — буркнула Нала с явным отвращением, ведь сын тоже был предателем для неё. — Но он сейчас далеко, так что не сможет нам помешать.  — Не был бы так уверен… — задумчиво закатил глаза он, уже собираясь что-то сказать, но Нала его опередила:  — Той, что по-настоящему способна нам помешать, может оказаться твоя назойливая сестренка Милима… прайд её уважает. — одноглазая львица злобно стиснула зубы, буркнув: — Ненавижу её с этой вечной философией Круга Жизни, добра и чести… от неё тоже надо бы как-то избавиться.       Избавиться от сестры? Казоро был ошарашен. Да, мать любила её всегда больше, чем его, но Милима… она была для него чуть ли не единственным существом в детстве, что хорошо к нему относилось. Только с ней они играли, спали вместе, росли. Да, мама всегда любила Милиму больше, боготворила, хотела, чтобы она стала королевой, но… Казоро не ненавидел сестру. Он любил её и не хотел её смерти. Это потрясёт его ещё больше! Он уже потерял свою подругу, когда она умирала у него на глазах… не хотел видеть смерть сестры, не хотел видеть, как её, столь похожие на материнские, карие глаза закрываются. Он не мог этого допустить…       Оправившись от сказанного бабушкой, Казоро спешно отрезал:  — Нет, Милима нам не помешает. Если что, я сам с ней разберусь.       Нала лишь фыркнула, но тяжело вздохнув, признала решение «внука»:  — Ладно, как пожелаешь… оставим эту несносную львицу в живых, но вот увидишь, она принесёт массу проблем со своей любовью к матери.       «Всё равно я её не убью!» — подумал про себя Казоро хмурясь. Он не сможет этого сделать, он это знал. Скорее, Милима убьёт его, чем он Милиму…       Казоро недолго помолчал, после чего вновь заговорил:  — Когда начнём реализовывать наш план?  — Когда наступит время, — ответила Нала, со злобой улыбнувшись. — Ещё совсем немного, Киара, и я пролью твою кровь, кровь твоего муженька, и всех твоих львят… вот увидишь, как недолгое счастье уносится прямо у тебя из-под лап!       Нала вновь залилась сумасшедшим смехом, а Казоро продолжал смотреть на неё всё с таким же интересом и сочувствием. Глупы эти смерти… он никого не хочет убивать, кроме одной. Но должен был убивать ради своей бабушки… бабушки Налы, той, благодаря которой он был всё ещё жив.

***

      Вечерело. Солнце близилось к зениту, небо порозовело, запестрило, заиграло новыми яркими красками. Лишь плывшие мимо облака, залитые розоватым цветом, отличали этот закат от картины какого-нибудь знаменитого художника, разлившего яркие, но столь сочетаемые краски, на холст. Казоро вновь обходил территорию своего прайда — он был около небольшой насыпи серых валунов, его самого любимого места для неспешных прогулок и охоты. Для прогулок потому, что днём здесь всегда была тень и можно было скрыться от лучей палящего солнца. Ну а для охоты затем, что лев был серым, что не очень подходило для маскировки на песке, (другое дело — шубка Милимы, что сюда идеально бы подошла) а в связи с его искалеченной лапой долгие погони за добычей ему были не по силам. Эти валуны идеально подходили. Сюда часто приходят звери, чтобы спрятаться в тени, так что даже не надо никуда идти, чтобы найти добычу. Можно затаиться среди этих камней, вот теперь серой шерсти наконец можно сказать спасибо, и напрыгнуть неожиданно, из засады. Тем самым, шансы на успех в разы увеличиваются, а затраты сил сводятся к минимуму. Как раз то, что ему нужно.       Казоро уже собирался уходить с насиженного места, ибо поджидать добычу здесь вечером — битый номер, как вдруг, прямо по направлению к камням, галопом побежала пустынная газель.       «С чего это она так бежит? — подумал про себя Казоро. — «Она явно убегает от кого-то, вот только этот кто-то не хочет её ловить.»       Брезгать добычей в голодное время засухи — совершить грех, поэтому Казоро решил непременно поймать эту газель и отнести её прайду. Мясо, хоть немного, но утоляла и жажду, и голод пустынных львов. Можно сказать, двух антилоп одной охотой. Снова.       Лев пригнулся, распластавшись по каменному валуну и внимательно следя янтарными глазами за добычей, принялся ждать подходящего момента.       Один, два, три…       И вот, он со свистом накинулся на антилопу сверху, приземлившись к ней прямо на спину. Тяжёлой тушей лев сбил копытное с ног, прижав к земле. Антилопа билась изо всех сил, пытаясь вырваться, и чтобы ей это не удалось Казоро перекусил ей глотку первым. В пасть хлынула тёплая свежая кровь, сладковатая на вкус. Он не ел уже пару дней, но должен был сначала поделиться с прайдом. Взяв тушу в зубы, он уже собирался отправиться к лагерю, как вдруг мельком увидел золотистую шубу на соседней песчаной дюне. Он не спутал бы этот силуэт ни с кем другим.       «Милима…» — смекнул про себя он. — «Это она вспугнула антилопу, но что-то не видно, чтобы она в поте мордашки неслась за ней.»       И впрямь: львица смотрела совсем в другую сторону. Шла вперёд, но её опечаленный взор был устремлён в сторону границ с Землями Прайда. Казоро нервно стиснул зубы. Точно, она шла по направлению от их границ, но что она там забыла?.. Надо бы разузнать.       Неспешной походкой лев направился к сестре, всё ещё держа в зубах тушу пойманной антилопы. Когда она его заметила, что произошло довольно быстро, львица потупилась, остановившись и устремив пристальный взгляд на него. Казоро продолжал идти и когда оказался рядом с сестрой, опустил тушу антилопы на песок, серьёзно пробормотав:  — Ты упустила добычу. Такое непозволительно в наше-то время.       Она подняла взгляд на него, полный печали и разочарования… думала сейчас совсем о другом, это было видно, её глаза всегда говорящие. Через некоторое время молчания львица наконец ответила, виновато глядя на него, по крайней мере, пытаясь делать вид:  — Прости, я задумалась…  — Задумалась? — вопросительно вскинул бровь Казоро, язвительно усмехнувшись. — Наверное о том, что ты забыла на границе с Землями Прайда?       Мимолётный страх промелькнул в её глазах, но она оставалась всё также спокойна и непоколебима. Быстро вернув выражение полной незаинтересованности и возмущённого удивления, она резко отрезала:  — С чего ты это взял?       Казоро оглядел её золотистые лапы, после чего хмуро протянул:  — У тебя трава на лапах. Весьма молодая и зелёная… подобное сейчас есть только на Землях Прайда, ну, или на границах с ними.       Милима замолчала, не зная, что и ответить. Она потупила карие глаза в пол, сама погрузилась в мимолётное раздумье, после чего подняла взор, спокойно ответив:  — Я искала воду.  — Вот как? — ухмыльнулся Казоро. — Обычно ты её находишь… что случилось на этот раз?       Он должен был добиться правды — тайна сестры мучала его ночами, ведь только она всегда приносила с собой чашечку воды… Что, если она что-то скрывает? Была даже мысль, что она кого-то скрывает… Расскажет она это сама, или ему самому придётся узнать — Казоро было всё равно. Главное раскрыть эту тайну. Спустя некоторое молчание золотистая вновь ответила, гораздо не увереннее, чем в прошлые разы:  — Небольшое русло ручейка, где я раньше брала воду, вконец пересохло.       Этот крепкий орешек не раскалывался, оказался прочным, как кокос. Сегодня большего он и не добьётся. Казоро сменил усмешку на привычную серьёзную морду, после чего пробормотал:  — Жаль. Ну ладно, мне пора домой, нужно отнести добычу. А ты поищи какой-нибудь новый ручеёк, вдруг тебе повезёт. — он сделал явный акцент на последнем слове, после чего взял в зубы тушу антилопы, направившись по направлению к лагерю. Судя по звукам, в которые он вслушивался, Милима так и не сдвинулась с места, провожая его долгим, пристальным взглядом карих глаз.