Dark days

«Сестра, как зеркало брата, его столь похожая, но имеющая совершенно иной смысл противоположность… Брат, как отражение сестры, в своей сути одно и то же, но совершенно иное, стоит посмотреть глубже.»

      Солнце клонилось к горизонту, уже успев раскрасить широкое небо в яркие краски багряных, бордовых, рубиновых и алых оттенков. Всё небо стало ярко-красным, как поле цветущих маков, как залитое кровью место побоища. Собственно, алый закат никогда не был предвестником ничего хорошего, и ещё больше атмосферу нагнетали клубившиеся на противоположной стороне горизонта чернеющие облака. Возможно, тучи, возможно — поднимавшийся чёрный дым откуда-то с горящей равнины. Это было весьма вероятно, ведь от такой жары сухая пожухшая трава вспыхивала за одно мгновенье, поэтому особых надежд на долгожданный дождь никто не испытывал.       Милима наблюдала за садившимся солнцем, с тоской провожая его золотистый диск взглядом карих глаз. В последнее время она часто погружалась в столь глубокую задумчивость, вопреки своему обыкновению быть весёлой и жизнерадостной, но, собственно, уверенной в себе принцессой. Мысли, глубокие раздумья и тяжёлые переживания, всё это наваливалось разом, не желая отпускать, не позволяя себе даже думать о том, чтобы расслабиться. Слишком многое сейчас было столь неоднозначно, слишком много было вопросов, ответов на которые пустынной львице так и не удавалось найти.       А ещё она скучала по Джаури. Милима не ожидала, что разлука с ним будет столь невыносима. Но изо дня в день ей приходилось давить свои чувства внутри. Она сделала выбор. Родной прайд, надеющийся на неё и на её помощь — вот, что было для львицы сейчас главнее всего. Это удалось пояснить голове, но не сердцу. Сердце изнывало от боли, а ещё тяжелее было оттого, что даже рассказать о своей проблеме, поделиться ею, Милиме было некому. Никто, даже Миали, её лучшая подруга, о чувствах принцессы ко льву с Земель Прайда не знал. И, будет лучше, если никто и не узнает… слишком долго велась кровопролитная война между двумя прайдами, чтобы так просто взять и забыть о всех прошлых обидах и боли, что они принесли друг другу. Но сердцу-то не объяснишь, что оно полюбило того, кто был рождён стать твоим врагом!       Совсем скоро золотистая должна была отправляться за новой порцией воды к границе Земель прайда. И невольно принцесса ловила себя на мысли, что интуитивно надеется на то, что Джаури нарушит их безмолвный уговор и настоит на встрече. Милима всячески ненавидела себя за подобную, пускай и тайную, но надежду. В то же время, позволяла себе в этой надежде раствориться, ведь именно вера в их светлое будущее день ото дня согревала ей душу холодными пустынными ночами…       В лагерь возвращались львицы из патруля. Милима встала, приветствуя их, но те на принцессу даже не обернулись — слишком спешили к кому-то на встречу. Кареглазая лишь фыркнула, но останавливать их не стала. Львица обернулась и увидела, к кому именно так спешили хищницы, впрочем, она не была удивлена. Казоро. Её брат пользовался огромным уважением в прайде, и никто не мог ослушаться приказа черногривого льва. Он же будущий король… его роль огромна. А на Милиму никто особо, как на правительницу, не надеялся. Кареглазая львица это понимала — с детства она жила в прайде, в котором по закону предпочтение отдаётся именно наследникам-принцам. Не принцессам. И каким бы не был этот самый принц, прайд примет его, как короля, гораздо охотнее, чем его сестёр. Милима не жаловалась. Ей не особо-то хотелось быть королевой, но пугало одно — она знала, сколько боли, оскорблений и издёвок в детстве пережил её брат, так что была чуть ли не единственной, кто понимал, насколько он был жесток и кровожаден на самом деле. Их мать, королева Кату, начала останавливать войну с Землями Прайда. А что сделает он?.. Вот это и пугало больше всего. — Принц Казоро! — приветствовали серого льва охотницы, кланяясь перед ним. Казоро чуть улыбнулся и кивнул им в знак того, что внимательно слушает. — Да, девочки. Какие-то новости? — Новости просто поразительные! — нетерпеливо переминаясь на месте, сказала песчаная львица. Её такая же светлая по окрасу сестру кивнула. — Всё именно так! — В таком случае, не томите! — снисходительно улыбнулся львицам лев, остановившись взглядом на третьей.       Она была самой молчаливой, словно ожидала, пока две другие скажут свои новости первыми.       Милиме не очень хотелось подслушивать, но она всем сердцем чувствовала, что этот разговор очень важный, и она должна знать его содержание. С чего бы тогда патрульным так спешить доложить важность этой самой новости? Милима, стараясь выглядеть как можно менее подозрительной, лёжа пристроилась недалеко от говоривших, делая вид, что умывается — для достоверности прилизывая лоснящуюся шубку на лапах. — Гости с Земель Древа Жизни покинули Земли прайда! — в один голос воскликнули две песчаные львицы, чуть ли не визжа от радости. Брови Казоро на мгновенье взметнулись, но тут же он принял привычное хладнокровное спокойствие. Разве что, не скрывал своей заинтересованности и ликования. — Король Кайон тоже ушёл? — Да, вместе со своей супругой, дочерью и хранителями. — подтвердила патрульная. Казоро призадумался, видимо, ему было нужно некоторое время, чтобы обработать вмиг нахлынувший поток информации. Наконец, лев улыбнулся, и довольно кивнул двум львицам. — Молодцы, девочки. Спасибо вам за предоставленную информацию. Можете отдыхать.       Песчаные радостно переглянулись, поклонились королю, и поспешили отправиться на заслуженный отдых — спустя пару секунд их и след простыл. Теперь Казоро остался один на один с третьей львицей, так и остававшейся стоять на месте. Она продолжала молчать, словно знала, что король спросит её первым. — Как ты уже поняла, наш план совсем скоро реализуется, Якути.       В ответ хищница сдержанно кивнула, упорно отводя взгляд и стараясь не смотреть в настойчивый взор янтарных глаз короля. Казоро, тем временем, продолжил: — У тебя всё готово? — Да, принц. — наконец, проронила львица, вздыхая и глядя куда-то за горизонт. — Я думала, мне понадобится больше времени, но уже сейчас я смогу совершить свою часть плана. — Отлично. — с облегчением выдохнул черногривый. — Я в тебе не сомневаюсь. Готовь себя и львиц своего отряда.       Якути вновь кивнула и поспешила скрыться с глаз короля. Казоро проводил её долгим взглядом вслед, словно о чём-то задумался. Он остановился, смотря за горизонт. Милима, пытаясь не терять непринуждённого вида, изо всех сил старалась на холодную голову переварить всю полученную информацию — хотя это было сложно, ибо отчего-то потихоньку паника начинала накрывать её с головой.       Казоро задумал какой-то план, запуском которого являлся уход королевской семьи Древа Жизни с Земель Прайда… и у него уже есть в этом плане союзники. Для этого плана всё готово. Уже, возможно, поздно что-либо исправлять, но она попытается, постарается изменить, возможно, самое страшное, и… — Интересно подслушивать?       Милима ошарашенно посмотрела на брата, едва сдерживая испуганный возглас, вырывавшийся у неё из груди. Лев продолжал молча стоять, хмуро глядя на разгоравшийся вдали закат и даже не обкорачиваясь на сестру. Но было видно, что обращался он именно к ней — львица почувствовала это каждой шерстинкой своей шкуры. Её брат всё это время знал, что она рядом, знал, что не угомонит своего любопытства… пытаться отрицать не было смысла. — Что ты задумал? — напрямую спросила она, сверля серую спину льва прожигающим взглядом карих глаз. Казоро загадочно усмехнулся — эту усмешка не предвещала ничего хорошего. — Ничего такого, что было бы плохо для нашего прайда. — сухо ответил он, едва обернувшись и окинув Милиму снисходительным взглядом. Его янтарные глаза сверкнули. Золотистая едва сдержала подступивший порыв ненависти, сдержанно процедив: — Раз так, то посвяти меня в эти планы. Если ничего плохого, то для чего секретничать?       Принц состроил искреннюю гримасу глубокой задумчивости, отведя взгляд, после чего вновь посмотрел прямиком на сестру. — Эм… нет. — пожал плечами он, вновь усмехаясь. — Тогда эта игра будет слишком неинтересной. — Ты хочешь начать войну… — бормотала Милима нарочито громко, чтобы начать поддевать брата и выудить хоть немного правды. Она надеялась хотя бы подтвердить собственные догадки. — С Землями Прайда, нейтральные отношения с которыми наша мама поддерживает вот уже сколько лет… а ты хочешь всё это разрушить? Разрушить наконец воцарившийся мир? — карие глаза со злобой сверкнули, взгляды принца и принцессы встретились. Милима всё старалась понять, о чём же говорят эти холодные, равнодушные, янтарные глаза. Но Казоро вновь молчал, совершенно ничем не подавая того, что сейчас происходит в его голове. — Совсем скоро ты всё поймёшь, сестрёнка. Поймёшь, что я лишь забочусь о тебе и о нашем прайде. — вот и всё, что сказал ей на прощание Казоро, прежде чем тоже скрыться за песчаным холмом.       Милима с силой стиснула клыки от негодования, едва ли удерживаясь, чтобы не зарычать во всю силу на брата. Он уже давно не был тем маленьким львёнком, которого ей приходилось защищать от их собственной матери, от издевательств со стороны других львят прайда. Нет… он вырос. Он стал хладнокровным, расчётливым убийцей, чем был так похож на Налу, его воспитавшую. Порой, так не хотелось осознавать, что когда-то маленький, дружелюбный, добрый, пусть и не такой, как все, львёнок, стал монстром, готовым вновь развязать страшную войну.       «Принцессой всегда быть непросто. Милима, даже в своём ещё столь юном возрасте, это успела понять. С одной стороны, это уважение со стороны всего прайда, даже львята прислушивались к твоему мнению. Ведь ты принцесса. Одно твоё пожелание и непослушному распорют глотку на глазах у всех… Правда, юная львичка ещё не могла отдавать таких страшных приказов. Но и другим львятам об этом не говорила — пусть хоть немножко боятся её и уважают, им точно пойдёт это на пользу. Больно бесстрашными стали в последнее время, и сейчас в очередной раз свою храбрость, безрассудство и бессердечность демонстрировали. — Чучело! — раздавались язвительные возгласы из задних рядов столпившихся львят, желавших взглянуть на это зрелище. Милима прекрасно знала, что они обращались не к ней, а к её брату — маленький, испуганный, съёжившийся серый львёнок был у неё за спиной и изо всех сил жмурился, лишь бы не видеть и не слышать ненавистных ему обидчиков. Сестра упорно прикрывала брата за своей спиной, грозно глядя на толпу львят их возраста. — Хромолапый! — Уродина! — Неполноценный!       Принцесса могла только представить, как сильно ранят Казоро гневные возгласы и обвинения. Но это всё — язвительная чушь, львичка это знала. Особенность Казоро, с которой он родился, не делало его хуже других. Но, несмотря на это, бездумное «стадо» из неразумных, умом ещё совсем детей, не забывали ежедневно напоминать принцу о том, кем он для них является. Пустышкой. Игрушкой для насмешек и постоянных издёвок.       Золотистая обернулась, пытаясь посмотреть в янтарные глаза брата. Но он их закрыл, сильно-сильно зажмурившись, но по серым щекам текли горькие слёзы обиды. Казоро был в полтора раза меньше Милимы по размерам, родился очень маленьким, в детстве был слабым и хилым, худощавым. Поэтому принцесса на его фоне выглядела большой и взрослой. Она защитит брата. Чего бы ей это не стоило. — А ну, заткнитесь вы все! — рявкнула на них золотистая, смело выступив вперёд и наградив всех присутствующих ненавидящим взглядом карих глаз. Заметив гнев принцессы, толпа притихла, хотя с дальних рядов были слышны нервные перешёптывания.       Милима надеялась, что на этом вся потасовка закончится, но к её разочарованию — нет… всё только продолжалось.       Вперёд вышел главарь этой «банды». Светло-бурый львёнок, чуть повыше Милимы ростом, с сверкающими насмешкой тёмно-синими глазами. На его макушке уже начал появляться хохолок тёмно-шоколадной гривы. — Опять ты лезешь не в своё дело, принцесса… — язвительно выплюнул он, усмехаясь. Синеглазый сделал ещё один смелый шаг вперёд навстречу львичке, та не отступила, даже не попятилась — смело взглянула на львёнка в ответ. — Все мы знаем, Джамбази, что когда твоя шайка начинает издёвки над моим братом — то это уже моё дело… — процедила кареглазая, не сводя внимательного взгляда с бурого львёнка. Тот лишь усмехнулся в ответ. — Между прочем, эти издёвки тебе же на лапу. — синеглазый довольно ухмыльнулся, видя смятение на мордашке принцессы. — Чем раньше мы сведём этого хромолапого в могилу, тем раньше ты станешь единственной наследницей престола, а значит — королевой…       Недолго думая, Милима нашлась с ответом. — Да не нужна мне эта роль королевы! — буркнула золотистая. — Чтобы помогать своему прайду, мне не нужен какой-то там престол! — Кого ты обманываешь, — с ехидством пророкотал Джамбази, вновь усмехаясь. — Всем нужна власть. Ты тоже этого хочешь, пускай и сама пока этого не понимаешь.       Милима фыркнула, закатив глаза. Вот сколько не объясняй этим обалдуям, они всё равно считают её принцессой, жаждущей власти и престола. Ну ладно, пусть считают — это их дело. — Тебе-то от моего правления какая выгода? — скептически посмотрела на львёнка принцесса. — Чем будет хуже, если править будет мой брат? — Ох, будет намного хуже… — скривился синеглазый львёнок. Все вокруг затаили дыхание, ожидая, чем же закончится эта перепалка. — Где это видано, чтобы могучим прайдом Пустынных Долин управлял хиляк и слабак? Он же инвалид, неполноценный! — на это Милима злостно стиснула зубы. Её брат был не хуже других львят, намного лучше. У него был здравый ум и доброе сердце — пускай об этом знали и немногие. Почти никто не знал. Принцесса хотела было ответить, но бурый её опередил: — А твоё правление, — с задорными искорками в глазах произнёс львёнок. — Мне будет только на лапу. Королева Кату говорила, что считает меня достойным на роль супруга принцессы Пустынных Долин… — Чушь! — не выдержав, выругалась Милима, Джамбази самодовольно ухмыльнулся. — Нет, правда. Так что если ты станешь королевой, то я стану королём, и…       Внезапно Милима накинулась на львёнка, повалив его на землю и придавив шею юного хищника лапами к земле, так, чтобы Джамбази начал задыхаться. Жадно глотая ртом воздух, львёнок хотел закричать, но принцесса ему не дала. — Послушай ты, Джамбази! — злобно начала она. — Сам-то кто такой?! Бродяга? Да твоё имя не лучше, чем имя моего брата! Одно моё желание, и королева вышвырнет тебя из прайда просто потому, что ты угрожал её сыну — будущему королю. И если ты и впрямь не хочешь всю оставшуюся жизнь скитаться средь пустынных дюн в одиночестве — заткни свою пасть и никогда, слышишь? Никогда не подходи к моему брату! — львица сильнее надавила на шею львёнка, тот захрипел, но принцесса решила довести дело до конца. — Ты меня понял?!       Синеглазый львёнок испуганно закивал, и теперь Милима его отпустила. Джамбази попятился, отдышавшись, а затем тут же шмыгнул в свою шайку. Львята поспешили поскорее покинуть эту злосчастную поляну, на которой они планировали запугать младшего принца, но сами оказались добычей грозной хищницы.       Милима гневно смотрела им вслед, хотя в душе всё ещё чувствовала себя не очень хорошо. Пожалуй, с Джамбази она перегнула палку… это имя его мать дала львёнку в честь погибшего отца, который и бродягой-то не был. В чём вина синеглазого, что его назвали «бродягой» хотя и имели ввиду далеко не скитающегося одиночку? С другой стороны, этого наглеца давно надо было проучить. Если хотя бы разок удалось его запугать, то ещё долгое время ни он, ни его шайка к её брату лезть не будут. Кстати, о брате…       Принцесса развернулась и подбежала к серому львёнку, помогая ему подняться с земли. Принц помощь принимал, утирая медленно накатывавшие слёзы, но, тем не менее, успокаивался. — Ты как? — с беспокойством спросила она у него, серый львёнок буркнул: — Нормально… — Казоро недолго подумал, после чего несмело добавил: — В общем… спасибо тебе. Сам бы я их не прогнал. — Не за что. — устало вздохнула львичка, идя рядом с братом. Вместе они направились куда-то — куда именно, ни брат, ни сестра не знали. Казоро вновь поднял взгляд на Милиму и робко спросил: — Как ты внушила им, что мама изгонит их за издевательства надо мной? — принц горестно усмехнулась. — Мне кажется, что именно королева издевается надо мной в первую очередь…       Милима вздохнула. Она прекрасно знала, что насчёт королевы Джамбази она приврала — Кату сама была бы не прочь избавиться от нерадивого сына, и на вряд ли за жестокое обращение с ним стала бы изгонять. Казоро тоже об этом знал, поэтому брату львичка решила не лгать. — Я соврала. — честно призналась она. — Но зато, стоило мне пригрозить гневом королевы, как все эти заносчивые забияки сбежали прочь! Видел их округлившиеся глаза, полные испуга? — Милима усмехнулась, со злорадной улыбкой взглянув на брата. Как бы ей хотелось, чтобы и он почувствовал эту самую насмешку, превосходство над другими — ведь всегда и все насмехались лишь над его жалким видом…       Казоро искренне улыбнулся, закивав сестре: — Видел! — львёнок с задором добавил: — Они бежали так, что сами сталкивались друг с другом от спешки! Даже задира Джамбази убегал со всех лап!       Милима гордо распрямилась. Ещё бы! Да она кого хочешь напугает, даже без статуса принцессы. Стоит лишь знать слабые места… В своих раздумьях золотистая не сразу заметила помрачневшую мордашку брата. — Эй, что-то не так? — обеспокоенно спросила львичка, наклоняясь к серому льву, дабы быть с ним один на один. Черногривый малыш — грива на его макушке уже начала активно пробиваться, — с грустью отвёл взгляд. Но ответил: — Вот Джамбази все боятся, его и когтем никто не посмеет тронуть… ты знаешь, почему?       Принцесса фыркнула. Та ещё причина расстраиваться. — Джамбази просто самовлюблённый эгоист, наплевавший на чужое мнение. — с лёгкой усмешкой произнесла она и поёжилась. Не уж то ей и вправду придётся выходить замуж за этого болвана? Надо поговорить с матерью и выяснить, не наврал ли наш дорогой «бродяга» с три короба. Но ответ Казоро шокировал золотистую львицу. — Нет. Потому что он злой, хладнокровный, бессердечный и жестокий… — серый львёнок судорожно вздохнул, продолжив: — Никто не захочет иметь с ним дело… он ведь не пощадит. Оттого его все и боятся. И никогда не обидят, Джамбази сам обидит, кого хочешь. — Казоро искоса посмотрел на сестру янтарными глазами, чуть отстранившись. — Возможно… мне стоит стать таким же, и тогда ни меня, ни тебя, никто не обидит! Я буду нас защищать.       Львичка закашлялась от удивления, вопросительно взглянув на брата. «Ты шутишь?» — безмолвно спрашивала у него она, но видя серьёзные янтарные глаза на серой мордашке, понимала, что Казоро говорил всерьёз. Как можно поверить в такую чушь! Хоть в ней и была какая-то доля горькой правды… — Чтобы тебя не обижали, необязательно становится злым, коварным и жестоким. — серьёзно проговорила Милима, не сводя с Казоро внимательного взора. Серый львёнок отвёл взгляд, но по навострённым ушкам принцесса понимала, что брат её внимательно слушает. — Достаточно просто заслужить уважение, показать, что ты не хуже других! — Будто я не пытался… — горестно усмехнувшись, выдохнул серый львёнок, ещё больше отстранившись. — Будто не пытался им показать, что я такой же, как и они, что у меня есть свои сильные стороны, мечты и фантазии… но им плевать. Они видят только мою хромую лапу, не меня. Им всё равно на то, кто я, ведь для них я — лишь чучело, неполноценный, предмет насмешек. — серый львёнок тяжело вздохнул, с грустной улыбкой окинув взглядом сестру. — Тебе не понять. И хорошо, что не поймёшь. — Н-но… — хотела было остановить его Милима, и тут, наконец, заметила пять глубоких царапин на противоположном боку брата, которые он так усердно скрывал, лишь бы львичка не видела всей боли её брата. Казоро заметил внимательный взор карих глаз на открывшемся для обзора посторонних боку, и лишь виновато поморщился. — Они ранили тебя… — едва дыша, пробормотала золотистая львица.       Казоро на это ничего не ответил. Он обернулся к ней спиной, направив взгляд в глубокую пещеру, распростёршуюся в корнях дерева перед ними. Только теперь Милима заметила, куда они пришли. Жилище старейшины Налы, их бабушки… при виде этого места золотистая невольно поёжилась. Бабушка Нала никогда не отличалась славным нравом и любовью к своим внукам, а её страшные истории о кровопролитиях пугали до мурашек даже взрослых львов и львиц, насколько они были жестоки. — Мне… мне пора, Милима. — янтарные глаза львёнка грустно сверкнули, когда он вновь обернулся на сестру. Взгляд виноватый… он будто извиняется за что-то, что уже нельзя изменить.       А затем скрывается в полумраке пещеры, уходя в её глубь.       Милима так и остаётся стоять у её порога, пытаясь понять, разобраться в случившемся. За что извинялся Казоро? К чему все эти разговоры о жестокости и обидах? Где её маленький мечтательный брат, жавшийся к её боку холодными ночами и бормотавший что-то невнятное во сне?       Он вошёл в эту пещеру одним львёнком, а выйдет совсем другим… Почему ей так казалось?.. По шкуре пробежался рой мурашек. Уже ничего не изменить. Слишком поздно.»       Милима до сих пор корила себя за то, что в тот момент, даже силой, не смогла увести брата от свершения самой страшной ошибки. Не смогла убедить его идти по верному пути… раз и навсегда связав свою судьбу с Налой, он изменил свою жизнь. Изменил себя самого. И Милима не знала, было ли теперь хоть что-то тёплое в душе этого хладнокровного, безжалостного принца. Та доброта и мечтательность, что жила в нём так много лун назад…       Привстав, золотистая направилась к пещере старейшины Хэкимы. Ей нужно было срочно обговорить всё со своей бабушкой, принимать спешные решения в одиночку львице не очень хотелось. Ещё за приличное расстояние от пещеры, сокрытой в корнях дерева, Милима заметила столпившийся прайд в почти полном составе около места, где жила её бабушка. Сердце горестно сжалось от догадки, всё внутри будто рухнуло, перестало быть живым…