Dark days

      Утро в сравнении с бурной ночью, пронзившей когда-то чистые и ясные небеса грозовыми молниями, было очень спокойным. Задумчиво и плавно всходил всё выше к зениту немного блёклый диск почти белого солнца, с каждой минутой всё больше нагревая просторы саванны. Лужи на земле так и не появились несмотря на мощь и обилие водных потоков, ведь всю её вобрала в себя изголодавшаяся от затянувшейся засухи земля. Было тепло, но свежо. И тихо… слишком тихо в безмолвной скорби.       Захоронение тел никогда не было чем-то счастливым или радостным, погружая в глубокую тоску и печаль. Этот раз не был исключением. Десятки погибших львов и львиц уже лежали в земле, душами отданные голубеющим небесам, в то время как живые в гнетущем молчании провожали их в последний, самый последний свой путь. Были рядом до самого конца, не отступая и не уходя.       Накала плохо помнила тот далёкий дождливый день, когда погибла тётя. Но отчего-то именно сегодня воспоминания вдруг смешались с реальностью — вот только теперь не было ливня, не было холодной слякоти. Лишь тёплое, несправедливо ласковое солнце, и тепло. Наверное, так проще уходить?.. Она не знала.       Склонив голову у могилы брата — взрытая земля была недалеко от лап бурой львицы, — принцесса в очередной раз тяжело вздохнула. Рэмбо был частичкой её самой, и сейчас Накала потеряла этот самый кусочек… вместе с самого детства, всегда и везде рядом. Но с чего же жизнь так несправедлива? Зачем разлучила родную кровь…       Кладбище было неподалёку от Скалы Предков, сегодня оно было как никогда переполнено безмолвными львицами, пришедшими проводить своих близких и почтить память павших. Королевские могилы находились чуть поодаль от остальных — здесь и находилась Накала рядом со своей матерью и двоюродной сестрой. Витани молчаливо уткнулась взглядом в неживую землю, не говоря ни слова. Казалось, подавлена она была даже больше остальных — непривычно серьёзная и задумчивая. Амбер тоже был здесь — сидел рядом с Накалой, с грустью смотря на три могилы королевских особ. Да, три — Налу похоронили рядом с Кову и Рэмбо, ведь, в конце концов, она тоже была королевой когда-то, несмотря на всё случившееся.       Затянувшееся молчание прервала Накала.  — А где Джаури? — спросила она, оглядываясь по сторонам: бурой шерсти брата нигде не было видно. Киара тяжело вздохнула, отводя печальный и в какой-то степени виноватый взгляд.  — Он… он не придёт. — едва слышно пробормотала королева. — После вчерашнего разговора с Раффики он так и не возвращался к Скале Предков. Наверное, места себе не находит после случившегося… львы-предки обошлись с ним поразительно жестоко.  — Но правильно. — осторожно возразила принцесса, тихо фыркая — тем не менее этот короткий жест был весьма заметен. — Неизвестно, на что бы он растрачивал данный ему Рык Предков. В нужный момент Джаури не проявил свою верность, вот и поплатился… своим предназначением. — бурая львица задумчиво отвела взгляд, робко добавив: — Но… вправду, весьма жестоко.       Накала говорила не о Рыке Предков. Для самой себя принцесса уже успела понять, что брату как-то всё равно на роль хранителя и даже могущественную силу, а по-настоящему он был опечален смертью Милимы. Конечно, сама Накала эту львицу знала очень плохо, но всё же было жаль пустынную принцессу, в какой-то мере отдавшую свою жизнь за окончание жестокой войны.  — Джаури такого не заслуживал. — прошептала Киара, смаргивая вновь подступившие слёзы. — Как и Рэмбо с Кову…  — И всё же, Джаури поступил неправильно. — вдруг мрачно понизив весьма высокий голос, хмуро начала Витани — заслышав её, все остальные удивлённо обернулись. — Надо было ему вступить в бой, получить свой Рык Предков, а уж после пускай спасает свою принцессу! Или кто она там ещё… может её и не нужно было спасать, а он просто ведёт себя, как обычный глупый принц!       Накала уже как-то слышала от сестры о «глупых принцах, спасающих принцесс из беды», но впервые это прозвучало так взросло и рассудительно с её стороны. Да и в целом она очень повзрослела. Быть может, так сыграли свалившееся предательство и смерти близких? После всего произошедшего бурая уже не могла относиться к Витани, как к неразумной малышке. Она уже не львёнок… познала жестокую подлость судьбы, взрослея. И даже взгляд изменился — вечно смеющийся, он стал спокойным и в какой-то мере даже холодным, пускай иногда и мелькал былой огонёк.  — Пожалуйста, давайте сейчас не будем обсуждать моего сына, чего бы он там не натворил… — умоляюще протянула Киара, мрачнея на глазах. — Не для того мы здесь собрались. Нужно… проводить наших близких на небеса.       Накала кивнула, судорожно выдохнув.  — Согласна.       Вновь воцарилось молчание. Львы и львицы, с печалью вспоминая потерянных, провожали их у взрытых могил, мягко прижимая к себе оставшихся в живых родственников, друзей и даже просто знакомых. Никто не сомневался: львы-предки за ними сейчас наблюдают. И их ждёт светлое будущее после суровой кровавой войны… оно там, впереди, совсем рядом. Вот только не все до него дойдут.       Внезапно донёсся тревожный голос патрульных львиц, одна из которых спешно направлялась к королевской семье.  — Королева Киара! Принцесса Накала! К вам с мирным визитом король Пустынных Долин!       Киара мгновенно изменилась: она нахмурилась, злобно скалясь, и всклокоченной разъярённой орлицей взвилась навстречу патрульной львице, угрожающе процедив:  — Что этот мерзавец забыл на моих землях?! Или вновь посмел сюда вторгнуться?! Не прощу! Пусть проваливает отсюда как можно скорее, пока я не спустила с него шкуру…       Тут же Накала вскочила с места, кинувшись успокаивать мать — принцесса встала напротив неё рядом с патрульной — не хватало им ещё развязать новую войну! А раз уж сам Казоро идёт с мирным разговором, значит, этот долгий путь был проделан не зря…  — Мама, нет, не нужно! — попыталась возразить бурая львица, преграждая уже изготовившейся к атаке Киаре путь. — Король Казоро хочет просто поговорить! Мы не должны делать шаг к новой войне, взгляни на могилы погибших — они не простят, если мы повторим былую ошибку!       Королева досадливо закусила губу, опуская вновь потускневший взгляд. Потеря Кову и Рэмбо далась ей очень нелегко, и, пожалуй, золотистая львица переживала это гораздо тяжелее остальных, но всё же она едва заметно кивнула.  — Ладно… — буркнула она, смиренно разворачиваясь и опускаясь на землю около могилы супруга. Королева на миг взглянула дочери в глаза, добавив: — У тебя говорить с пустынными получается гораздо лучше, чем у меня. Боюсь, что просто разорву каждого встречного в клочья!  — Ничего, я всё понимаю. — с тяжёлым вздохом кивнула Накала. — Я сама поговорю с Казоро.  — И я тоже. — присоединился к бурой принцессе поднявшийся с места Амбер — оливковые глаза того горели явной готовностью к грядущим переговорам. Накала поняла, что чужеземец всё-таки решился послушаться её совета и договориться с пустынным королём — при мысли об этом Накала едва заметно улыбнулась. Рядом с Амбером будет гораздо легче. Лишь Витани оставалась непричастна ко всеобщей суматохе — заслышав о Казоро, она, казалось, лишь ещё больше сгорбилась и поникла. Пыталась быть незаметнее, вот только золотистых львиц в их прайде почти не было, оттого воинственная ярким солнышком выделялась среди остальных, как бы при этом не старалась скрыться.       Вскоре из-за небольшого холма появился Казоро в сопровождении ещё двух патрульных львиц. Пустынный выглядел абсолютно спокойным и даже немного опечаленным, оттого Накала лишь ещё раз утвердилась в своей догадке. Только когда свита подошла ближе, принцесса разглядела ещё одну львицу, находившуюся за спиной Казоро — серебристая и синеглазая, Накале не пришлось долго думать, чтобы узнать в ней убийцу Рэмбо. Бурая тихо стиснула зубы, пытаясь сдержать подступивший гнев. Брат ведь даже запретил прийти к нему на помощь, вот, насколько эта мерзавка его одурманила…       Когда Казоро наконец поравнялся с Амбером и Накалой, он поблагодарил патрульных.  — Спасибо, что провели нас.       Львицы лишь сухо фыркнули, развернулись и разбрелись кто куда. Пустынный король задумчиво усмехнулся, после чего обернулся на стоящих перед ним льва и львицу.  — Прошу простить за беспокойство. Мы с Якути, — серый лев чуть обернулся на серебристую львицу, на что та лишь заметно кивнула. — Пришли сюда не для того, чтобы ссориться или снова воевать. Мы хотим почтить память погибших и просто поговорить…       Лишь сейчас принцесса заметила в зубах серебристой львицы две высушенные розовые ветки, не потерявшие своей формы и в какой-то мере даже красоты. Накала не знала, для чего они нужны, и Казоро заметил прикованный взгляд львицы к новому для неё предмету, учтиво пояснив:  — Высушенные ветви розовых кустов издавна считались в моём прайде символом сожаления о свершённом убийстве. Пустынные верят, что если убийце положить её около могилы убитого, это поможет духу быстрее уйти на небеса. — серый лев тяжело вздохнул, отводя взгляд. — И мы хотели бы положить две эти ветви у могил принца и короля, если вы не будете против.       Накала, как и многие на Землях Прайда, почти ничего не знала о традициях Пустынных Долин. Надо же — они извиняются перед убитыми, желая им светлого пути на небо… в любом случае, ничего плохого в этом уж точно не было, поэтому принцесса, с грустью улыбнувшись, кивнула.  — Конечно. Сейчас я вас проведу.  — От всего сердца благодарим. — с облегчением выдохнул Казоро, принимая одну розовую ветвь от Якути, другую серебристая львица продолжила держать сама.       Зеленоглазая принцесса была очень удивлена происходящему, в особенности, вежливости и смиренности пустынных… гостей? Да, сейчас они гораздо больше походили именно на них. Конечно же, бурая не теряла бдительности, в конце концов, особо доверия к Казоро у неё так и не появилось, хотя, с другой стороны, и смотреть на него только как на кровожадного и яростного убийцу она теперь не могла.       Подводя их к трём взрытым и свежим насыпям песчанистой земли, львица указала на каждую поочерёдно.  — Король Кову и принц Рэмбо. — судорожно выдохнула она, отводя потускневший взгляд. Но тут же вновь взвилась Киара, которая, хоть и не участвовала в разговорах, не могла уже молча стоять в стороне. Скалясь и тяжело дыша, львица преградила путь пустынным, грозно процедив:  — Я не подпущу вас к их могилам! Вы, жалкие убийцы, хотите лишь осквернить память погибших!  — Прошу вас, королева Киара, — спокойно и сдержанно начал Казоро, смиренно отступая на пару шагов назад. — Мы не хотим зла вашим родным и близким. Пустынные Долины тоже понесли огромнейшие потери, погибли пятнадцать львиц и десять львов. Было бы бессердечно с нашей стороны вредить Землям Прайда, уже и так настрадавшимся по моей вине… — янтарные глаза льва помрачнели, и Накала прекрасно понимала его боль. Милима, та львица, в которую был влюблён Джаури, была пустынной принцессой — сестрой этого льва. Как бы то ни было, Казоро тоже сейчас приходилось нелегко. Собственный прайд наверняка не очень-то сейчас ему и доверяет…  — Мама, остынь. — попыталась утихомирить золотистую львицу принцесса, вступаясь за пришедших пустынных. — Если бы они хотели нам навредить, то пришли бы какой-никакой армией, а не вдвоём на целый прайд. Это глупо.       Королева с горестью цокнула языком, напоследок одарив пустынных ненавидящим взглядом, но всё-таки уступила, отходя в сторону и мрачно наблюдая за каждым шагом нежданных гостей. Накала вздохнула с облегчением — своим поведением, которое пусть и было оправдано, мама лишь снова провоцировала конфликт. Как хорошо, что сами пустынные того уже не желали, а значит, инцидент можно тихонько замять.  — Прошу прощения, — искренне извинилась перед гостями принцесса, горестно вздыхая. — Вы и сами понимаете, всем нам сейчас тяжело…  — Да, конечно. — протянул пустынный король. — Королева Киара не виновата. Лишь один я. Но… попытаюсь исправить свои ошибки. Ради Пустынных Долин и Земель Прайда.       С этими словами серый лев неспешно подошёл к могиле Кову, и, наклонившись, бережно положил розовую ветвь на присыпавшую тело землю, после чего молчаливо сел рядом, в тихой молитве вскинув голову к голубеющим в высоте небесам. Якути повторила то же самое, но была у могилы принца Рэмбо. Накала одна из немногих заметила, что на синие глаза серебристой львицы навернулись слёзы. Искренние, настоящие слёзы боли… Это её очень удивило и одновременно поставило в недоумение. Если Якути лишь обманывала Рэмбо, то почему же так сожалела о его смерти?       Накала продолжила со стороны наблюдать за пустынной — читая молитву, она обращалась с какой-то стыдливостью, глубокой печалью и скорбью. К чему эти слёзы и боль, если ты не любила его? Или…       Когда Якути закончила обряд, она лишь склонила голову над могилой принца, пытаясь хоть как-то скрыть накатившую грусть. Принцесса, долго не решаясь, всё-таки осмелилась сесть рядом с ней, на что серебристая почти сразу обратила внимание, дёрнув левым ухом.       Так они просидели ещё какое-то время в молчании, пока наконец пустынная вдруг резко не спросила:  — Каким он был?       Накала была удивлена подобному вопросу — в конце концов, Рэмбо был влюблён в Якути, вернее, её обманную маску! Должна же эта серебристая львица была узнать его характер за эти долгие недели? Но всё же бурая решила ответить, задумчиво поднимая изумрудный взгляд к голубым небесам.  — Он был спокойный, вдумчивый и рассудительный. Но ранимый, многое принимал близко к сердцу — особенно своё происхождение… — принцесса с грустью усмехнулась при воспоминаниях о брате. — За близких стоял горой, жертвовал последним. Одна беда — мечтательный романтик, часто очень задумчив и невнимателен. Трудно пробить на эмоции, но если ты того добился, то Рэмбо вмиг забудет о всяких там предосторожностях.       Якути какое-то время помолчала, задумчиво прикрыв глаза. После чего, всё также с грустью и печалью, усмехнулась — коротко, хрипло и немного надрывисто.  — Да, Рэмбо был именно таким… и без всяких масок. — серебристая стыдливо прижала уши к голове, отводя взгляд. — Не то, что я…       Накала долго думала, стоит ли задавать так мучавший её вопрос — долго храбрилась, взвешивала все за и против, — но всё же сдалась перед своим любопытством и желанием знать правду. Она посмотрела Якути прямо в глаза: большие, глубокие, тёмно-синие.  — Ты любила его?       На некоторое время повисло молчание. Поначалу Накале даже показалось, что Якути не услышала вопрос или же намеренно его проигнорировала, насколько та оставалась спокойна и холодна. И всё же, серебристая львица вновь перевела задумчивый взгляд на принцессу, с тяжелым вздохом ответив.  — Да, любила. И в этом была моя главная ошибка. — Якути досадливо стиснула зубы, подавляя подошедшее к горлу клокочущее рычание, после чего продолжила. — Я знала, что должна буду его убить с самого начала. Нельзя было привязываться к принцу, но нет — сердцу не прикажешь. Кто бы мог подумать, чем всё это кончится… — она отвела взгляд, тяжело вздыхая. Едва слышно серебристая пробормотала: — А впрочем, неважно. Это уже только мои проблемы. У меня не было иного выбора, и тот мерзавец, из-за которого я делала это, уже совсем скоро поплатится за всё…       Накала была поражена услышанному, оттого в голове возникло лишь ещё больше вопросов, но задавать их львица не осмелилась из логичной тактичности, да и самой Якути. По её надрывистому местами голосу можно понять, что это больная для серебристой львицы тема, и хоть той и стало заметно легче после всего сказанного, принцесса решила промолчать, кротко кивнув:  — Я искренне сожалею, что так вышло. Но всё же Рэмбо не должен был умирать так…  — Я знаю. — тяжело вздохнула Якути, отводя взгляд и с грустью смотря на лежавшую розовую ветку — похоже, для пустынных это вправду очень многое значило. В этот момент она почувствовала едва заметное касание хвоста до своего плеча, обернувшись, львица увидела Амбера. Накала лишь с готовностью встала, понимая, что грядущий разговор с Казоро будет гораздо более напряжённым, тем не менее она напоследок окинула Якути внимательным взглядом, прежде чем пойти следом за янтарным львом.       Заметив их приближение, Казоро тут же поднялся с земли, вновь с почтением кивнув приближающейся принцессе.  — Ещё раз благодарю за приём — это очень многое значит для меня и всего прайда Пустынных Долин. — спокойно, но доброжелательно и искренне произнёс серый лев, немного запинаясь на некоторых словах — по-видимости, сильно волновался. — Мне не безразлична судьба мира между нами, как и Землям Прайда, уверен, тоже.  — Всё так, Казоро. — подтвердила его слова зеленоглазая принцесса, ведя себя на удивление спокойно и сдержанно. На миг всё-таки промелькнула тень обиды на мать — в конце концов, дипломатии и другим «правительским» штучкам её, как непросвещённую, должны учить, а не бросать на произвол судьбы к пустынному королю. Тем не менее, Накала старалась соблюдать все… формальности, условности и тонкости. Как там это вообще называется?.. — Но нам нужна гарантия того, что подобного нападения больше не повторится, ты и сам это понимаешь.  — Не спорю, — согласно кивнул серый лев, задумчиво цокнув языком — в этом коротком жесте Накала вновь на миг узнала свою бабушку Налу, но быстро отогнала эту дурную мысль прочь. Не сейчас, не время. — Но что предложат сами Земли Прайда?  — У нас есть идея. — задумчиво улыбнулась Накала, чуть отступая назад и кивая в сторону Амбера — лев заранее был готов, пускай немного растерялся под внимательным взором янтарных глаз короля. И всё же, сглотнув, он на удивление уверенно начал пояснять:  — Как ты помнишь, Казоро, когда-то пару лет назад прайд Пустынных Долин под предводительством короля Мфалме завоевал небольшой кусочек почти бесплодной земли, Чужеземье. — при словах о родном доме янтарный лев заметно погрустнел, но, собравшись с духом, продолжил. — Местный клан гиен был истреблён, но некоторым удалось спастись. В том числе и мне.  — Клан гиен? — удивился Казоро, окидывая Амбера изучающим взглядом. В его глазах сквозило недоумение, но, тем не менее, он продолжил: — Да, я многократно слышал историю захвата Чужеземья от матери и бабушки, но вот… вот только ты вроде не гиена.       Амбер задумчиво усмехнулся. Он и сам порой забывал, что в самом деле лев, а не пятнистая гиена, как те, что воспитали его и сделали настоящего воина и заступника. Но всё же природу было не обмануть: пятен на его шкуре не было, густая грива развевалась на ветру, а мощные, янтарные лапы по праву были львиными. И все же он чужеземец, пускай и не был таким рожден.  — Я лев Чужеземья, король Казоро. Меня воспитала Джасири, ныне погибшая матриарх нашего клана. — пояснил Амбер, и Казоро понимающе кивнул.  — Хорошо. Я правильно тебя понял, вы хотите взять Чужеземье в состав Земель Прайда, как гарант безопасности? — серый лев немного нахмурился, но сохранил самообладание, которому Амбер очень подивился, правда не подал виду. Но всё-таки пустынный король пришёл к неправильным выводам.  — Что ты, мы не можем просить о таком — это лишь вызовет много подозрений со стороны Пустынных Долин. — заверил его янтарный, после чего несколько раз перемялся с лапы на лапу — момент был очень волнительный, ведь если всё получится, то цель, к которой они так долго шли, будет достигнута! Вот только и потери тоже будут… — Я лишь хочу, чтобы вы позволили оставшимся чужеземцам вернуться домой и возродить его. При нашем клане Чужеземье всегда процветало, боюсь, что пустынные львы не смогут ужиться на бесполезном для них клочке земли, в то время как гиены способны превратить его в райский уголок. Территория останется под контролем Пустынных Долин, но управлять ей будет наш клан. Обещаю, мы сделаем всё, чтобы вернуть былое величие родному дому. Это выгодно и для вас, и для нас.       Амбер говорил, с каждым словом воодушевляясь всё больше: вновь мелькали в голове те далёкие воспоминания, когда он, свободный и беспризорный, нёсся по каменистым коридорам, ловкими худыми лапами преодолевая узкие ходы и пещеры. Как зелёные глаза сияли в дымке тумана, до смерти пугая прохожих — ах, какие прекрасные это были времена! Такие счастливые и безмятежные… кто бы мог знать, что так резко вновь обретённое счастье может разрушиться. Но сейчас засияла надежда вновь его возродить — так близка она была, так ощутима — всей душой и сердцем! Вот только… что-то тянуло назад. Угнетало и омрачало, какая-то назойливая, непонятная ещё ему самому мысль, и всё вдруг само собой встало на места, когда Казоро произнёс:  — Да. Это будет хорошим решением для всех нас.       Накала едва ли не взвизгнула от радости, когда пустынный король дал своё согласие. У них получилось, получилось вернуть Чужеземье! Теперь весь клан гиен может вернуться в дом, который по праву принадлежал и будет с этого дня принадлежать им — а пустынные, в случае чего, не нападут, а напротив, защитят! Большего счастья для Амбера принцесса не могла представить, оттого поспешила с тёплой выискивающей улыбкой взглянуть на друга, но… тот помрачнел. Оливковые глаза стали стеклянными и словно безжизненными, ну а сам лев осунулся, переведя взгляд куда-то на горизонт. Накала встревожилась, но не могла сейчас выспрашивать друга о происходящем — в конце концов, Казоро всё ещё никуда не уходил, оставался рядом. Тяжело вздохнув и с тяжестью приняв былую маску собранности, принцесса выдавила скромную улыбку.  — Тогда решено. Чужеземье возвращает свою частичную самостоятельность, и Земли Прайда спокойны за свою сохранность.       Казоро согласно кивнул. Лучшего варианта для обоих прайдов представить было нельзя. Он вдруг заострил внимательный взгляд на золотистой львице, что на протяжении всего прихода пустынных держалась как можно незаметнее, пускай и оставалась рядом. Король осторожно направился к ней навстречу, судорожно вздохнув.  — Витани, я…       Но не успел он договорить, как воинственная вскочила с места, протестующе попятившись и с ненавистью взглянув на пустынного льва. Казоро виновато потупился, вновь попытавшись сделать шаг, но Витани пуще прежнего оскалилась и зарычала:  — Не подходи ко мне, убийца! Я не желаю тебя слушать!       Казоро смиренно вздохнул, отступая. Он окинул Витани опечаленным взглядом, но перечить не стал, видя состояние золотистой львицы. Похоже, на былую дружбу уже не было смысла расчитывать… слишком глупо.  — Прости меня, Витани. — едва слышно пробормотал серый лев, отводя взгляд. — Ты не заслуживала такого… никто не заслуживал. Но я никогда не желал зла ни тебе, ни твоей семье.  — Дело не в моей семье! — не выдержав, рявкнула золотистая, злобно и едва слышно зарычав. Она изогнулась, занимая охотничью стойку — подобной готовности Казоро даже подивился, ведь в их последнюю встречу в детстве она совершенно ничего ни об охоте, ни о сражениях не знала. — Ты убивал! Убивал, не задумываясь! Ты даже не осознавал, что отнимаешь чужую жизнь — забираешь близких у живых львов и львиц! Я думала, ты другой, такой же, как и я… а ты, — она со злобой стиснула зубы. — Ты так поменялся за эти годы! Стал таким же, как все…       И Казоро не мог с ней поспорить, да и не успел — золотистая львица, не желая лишний раз говорить с ненавистным ей львом, резво и легко сорвалась с места, пустившись бегом вдаль, к Скале Предков, где явно не будет ни пустынного короля, ни могил близких, ничего из того, что может лишний раз напомнить о произошедшем… серый лев лишь с горестью проводил её тоскливым взором вслед, и с тяжелым вздохом бросил очередную попытку извиниться и всё объяснить. Он понимал, что Витани его не простит. Но нужно было хотя бы попытаться…       Через какое-то время пустынные, решив лишний раз больше не тревожить Земли Прайда, попрощались с королевской семьей, вновь лишний раз из поблагодарили за тёплый приём, и, под строгим надзором патрульных, направились на свои земли. Накала вздохнула с облегчением. Как бы то ни было, тяжело находиться рядом с Казоро и Якути, убийцами отца и брата. Но все же было важно обо всем договориться — теперь Чужеземье станет гарантией всеобщей безопасности, а клан гиен сможет вернуться в свой законный дом. Накала была довольна, поэтому поспешила поделиться своими впечатлениями с возлюбленным, но Амбер вновь был мрачнее тучи.  — Амбер! — окликнула она его, но когда янтарный не обернулся, сгорбившись ещё больше, подошла ближе и осторожно положила лапу на его лапу, посмотрев прямо в глаза: — Эй, что-то случилось? Все же хорошо! Чужеземье снова принадлежит клану гиен! — спросила она гораздо мягче, искренне надеясь хоть немного поднять льву настроение. В конце концов, зачем расстраиваться? Они сделали это — вернули Чужеземье! В чем причина печали?       Амбер обернулся, взглянув на неё такими глазами, которых Накала ещё никогда не видела. Столько печали, боли, горя и злобы смешались в них в тот момент, что невольно принцессе захотелось отпрянуть от янтарного льва, насколько его взгляд был страшен и отчаян… чужеземец горько усмехнулся.  — Как ты не понимаешь, Накала… — пробормотал он, едва ли выражая хоть какие-то эмоции чем-то, помимо глаз — мордашка была абсолютно каменной и такой безжизненной, словно это был не живой лев, а лишь статуя. — Это означает, что мне пришла пора возвращаться домой, в Чужеземье. А значит, мы на вряд ли увидимся в ближайшие пару месяцев… если увидимся вообще.