Dark days

      Прошло некоторое время… Милима не знала, сколько именно она тут пролежала — час, два, может, день, может уже неделю или даже две. Всё вокруг расплылось, а перед собой она не видела ничего, кроме влажной, заплаканной, тусклой песчано-бежевой шерсти, в которую она зарылась мордашкой и предпочла больше ни о чём не думать, ничего не делать, не предпринимать…       Остановить войну — не в силах Милимы, бабушка ясно это сказала. К чему стараться, к чему пытаться что-то изменить, если она всё равно ничем не сможет помочь своему прайду? Теперь их судьба в лапах Айхью, и всё зависит от Земель Прайда.       Принцесса хоть и вообще не хотела больше находиться в этом жестоком, кровавом и несправедливом мире, но, несмотря на всё, краем уха подслушивала, что же происходило около пещеры старейшины в это время. Так что львица уже знала и про недовольства в их прайде, и про то, как Казоро настроил весь прайд против их матери — собственно, отчасти было, за что, да и кареглазой очень хотелось верить, что те слова, произнесённые в адрес их бабушки, были искренними, — знала про уход Кату за помощью к Землям Прайда. И Милима бы ещё поверила в возможный мир между прайдами, если бы вслед за матерью не увязался Казоро. Пожалуй, он был единственным — по крайней мере, так принцесса думала до той новости о заговоре, который явно состоится очень скоро, а возможно, происходит уже сейчас, — кто не хотел мира, а значит, сделает всё, чтобы вновь развязать войну. Нельзя этого допустить, только не война… она погубит оба прайда, и никому не принесёт ничего хорошего! Но разве они её послушают? Ведь, похоже, Милима была чуть ли не единственной, кто увидел совсем иную сторону прайда Кову — трепетную, любящую, заботливую. В лице Джаури. Было страшно даже думать о том, что, воюя, им придётся столкнуться в бою один на один однажды…       Львица услышала, что снаружи начался какой-то непонятный ей кипеш. Доносились ошарашенные и испуганные возгласы — прайд явно был чем-то шокирован и одновременно напуган. Принцесса ещё долго гадала, в чём дело, пока не услышала отчётливую фразу, когтями пронзившую её сердце. — Королева мертва!       Королева мертва… её мамы больше нет…       Как же так? Как она потеряла двух самых близких и родных ей львиц всего за один день?! Почему Айхью так не справедлив, забирая их обеих у прайда Пустынных Долин, оставшегося на попечение принца и принцессы! Но что же случилось? Отчего умерла королева? Неужели Земли Прайда и впрямь посмели её убить?.. Милима в это не верила.       Как бы ей сейчас не было плохо, но, превозмогая боль и горе, тянувшие львицу камнем вниз, ей пришлось встать и, на прощание кинув последний грустный взгляд, отойти от бабушки и выйти из пещеры старейшины.       Слёзы уже не текли. Нечем было плакать. Жажда тоже на этом сказалась — воды было мало, она не пила вот уже пару дней, — да и в целом золотистая уже выплакала всё, что можно, утыкаясь мордашкой в шёрстку бабушки. Но сердце горестно сжималось, стоило ей вновь и вновь подумать, что ни Хэкимы, ни Кату больше нет. Они погибли. Обе. В один день…       Когда принцесса вышла на песчаную поляну, то тут же в свой встревоженный водоворот её утянула толпа пустынных львов и львиц. Их вздохи, возгласы, округлившиеся глаза — всё это говорило о том, что смерть королевы — не слух, а правда. Милиме с трудом, но удалось пробиться в первые ряды толпы — она принцесса, и подданные расступались перед ней, стоило львице хотя бы попросить. Она хотела увидеть мать, увидеть брата, надеялась, что всё это ложь, неправда… просто не могла в это поверить! Но увидев Кату на спине Казоро, Милима уже пожалела о своём любопытстве.       Её брат, весь в шрамах и крови, нёс на спине окровавленное бездыханное тело их матери. Было ясно, что Кату уже мертва — глубокая рана на шее, из которой всё ещё ручьем текла кровь — прямое тому доказательство. Всё тело королевы было исполосовано львиными когтями, изуродовано, окроплено кровью. Серая шерсть, до этого обычно поблёскивавшая в свете луны, стала багряно-алой.       Толпа была неспокойна. Они напуганы, шокированы, нервны и злобны… всё это сейчас чувствовали пустынные львы, и Милима разделяла их чувства полностью. Львица старательно смотрела на Казоро — словно пыталась найти ответ на мучавший весь прайд вопрос. Словно спрашивала подтверждение собственных догадок, догадок страшных.  — Что произошло? — голос принцессы дрогнул, но вопрос, которым задавался весь прайд, услышали абсолютно все. Золотистая сглотнула и сделала шаг вперёд. Теперь они с Казоро смотрели друг на друга. Янтарные глаза льва были опечалены, пускай и оставались всё такими же холодными, но уже не безразличными. В какой-то степени Милиме показалось это странным — она, чуть ли не единственная в прайде, знала об очень тяжёлых взаимоотношениях матери и сына, знала, что Казоро желал — и не скрывал этого от сестры, — королеве смерти, так к чему ему грустить? Наверное, чтобы не подставлять ни себя, ни мать. К чему сейчас никому ненужная правда? — Львы Земель Прайда… — слабым, чуть подрагивающим голосом начал Казоро, но его хриплый возглас был очень громким. Все его слышали, абсолютно все. — Королева столкнулась с вечерним патрулём на границе, и они напали на неё, даже не пожелав выслушать. Ей пришлось в одиночку вести бой сразу с тремя их воинами, а я, увы, из-за своей хромоты, подоспел слишком поздно… Королева была очень тяжело ранена, и, чтобы пробраться к ней и спасти, мне пришлось самому вступить в бой и отогнать врагов от тела Кату! Когда я нёс её на плечах, она была ещё жива, но незадолго после начала пути домой королева Кату… умерла…       Среди пустынных львов раздался испуганный ропот — всех не на шутку напугал и возмутил рассказ принца.  — Земли Прайда посмели убить нашу королеву! — выли одни, топоча лапами.  — Мы желали мира, а они прямо бросили нам вызов к войне! — кричали другие.  — Только месть! Нам остаётся только мстить! — кричали третьи.       Но Милима сердцем чувствовала, что что-то Казоро недоговаривает. Она знала, что Земли Прайда не могли просто взять и напасть на Кату, даже не выслушав. Она бы подумала именно так, но познакомившись с Джаури и узнав побольше о Землях Прайда, золотистая поняла, что они не хотят войны, точно также, как и пустынные львы. «Это война, Милима, которую тебе не под силу остановить… Будет много жертв, очень много. На треклятом поле боя разольётся и смешается кровь обоих прайдов… потери будут велики. И лишь с окончанием битвы мы поймём то, что и так всем должно было быть понятно изначально. Этой войны не должно быть…»  — пронеслись в голове принцессы последние слова её бабушки.       Войны не должно быть… — Нет! — с внезапным воплем вынеслась вперёд перед толпой, становясь напротив брата Милима. Пустынные Долины, как и Казоро, устремили на неё непонимающие взгляды.  — Что — нет? — горестно усмехнулся Казоро, бережно укладывая тело матери на стоящий рядом с ним камень — для дальнейшего прощания с правительницей.  — Земли Прайда не могли так поступить! — вновь закричала Милима, так, чтобы её услышали абсолютно все. Львица знала, что не сможет остановить войну, но она попытается — что ей ещё остаётся? Она уже потеряла всё, что любила, последнее, что она может потерять — свой прайд.       От такого заявления принцессы толпа залилась недовольным ропотом, пустынные смотрели на принцессу с большим подозрением. И Милима понимала их. Если бы кто-то сам пришёл и начал мямлить ей про то, что многолетний враг не хочет войны, она бы тоже не поверила. Но попытаться стоит. — С чего это ты так решила? — нахмурился Казоро, с недоумением глядя на свою сестру. Милима уверенно продолжила:  — Им не нужна война, также, как и нам! Их мирный народ тоже хочет мира, правителям невыгодно воевать! У них самих в водопое не так много воды, но она есть — для чего им наши территории? У них нет мотива для войны! Нет причин убивать нашу королеву!  — Нет причин?! — удивлённо усмехнулся Казоро, но, как бы он не пытался сдерживаться, было видно, что лев раздражён. — А может, от своего чрезмерного высокомерия, они посчитали нашу просьбу слишком унизительной?! Мы ничто, по сравнению с ними, и можно просто так нас убивать! Да, так они и думали — я видел эту ярость, презрение и пренебрежение в их взглядах…       Пустынные Долины, как и ожидала Милима, поддержали своего новоиспечённого, теперь уже, короля.  — Казоро дело говорит!  — Они нас презирают! Считают ничем! Нужно доказать им, что мы — не пустое место!  — Эта принцесса сошла с ума! Она не пустынная львица, раз хочет мира с ненавистным врагом!       Что же, она попыталась. Постаралась их вразумить, но её не послушали… Ещё одна попытка — быть может, удастся отговорить пустынных идти на врага войной?..  — Они такие же львы, как и мы, и тоже хотят мира. Если вы хотите — идите и мстите, но я не буду участвовать в этом бесцельном проливании крови, и вам советую…  — Тебе не кажется, что ты подозрительно яро защищаешь Земли Прайда, совсем не думая о собственных землях? — Милима была потрясена, услышав это от родного брата. Он попал метко, чётко, прямо в цель. Она защищала Земли Прайда, потому что успела их полюбить. И Казоро был единственным, кто знал об этом.  — Я просто не хочу войны. — сухо отрезала львица, внешне выглядя абсолютно спокойной, но мысленно проклиная брата. Он же обещал никому не говорить! Но ведь и не сказал, лишь высказал своё подозрение… пока что. Не рассказал. А случай для него был по-настоящему выгодным.  — Или ты предательница… — с подозрением процедил Казоро, окидывая сестру взором горящих злобой и презрением янтарных глаз. Львица была потрясена подобным заявлением. Она?! Предательница?! Хотя умом понимала, что, влюбляясь во вражеского принца, таковой и являлась.  — Я не предательница! — гневно рявкнула Милима, с ненавистью глядя на Казоро. Но Пустынные Долины тоже почуяли неладное, и смотрели на принцессу с небывалой подозрительностью и недоверием.  — Раз уж ты не предательница, так докажи это. — хмуро пробормотал Казоро. — Либо ты отправляешься в бой вместе со всеми нами, либо ты изгнана из прайда Пустынных Долин.       Он её обыграл в этом бою. Жестоко подставил. Теперь Милима ясно понимала, кто убил Кату — это был Казоро. Он подставил Земли Прайда, ровно также, как и её, даже не побоявшись запачкать лапы в крови собственной родной матери. Но теперь у принцессы просто не было выбора. Ей придётся идти в бой против своего возлюбленного, как бы сильно кареглазой не хотелось обратного…        «Прости меня, Джаури! Я пыталась!»  — мысленно взмолилась львица, надеясь, что принц сможет её простить… сможет понять, чего ей стоил этот выбор — любовь, или родной прайд, ради которого она так старалась, но ополчившийся против неё.  — Я иду в бой вместе с вами.

***

      Пустынные Долины усилено готовились к грядущему бою — решающему в этой многолетней войне. Они простились с королевой, проведя посмертный обряд, традиционный. Пустынные львы были огорчены её смертью, и желали поскорее отомстить ненавистным Землям Прайда за смерть своей королевы.       Казоро приказал выступать к границе уже сейчас, но сделать перерыв там. Он уже достаточно сражался сегодня, хоть врачевательница и подлечила льву раны, король всё-таки решил выступать в бой на рассвете. Вот-вот весь прайд Пустынных Долин — да, согласились идти все, кроме Миали, которая останется приглядывать за своими двумя львятами       Вот-вот они должны были выступать в бой, но Казоро, сам не понимая, как именно, столкнулся носом к носу с Налой. Вокруг них не было никого, поэтому внук и бабушка вновь остались наедине.       Король вопросительно вскинул бровь, глядя на одноглазую львицу. Та, в свою очередь, с гневным укором и непониманием смотрела на него в ответ. — Ты убил её?! — вполголоса рявкнула она, наверное, боялась, что кто-либо их услышит. Казоро равнодушно пожал плечами.  — Да, убил. И, как видишь, мой план сработал на ура.       Но Нала отчего-то вспылила ещё больше. Её морда скривилась в непонимании и ярости.  — Но она же твоя мать! — негодующе выпалила львица, разъярённо ударяя себя хвостом по худым бокам. — Она подарила тебе жизнь! Какую есть, но жизнь! Ты не мог просто взять и убить её собственными лапами…       Казоро усмехнулся, закатив глаза.  — Сказала та, что пыталась собственными лапами, — король сделал явный акцент на последних словах, после продолжил: — Убить своего сына, дочь и внуков… — он грустно улыбнулся, с добротой и теплом окинув одноглазую львицу янтарным взглядом. — Отдыхай, бабушка. Завтра мы наконец исполним мечту, к которой ты стремилась так много лет подряд…       С этими словами Казоро развернулся и ушёл, не видя, в каком ступоре оставалась стоять Нала, потупив стеклянный взгляд в песок под лапами.       Казоро взглянул на бойцов, усердно разминавшихся и тренировавшихся перед самым важным боем в их жизни. Они были полны желания сражаться, теперь у них была ясная цель — отомстить врагу за королеву и унижения, прозвучавшие в адрес Пустынных Долин. Естественно, король предпочтёт умолчать о том, что эту цель он им подарил самостоятельно. Какая разница, если сейчас главное — пойти войной на Земли Прайда и победить. Он всё продумал. Всё, до мелочей.       Для чего ему была нужна эта война? Он знал ответ очень хорошо, но никогда и никому — даже собственной сестре, — ни разу его не оглашал. Он был движим местью, желанием отомстить за ту, кого убил жестокий лев с Земель Прайда… убил на его глазах. Наверняка тот подлец ещё жив, и Казоро перебьёт абсолютно всех вражеских львов, но найдёт виноватого. Покончит с ним раз и навсегда.       Пожалуй, помимо этого ему ещё и хотелось закончить дело, не завершённое отцом — объединить под властью Пустынных Долин Земли Прайда и Чужеземье. Тогда пустынные львы больше никогда не будут голодать, не будет больше жажды. Тогда Казоро всем докажет, что он — достойный король. Что, несмотря на свою неполноценность, он может быть таким же, как все. Не странным. — За тебя, — глядя в звёздное небо, и пытаясь отыскать в миллиардах звёзд ту самую, прошептал Казоро, а затем окинул взглядом свой прайд, и громогласно прорычал: — Выступаем!