Dark days

      Амбер долгое время не мог уснуть. Чёрные грёзы ночи, спустившиеся на саванну также внезапно, как началась очередная гроза, не давали покоя в частности из-за бури, грома и молний, разразившихся в его голове. Ураган мыслей, сомнений и доводов сплетался в одно большое раздумье над принятием, пожалуй, одного из, — да чего уж там скрывать! — самого важного решения в его жизни. На кону стояло слишком многое, в том числе и его собственная судьба, но что тревожило его гораздо больше — судьба Чужеземья и Накалы.       Не в силах больше уснуть, янтарный лев поднялся с земли их небольшой, но уютной пещерки: к его удивлению, ни одной из гиен тут не оказалось. Чужеземец этому искренне подивился, и решил направиться на их поиски — он мельком взглянул на выход, за пределами которого, не переставая, хлестал дождь. И куда они могли отправиться в такую погоду? А главное — зачем?       С другой стороны, ночная прогулка даст время для раздумья.       Идя по влажной траве, янтарные лапы утопали в вязкой земле, шкуру неприятно обдавало холодной слякотью падающих с неба крупных и частых капель. Тёмное небо, казалось, разъярялось всё больше: дождь заколотил с новой силой, а молнии разрезали небо белой пеленой гораздо чаще. Но даже гром, назойливо разрывавший воздух, не мешал Амберу — тот шёл, не замечая портившейся погоды, угрюмо хмурился в поисках пятнистых друзей. Та ещё задачка — отыскать чёрных и серых гиен в полумраке дождливой ночи…       Он много думал, непозволительно много, ведь сейчас любая невнимательность могла стоить ему потерянных друзей. Вот только что-то внутри подсказывало — они и сами вернутся. Им не нужна его опека или помощь — повзрослели они хоть и рано, но довольно давно. Тому виной долгие месяцы, вернее, годы, проведённые в пешей ходьбе по пустыням и саваннам, и теперь Амбер мог смело заявить — у них нет конца, они поистине бескрайни в своём опасном великолепии. Умирает слабый, выживает сильнейший — суровый закон этого мира… конечно же, воспитать четырёх гиен ему, тогда ещё подростку, параллельно борясь за их, да и за собственное, право существования было очень сложно — едва ли умея охотиться, приходилось учить этому других. Сам зная боевые приёмы ещё не очень-то идеально, было нужно показать это гиенам. Два долгих года скитаний, два года бесцельной ходьбы! А всё по его глупости, неоправданному страху или же стыду. Амбер и сам ещё до конца не знал, да и на вряд ли когда-либо выяснит, почему в тот день поступил именно так, а не иначе. В тот момент поиск древа казался единственно правильным выходом… вот только ложным.       Гиены выросли. Киа, Тави, Зейтуни, Замбо — все они, когда-то маленькие, беспомощные комочки, которых он выносил с кровавого побоища, покидая родной дом, теперь были почти совсем взрослыми и самостоятельными. Они не были ему братьями или сёстрами, скорее… детьми?.. Учениками, верными друзьями по жизни… эти гиены значили для него многое. Вот только был ли он им нужен теперь, когда Чужеземье, наконец, было возвращено? Сердце подсказывало, что да, но разум всё ещё сомневался. Киа станет отличным предводителем, но сможет ли он справиться в одиночку?       С другой стороны Накала — его первая и единственно возможная возлюбленная, верная подруга по жизни, и просто замечательная львица. Она натерпелась уже столько боли, столько потери, столько разочарований, что на вряд ли сможет воспринять его уход в Чужеземье, на этот раз, окончательный, спокойно. Быть может, виду не покажет, но явно рассчитывать хоть на какую-то дружбу, да даже обычное состояние «знакомых», не стоит. Он ушёл однажды, и она с трудом простила. Второй раз будет последним…       А принцесса такого не заслуживала. Оставшаяся одна, один на один с десятками проблем, свалившихся на её плечи по смерти отца, брата и горя матери, Накале придётся справляться со всем этим в одиночку. А ведь львицу особо этому никто даже не учил… элементарно не знает простейших правил, как и, собственно, он сам. В такой тяжёлый момент у неё нет рядом почти никого — а всех, кто остался, так и вовсе самой нужно поддержать…       Он любил её, по-настоящему и искренне. Эта необычайная привязанность возникла именно тогда, когда ему пришлось уйти — в долгом, изнуряющем пути сквозь пустыни, в тот момент лев понял, что любит её. И прайд, когда-то казавшийся Амберу чуждым, неродным, вдруг стал гораздо ближе его сердцу — со смерти матери он ведь почти не виделся с себе подобными, и в какие-то моменты просто забывал о том, кем является по крови. Он лев, не гиена. Был и останется львом, природы не изменить… быть может, он всю жизнь обманывал самого себя? И Чужеземье никогда не было и не стало бы его настоящим домом? Об этом страшно подумать, но определённая доля правды в этом… была.       Раздался раскатистый гром. На этот раз вспышка была настолько мощный, что на миг даже Амбер вздёрнул голову к побелевшему небу: тонкой, свирепой змеёй проползла белёсая молния, расходясь на несколько веточек помельче и вскоре растворяясь в черноте ночи. Янтарный боязливо поёжился. Гроза была страшной, становясь опасной, так что нужно было срочно отыскать гиен! Он резво сощурился, но крупные капли дождя не давали ничего увидеть, и тогда, готовясь сорваться на отчаянный бег, Амбер заметил блёклый силуэт прямо перед собой.       Что это? Зверь? Янтарный неуверенно начал приближаться к объекту, и вскоре он понял, что перед ним стояла гиена. Её шкуру словно подсветила сверкнувшая недавно молния: полупрозрачная и чуть белоснежная, в шерсти плавно сплетались между собой маленькие мерцающие точки, словно силуэт был соткан из кусочка ночного неба, густо усыпанного яркими звёздами. Лишь в этот момент Амбер понял, что перед ним стоял призрак. И, когда гиена обернулась к нему, янтарный не выдержал — с его уст сорвалось короткое, тихое, полное одновременно горечи и счастья: — Джасири?..       И перед ним действительно стояла она. Пятнистая, чуть фиолетовая шкура, тёмные и серьёзные, но добрые глаза, и… улыбка. Грустная, печальная, но настоящая и искренняя улыбка, всегда принадлежавшая именно ей, Джасири. Когда-то она дала ему шанс на новую жизнь, не бросив дрожащего янтарного львёнка на произвол судьбы — она подарила ему дом, подарила друзей и семью. До конца стояла за всё то, что было ей дорого… за Чужеземье, за своего сына, за Амбера.       Лев был рад видеть перед собой любимую наставницу, но всё же стыдливо отводил взгляд. Похоже, она знала о происходящем и о скором выборе, который ему придётся свершить уже завтра. Но гиена не ругалась и не осуждала — взгляд был тёплым и понимающим, словно она вправду могла читать его мысли. — О, Амбер, как же я по вам всем скучала… — протянула она, улыбнувшись и прикрыв тёмные глаза. Амбер осмелился подойти ближе, пускай полностью и не верил в реалистичность гиены — странно видеть перед собой много лет назад погибшую в смертельном бою наставницу, отдавшую свою жизнь за грядущие возрождение клана. — У нас получилось! — радостно выдохнул янтарный, кидаясь к ней навстречу — теперь лев и гиена стояли совсем рядом друг к другу, глядя в глаза. Сердце в груди Амбера радостно затрепетало — ведь у них вправду, вправду получилось вернуть Чужеземье! Цель была-таки достигнута… — Мы вернули наш дом, Джасири! Как ты и говорила… — Вот видишь, — с теплом кивнула гиена, облегчённо вздыхая. — Ты исполнил свой долг, Амбер. Благодаря тебе Чужеземье начнёт новую жизнь в достатке и процветании, а большего счастья для своего клана я и представить не могла… спасибо тебе.       Улыбка мигом сползла с мордашки льва, и он опечалено понурил голову, не вовремя вспомнив о завтрашнем дне, что принесёт за собой огромное несчастье. Чужеземье было возвращено… вот только ему будет больно навсегда уйти с Земель Прайда. Но ни гиен, ни возлюбленную Амберу не хотелось терять! Терять навсегда… Джасири тяжело вздохнула, шагнув ближе и едва ли коснувшись янтарного бока хищника — тот почувствовал, как по телу от её касания разлился сначала морозный холод, а затем жаркое пламя. Так вот оно, прикосновение призрака… — Тебя что-то тревожит? — серьёзно, но мягко спросила гиена, не спуская с него внимательных глаз. Амбер почти не думал — он мог поделиться с наставницей всем, что его волновало. Даже вопросом о, возможно, судьбе её клана… поэтому янтарный лишь горестно кивнул. — Да. — судорожно вымолвил он, стыдливо отводя оливковые глаза. Амбер ещё какое-то время пытался собраться с мыслями и вскоре продолжил: — Ты знаешь, Чужеземье всегда было и останется для меня родным и главным домом — здесь я вырос, здесь меня воспитали, здесь моя, пускай и не кровная, семья. Клан заменил мне прайд, и раньше я считал, что не нуждаюсь в ином счастье, чем быть рядом с гиенами и свободно нестись по каменистым коридорам наших земель! — лев мечтательно выдохнул, но затем вновь погрустнел. Как же он ошибался когда-то в детстве… — Но… мне довелось увидеть жизнь на Землях Прайда. Взглянуть на львов, что живут в мире и согласии вместе, сообща — как одна, большая и единая семья. Я влюбился… притом довольно давно, но понял это лишь после долгого пути сквозь пустыни, саванны и равнины. А Накала… — голос янтарного дрогнул, и он едва ли подавил приступ нахлынувших эмоций, чтобы продолжить всё так же спокойно, пускай и опечалено. — Накала самая лучшая львица на всём этом свете, и я уже никогда не смогу любить другую. А без неё на вряд ли буду счастлив… эта принцесса удивительна. Из раза в раз я поражаюсь и восхищаюсь ей только больше, и даже сейчас, когда нужна помощь и поддержка, которую ей не от кого получить, она способна улыбаться ради других! Не показывать внутренней боли… — Амбер зажмурился, тяжело вздыхая от нахлынувших мыслей, чувств, воспоминаний. Как порой сложно было всё это подавить — отчего-то эмоции были как никогда прежде ощутимы, больной, пульсирующей волной захлёстывая его с головой. Сердце готово разорваться на части — ну зачем, зачем судьба вновь хочет лишить его самого дорогого? И почему в этот раз он решает сам — гораздо проще винить кого-то в потере главного, чем осознавать собственную ошибку после! — Я должен сделать выбор, Джасири: остаться с кланом или примкнуть к прайду. Вот только на этот раз я не смогу быть посередине, не в силах больше метаться от одного к другому…       Янтарный лев досадливо склонил голову, отводя зелёные глаза от гиены — боялся посмотреть на неё, уже представляя, чем могло кончиться его «метание» между прайдом и кланом. Конечно же матриарх посоветует вернуться в Чужеземье, к гиенам, и, как бы не было больно Амберу терять новый дом, новых знакомых и Накалу, будет… правильнее, если он останется в Чужеземье. Но ответ Джасири его искренне удивил — пятнистая гиена лишь задумчиво усмехнулась, поглядев куда-то вдаль, словно сквозь льва, а после вновь перевела тёплый взгляд на него. — Я знала, что однажды это случится. — она вновь усмехнулась, вот только Амбер не понимал, к чему вела гиена, поэтому лишь с досадой отводил печальные глаза. — Ты лев, Амбер. И этого не изменить. Когда-то давно отщепенцы, занявшие твои родные земли, лишили тебя возможности жить в прайде, а после Нала и вовсе убила твою маму, прогнала других львиц, что растили тебя с рождения. Конечно же, я не могла оставить тебя одного… всегда видела в тебе кого-то, кто обязательно поможет Чужеземью в нужный момент, никогда не предаст и останется верен до конца. Я не ошиблась в выборе в тот далёкий день, Амбер. — пятнистая вновь тяжело вздохнула, мрачнея. — Вот только ты не гиена. В сердце и душе — да, но крови не изменить. Рано или поздно ты бы захотел вернуться в прайд, это было неизбежно. Вопрос был лишь в том, как скоро… ты воспитал малышей достойно, Киа обязательно станет прекрасным предводителем своего клана и сможет его возродить, с твоей помощью или без. В любом случае окончательный выбор всегда остаётся за тобой. — пятнистая приподнялась, дабы коснуться льва чёрным матовым носом — по телу вновь раздалась сначала мёрзлая дрожь, а после всепоглощающий жар. Тем не менее, Амбер судорожно выдохнул, согласно кивая матриарху. Она была права, выбирать ему. — Спасибо, Джасири. — робко улыбнулся янтарный. — Но всё же… я боюсь, что Чужеземье вновь будет истреблено без меня. Киа, Тави, Зейтуни, Замбо — всем им едва ли по два с половиной года! Не слишком ли они юны для этой роли? Смогут ли остаться одни? — Ты сомневаешься в собственных подопечных. — хмыкнула Джасири, едва сощурив глаза. Амбер виновато потупился, неловко улыбаясь. Пятнистая, тем временем, продолжила: — Когда я отправляла тебя в этот долгий и сложный путь, тебе было всего лишь полгода. Но я ни секунды не сомневалась в своём выборе. Я могла послать любого из оставшихся в живых гиен, но выбрала именно тебя, потому что искренне поверила в твой успех. Ты воспитал, пожалуй, самых достойных четырёх гиен за всю историю Чужеземья — им можешь доверить всё, что угодно, они останутся рядом до самого конца и не передадут. — пятнистая вновь мягко улыбнулась, задумчиво вздыхая. — Клан будет возрождён. Пора бы тебе подумать хоть раз о самом себе. — Я не могу так, — неловко улыбнулся янтарный, немного усмехаясь, — я всегда забочусь и переживаю о ком угодно, кроме себя самого. — Порой это неправильно. — хмыкнула Джасири — её шерсть вдруг вспыхнула искристым серебром, засияв — капли дождя вокруг вмиг развеялись, превращаясь в густой белоснежный туман. Амберу пришлось даже сощуриться, чтобы продолжать смотреть на гиену всё тем же ясным взглядом. — Но в таком случае позаботься о тех, кому ты сейчас гораздо нужнее. Вот только не забудь спросить у собственного сердца, кому именно должен помочь…       Таковы были её последние слова прежде чем, вновь вспыхнув белёсой искрой, раствориться в пелене окутавшего поляну густого тумана. Следом за гиеной пропал и проливной дождь — Амберу показалось это очень странным, и он начал боязливо оглядываться в поисках матриарха — её нигде не было, исчезла. Похоже, больше не могла оставаться рядом с ним, было слишком мало времени.       Но внезапно всё погрузилось в беспроглядную тьму… — Амбер, доброе утро!       Он проснулся от звучного голоса, раздавшегося прямо над ухом — янтарный недовольно забурчал, нехотя открывая оливковые глаз и щурясь в свете ласкового солнца. Солнца? Только же была страшная гроза! Или… это был лишь сон?..       Перед ним появилась смешливая мордашка Киа — это он так усиленно будил своего друга, едва заметно касаясь его широкого плеча. Амбер недовольно пробормотал что-то невнятное, но всё-таки приподнялся, сонным взором окинув всю ту же привычную пещеру. За её пределами не было ни воды, ни луж, а значит, всё произошедшее несколько минут назад вправду было только сном, и янтарный не знал, стоит грустить или радоваться этому.       На этот раз Киа гораздо ощутимее ударил его вбок. — Ну поднимайся же ты, львиная туша! — чуть ли не с досадой протянул пятнистый, вновь пытаясь разбудить огромного друга. — Мы пойдём в Чужеземье! Вернёмся в наш настоящий дом!       Лев услышал тихие шаги с внешней стороны их маленького логова, поэтому тут же пригляделся к выходу из него. Внутрь осторожно прошествовала Накала, старательно пригибаясь под низкими земляными сводами — и, пожалуй, это выглядело бы забавно, не будь львица столь мрачна и молчалива. Амбер понимал, отчего, и полностью разделял её чувства. — Нам пора. — сухо произнесла принцесса, окидывая всех присутствующих беглым взглядом и лишь ненадолго задержавшись на Амбере. — Король Казоро прибыл, будет нас сопровождать.

***

      А раньше он и не замечал, что Чужеземье настолько маленькое…       Идя по каменистым коридорам, янтарный лев с тоскливым счастьем наблюдал за всем, что было вокруг него. Глаза сами собой бегали с тропки на тропку, с камня на камень, а сердце радостно забилось, чувствуя прилив сил. Это был их дом. Родной дом, который они вернули временем, терпением, собственной кровью… но теперь он был снова их домом. Чужеземье вновь стало самим собой — без клана гиен эти земли навеки останутся усохшими угодьями костей и пыли.       Каменистые стены неприятно давили. Амбер был удивлён тем, что проходы вдруг стали настолько узкими: раньше он мог свободно нестись по ним, — и было, где разбежаться! — а теперь едва ли тут бы смогли развернуться три его копии. В чем же дело? Неужто коридоры настолько сузились за эти два года? Спустя какое-то время лев понял, в чем было дело. Не Чужеземье уменьшилось, а он сам стал почти в три раза больше.       Чего уж скрывать, покидал он свой дом целых два года назад, едва ли став подростком: конечно же, за это время многое изменилось, и он сам в том числе. Щуплый, поджарый подросток размером со взрослую гиену стал огромным широкоплечим львом с мускулистыми лапами и роскошной гривой — пожалуй, он был в пару, а то и в тройку раз больше обычной гиены теперь… конечно же, оттого коридоры и казались такими маленькими. Амбер с тёплой улыбкой нагнулся к одному из тайных ходов: перед ним показалась небольшая по габаритам, но длинная нора, конец которой обязательно приведёт путника на край Чужеземья, к границе с Землями Прайда. Янтарный знал это очень хорошо, сам не раз проходил именно так, вот только теперь воспользоваться лазом на вряд ли сможет: тоннель был немного узким даже для гиены, чего уж говорить про огромного льва. Время его совсем не пощадило: быть может, он и стал большим и сильным, вот только былая ловкость ушла навсегда. Черты гиены сменились львиными, теперь он брал не скоростью и пронырливостью, а грубой силой и габаритами.       Даже странно ощущать себя таким… львом. Но гораздо глупее это отрицать. Теперь Чужеземье уже не сможет укрыть его от всех опасностей — каменистые коридоры открыты для гиен, но не для него, ведь большинство тайников и укрытий очень узкие и маленькие. Зато лев может защитить себя сам! — Эй, Амбер! — окликнул янтарного Замбо. Чужеземец тут же резко обернулся голову на пятнистого, попытавшись выдавить на мордашке улыбку — всё-таки, шёл он задумчиво и грустно. Замбо презрительно сощурился, окидывая его внимательным взглядом, после чего с презрением фыркнул. — Шагаешь, как лев…       Смысл замечания дошёл до Амбера не сразу. Но в какой-то момент он и сам удивился происходящему: привычная трусца с коротким шагом сменилась плавной, вальяжной походкой — лапы сами собой тянулись медленно и неспешно, но как можно дальше, вместо того, чтобы срываться на короткие, частые перебежки. Когда это он успел научиться ходить по-львиному? А главное, почему даже не заметил этой маленькой, но глобальной перемены?.. Тем не менее, своего удивления он Замбо не показал — лишь неловко улыбнулся, пожимая плечами. — Ничего, Замбо, это временно!       Вот только сам Амбер был в этом не уверен. Гиену и того хватило — он лишь задумчиво кивнул, быстро позабыв о странности льва и пустившись в веселый вольный бег по коридору Чужеземья. Янтарный судорожно вздохнул, прикрывая глаза. Что с ним происходит? Почему, идя по родным землям, он не чувствует былой свободы и счастья, не чувствует гордости? Почему, тоскливо глядя на опустевшие каменистые тропы, вспоминаются бескрайние просторы Земель Прайда?..       Они дошли-таки до сердца Чужеземья, лагеря клана гиен.       Зрелище было очень скорбным и печальным — безжизненная поляна, когда-то усеянная растительностью, дышала стариной. Когда-то обильный водопой в центре почти полностью пересох — небольшая лужица от недавних дождей всё-таки осталась, но этого было слишком мало. А главное — здесь не кипела, не бурлила жизнь, не было чужеземцев: вокруг сновал лишь безмолвный ветер, вздымавший осевшую на песчанистую землю пыль. И даже камень, на котором раньше так часто любила находиться предводительница клана, пустовал…       И эта тишина сводила с ума от горести. Чужеземье опустело — без клана здесь не было жизни, не было той заветной энергии, что наполняла и вдыхала нечто необъяснимое, цепляющее и приковывающее всю душу, всё сердце, в любые земли. Не было жителей, верных слуг и защитников каменистых утёсов и стен, не было абсолютно никого. Амберу стало по-настоящему грустно — Чужеземье уже на вряд ли когда-либо станет прежним, какие бы усилия они не приложили… но надо постараться. Ради Джасири, ради всех погибших в той страшной битве! Недаром проделан весь этот огромный путь… ведь так?       Помимо гиен, радостно осматривающих родной дом, и Амбера, здесь были Накала с Казоро. Королевские шли и находились чуть поодаль от чужеземцев, стараясь тем не мешать в осмотре их возвращённых угодий — пустынный выглядел весьма приободрённым и в какой-то мере даже радостным, а вот принцесса была настолько холодна и равнодушна, что понять, о чем она думает, было практически невозможно. И Амбер прекрасно представлял, что она чувствует, поэтому решил даже не пытаться как-то объясниться или оправдаться — в конце концов, выбор-то он ещё не совершил… наверное.       Тот странный сон, который он видел сегодня, всё никак не забывался. В последний раз именно непонятный, запутанный кошмар вынудил его отправиться к Древу — быть может, не стоит связывать реальность и фантазии своей дурной головы? Вот только это сновидение было особенным… Джасири никогда не приходила к нему ни во снах, ни в видениях — он вообще редко славился даром «проницательности», скорее, всё случалось с точностью до наоборот, как в случае с Древом. Но всё же матриарх сказала очень правильные вещи — гиены справятся и без него. Он воспитал достойных чужеземцев, а вот самому Амберу нужно двигаться дальше. Вот только где оно это «дальше»? В Чужеземьи, с гиенами, или на Землях Прайда с Накалой?..       Внезапно к нему подошёл Киа. Темно-серый гиен держался их путь сюда весьма отстранённо, и впервые решился заговорить — лишь при нем Амбер не стал пытаться скрыть своей печали, да и смысла особо не было, наверняка все уже успели заметить. — Амбер, — постарался улыбнуться гиен, мягко кладя свою чёрную лапу на его янтарную — насколько же крупнее оказалась лапа льва! — мы наконец-то дома. Правда здорово? — Ага… — отчуждённо пробормотал Амбер, отводя задумчивый взгляд. Киа в ответ лишь обреченно выдохнул, качая головой. — Мы шли к этой цели так долго… мама дала нам шанс возродить Чужеземье, и я уже никогда не отступлю перед своим долгом. Я чужеземец, я крови нашего матриарха. Здесь мой дом. — И мой тоже, — попытался добавить Амбер, но голос его предательски дрогнул, выдавая всю неуверенность с головой. Он вновь досадливо отвёл глаза, но Киа горько усмехнулся, прекрасно всё понимая и без слов. — Нет, Амбер, — тяжело вздохнул гиен, — дом там, где твоё сердце. А твоё сердце больше не принадлежит Чужеземью. — А кому же тогда… — хотел возразить янтарный, но вдруг ясно понял, о чем говорит Киа. О Накале. И говорил он весьма правильные вещи, ведь… Амбер уже не будет счастлив здесь, рядом с гиенами. Как бы не пытался. Не сможет выбросить из головы всего пережитого, не сможет взять и бросить любимую львицу, не сможет отказаться от шанса познать жизнь в прайде… просто не сможет. Сердце не позволит. — Н-но… я обещал Джасири возродить Чужеземье! Я не могу вот так взять и всё бросить! — Ты ничего не бросаешь, — мягко пояснил пятнистый, с грустью улыбнувшись, — два года назад ты пообещал спасти нас, Амбер. Меня, Тави, Зейтуни, Замбо — всех нас! И ты уже справился. Вот, о чём тебя просила Джасири, она не говорила становиться рабом Чужеземья. Ты всё не так понял — твой долг уже с лихвой перевыполнен… — Но я так не могу… не могу вас бросить! — осторожно пробормотал янтарный, но постепенно появлялась былая уверенность. Он исполнил свой долг, исполнил просьбу Джасири, а дальше сам решает, каков будет его путь. — Справитесь ли вы тут без меня? — поинтересовался лев, грустно усмехаясь. — Ну конечно! — задорно хмыкнул Киа, закатывая чёрные глаза. — Мы гиены, а не какие-нибудь пустынные львы, Амбер! Уж с Чужеземьем-то точно управимся. Да, восстанавливать ещё много, и новых жителей надо бы поискать, но мы с ребятами обязательно справимся. У нас ведь был такой классный наставник! — он многозначительно пихнул льва в бок, звонко рассмеявшись. Амбер улыбнулся следом за ним, мысленно отметив, что Киа был прав — он сам их всему научил, а значит смысла сомневаться попросту не было. — Тогда… пора прощаться? — неуверенно пробормотал лев, вновь грустнея. Вот только Киа его досады явно не разделял. — А кто сказал, что уходя на Земли Прайда тебе нельзя посещать Чужеземье? — ухмыльнулся пятнистый, с хитрецой сощурившись. Гиену было явно приятно наблюдать за изменившейся мордашкой друга. — Я тебе больше скажу, ты обязан нас навещать! Скажем, пару раз в полнолуние… — Ведь действительно! — озадаченно повторил Амбер, веселея. — Наверное, не сможем видеться так часто, но всё же… так будет намного лучше! — А я о чём говорю! — радостно воскликнул Киа, вскакивая с места и задорно помахав коротким чёрным хвостом. Амбер подошёл ближе к нему и крепко обнял гиена — забавно, но янтарный лев был почти втрое больше своего пятнистого собрата, но это им не помешало.       Киа первым отстранился, многозначительно кивнув в сторону стоявших отстранённо пустынного короля и принцессы Земель Прайда. — Иди к своей подружке, — хоть пятнистый и старался вернуть былую насмешливость, грустные нотки всё-таки проскользнули в его голосе. Определённо, Киа, как и всем остальным, будет нелегко справиться с уходом Амбера но пятнистый всё понимал верно, — порадуй её. И как будет свадьба — про нас не забудь!       Весь день Накала намеренно держалась от чужеземцев отстранённо. Она сама ещё до конца не понимала, что чувствует, поэтому по былой привычке просто старалась не думать, что получалось, по правде говоря, плохо. Даже пустынный король, шедший неподалёку от неё, казался уже не таким уж и опасным, хотя, скорее всего, печаль и отчаяние просто притупили инстинкт самосохранения и любой страх.       Бурая ведь знала, что так и будет. Возвращая Чужеземье, она ставила под угрозу их с Амбером дружбу, пошедшие на лад отношения… да вообще многим рисковала. Она переживала всё это время, но виду не показывала. Похоже, янтарный и впрямь возвратится в свой родной дом — этот выбор, которого она одновременно так боялась и желала будучи в обиде, пришёл скоропостижно. А чего она ещё ожидала! Но разве могла принцесса намеренно не возвращать чужеземцам их дом, чтобы просто держать друга рядом? Это было бы неправильно и эгоистично с её стороны! Как бы при этом терять его не было… больно.       Переживёт, уже не в первый раз. В частности, она долго не желала прощать янтарного именно из-за этого выбора — принцесса ведь знала, чем всё по итогу окончится. Амбер уйдёт в Чужеземье вместе с гиенами и предпочтёт поскорее о ней забыть. Больно до дрожи в теле, но придётся бороться по крайней мере с самой собой. Там ему будет лучше. Там его долг, в конце концов…       Внезапно, к ней направился Амбер. Накала была удивлена его визиту, но виду не подала — лишь окинула друга равнодушным взглядом, прежде чем произнести: — Ну что, пора прощаться? — А я уже попрощался. — ухмыльнулся янтарный, и именно в этой насмешливой улыбке, чуть прищуренных оливковых глазах, Накала увидела того самого Амбера. Чужеземца, бесстрашно снующего среди каменистых коридоров, самоуверенного и храброго львёнка. Но к чему эти слова? С кем он уже попрощался? Принцесса стояла в большом недоумении. Тем временем, Амбер продолжил: — Пойдём домой, Накала. Оставим гиен один на один с их новыми обязанностями…       Смысл этих слов дошёл до львицы далеко не сразу. Домой? На Земли Прайда? Неужели… — Ты остаёшься с нами? — вмиг просияла она, и сердце радостно заколотилось в груди — да что там заколотилось! — пустилось неукротимо, неудержимо вскачь. Неужели он вправду выбрал её? Неужели останется в прайде, вместе со львами и львицами? Неужели теперь уже всегда будет рядом?.. — Да. — короткий кивок стал подтверждением, и Накала с радостным криком кинулась к нему навстречу и прижалась к тёплой янтарной шкуре, прикрывая изумрудные глаза. На её объятия Амбер ответил тем же, глубоко и облегчённо вздыхая — теперь он сделал свой выбор, и на вряд ли когда-либо об этом пожалеет. Да, будет сложно, но его новый дом обязательно примет скитавшегося между долгом и сердцем путника. А Накала поможет. Останется рядом, раз и навсегда…       Рядом с ней он вдруг отчётливо почувствовал себя счастливым. Наверное, все видели их объятие, наполненное неловкой застенчивости, но переполнявших их обоих чувств — вот только Амбер в тот момент не обращал на происходящее никакого внимания. Накала была рядом, любила его и готова принять таким, какой он есть — большего счастья быть попросту не могло… они вместе. Раз и навсегда, пока не разлучит смерть…

***

      Минута казалась часом, а час — вечностью. Собственно, счёт времени Джаури потерял уже довольно давно. Быть может, он пробыл здесь уже день или даже неделю, наверняка он сказать не мог. Следя солнцем очень лениво и едва ли, его взгляд был прикован к одной единственной точке перед собой — пустой каменной стене пещеры, что заполнена рисунками. Сердце предательски ныло, завывая от с каждым мигом крепчавшего отчаяния, голубые глаза, стеклянные и пустые, лишились жизни. Здесь он мог медленно умирать в одиночестве — на вряд ли кто-то начнёт искать, а если и начнёт, то не отыщет. Хотя прайду, скорее всего, было наплевать — им даже лучше без предателя под боком.       Бурая львиная туша безжизненным тряпьём распласталась на полу, грудь вздымалась едва ли — вдох был надрывистым и хриплым, выдоха так и вовсе почти не было. Джаури не знал, что с ним происходило, не понимал, но особо это было и не нужно. К чему вообще жизнь, когда нет цели? Когда нет тех, ради кого жить? Ведь и последнее, что хоть как-то придавало его существованию смысл, у него жестоко отняли. Нет, не Рык Предков — на гвардию принцу было абсолютно наплевать, как и на Земли Прайда с недавних пор. Его прайд убил Милиму — те львы и львицы, которых он знал с самого рождения, бесстыдно прикончили ни в чём неповинную пустынную принцессу — она умерла в муках, в лужах собственной крови на поле противника, так что сомнений не оставалось. Джаури не знал, кто именно лишил Милиму жизни, да и на вряд ли узнает — к чему? Прайд его ненавидит, как и он их возненавидел в ответ.       Львы-предки неплохо его посмешили пару дней назад, наивно полагая, что если лишат принца Рыка Предков, то накажут его. Что за чушь? Он не желал, да и не смог бы служить и защищать тот прайд, те земли, которые убили его любовь. Все они, самовлюблённые эгоисты, этого не заслужили. Так что пусть забирают у него, что хотят, выбор уже невелик — семье на него всё равно, как и родному прайду, Рыка предков нет, возлюбленной тоже. Последнее, что осталось — его собственная жизнь, которой принц яро желал поскорее лишиться. Смысла-то продолжать что-то делать больше не было.       Он тоскливо переводит взгляд на стену пещеры — цветастые рисунки едва заметно освещались ярким солнцем в зените, которое уже начинало клонить к противоположной стороне горизонта. Раньше это придавало ему сил и надежды на будущее, но теперь вызывало лишь ярое отвращение. Только образ золотистой львицы в центре погружал в глубокую печаль и раздумья. Её больше нет, она умерла. Умерла по вине его прайда.       Джаури сделал всё, что мог, чтобы её спасти! Отказался от битвы с Казоро, отчаянно старался разыскать в бою, но всё без толку! И принцу было всё равно, кто начал эту войну — пустынные явно сделали это не без причин. Они умирали медленно, мучительно и долго от жажды, а озлобленные изголодавшиеся львы способны на многое. Вот только Милима… Милима не заслуживала такой участи — быть рождённой принцессой, вечно оставаясь второй, тенью старшего брата. Никто её не слушал, когда она хотела лишь помочь…       Принц отчуждённо поднялся на лапы — те предательски зашатались под ним, но выдержали вес льва. Сил почти не было, но идти было можно. Бурый вновь мельком взглянул на рисунок львицы и обозлился на самого себя — что он творит, что он делает? Зачем, для чего, почему?! Рядом была кокосовая скорлупа с алой краской. В порыве ярости голубоглазый с силой плеснул лапой по ней — краска разлетелась в разные стороны, окрасив его лапы и шкуру, попав даже на гриву. Словно кровь, залившая бурую шерсть. Тяжело и судорожно дыша, Джаури попятился, глядя на свои лапы, что были в крови. Он не знал, отчего это так его напугало. Вновь смотрит на рисунки — животные на них пристально за ним наблюдали… — Чего уставились?! — озлобленно рявкнул подросток, с ненавистью глядя на все эти рисунки. — Вы все жалкие трусы и слабаки! Все вы! Недостойны…       В этот момент лев яростно поднялся на дыбы, встав лапами на изрисованную стену и с огромной силой провёлся ими вдоль каменной поверхности несколько раз — выпускал когти, злобно ревел, словно одичалый зверь, тяжело и грузно дышал, пока… пока не заметил, что алая краска затронула и Милиму. Словно кровь на золотистой шерсти, она залила рисунок, и видны оставались только глаза. Прекрасные, глубокие, светло-карие — он успел когда-то дорисовать.       Принц отшатнулся, не веря в произошедшее — он вновь посмотрел на собственные лапы в алой краске, на красную стену и ужаснулся. Дикий, пылающий страх, будто пламя, охватило его в тот момент! — Это я… я погубил тебя… — едва слышно пробормотал принц, ещё не очень-то понимая, но чувствуя свою вину в смерти пустынной львицы. — Это я убийца?.. Но как, я ведь лишь пытался защитить…       Джаури был больше не в силах находиться в пещере — бурый лев сорвался с места, стрелой мчась в сторону Пустынных Долин. Он должен увидеть её могилу, должен попытаться всё прояснить, но… лапы болели, изнывали от слабости — он сам довёл себя до такого состояния. Нужно идти. Нужно спешить, пока он не утерял эту тонкую нить истины. Тонкую ниточку жизни…