Dark days

      Это странное ощущение вновь пленило его в тот миг, когда лапы были напряжены перед грядущим прыжком, а выпущенные когти с мерзким скрипом впивались в песок. Казоро и не думал, что сделать это будет так сложно. Сложно вновь пролить кровь.       Вокруг столпилось очень много пустынных львов — пожалуй, здесь был почти что весь прайд. Вернее то, что от него осталось после рокового Рассвета Крови — потери Пустынных Долин оказались не менее колоссальными, чем у Земель Прайда. Многие лишились друзей, детей, родителей, возлюбленных… родных и близких. И эту боль потери Казоро прочувствовал на своей собственной шкуре — смерть Милимы всё никак не уходила из головы, как и бесконечный груз вины, слегший ему на плечи непосильным камнем. Пустынная принцесса была права изначально — а он, в своём дурацком нежелании прислушаться к сестре и стремлении свершить бесполезную месть, просто не желал видеть правды. И что теперь? Что дальше? Чего он этим добился?..       Казнь редко была приятным событием, но пустынные ходили на неё с большим интересом — случалось подобное крайне редко, ведь чаще всего нарушителей просто изгоняли. Лишь за самые ужасные поступки — такие, как убийство и предательство, навредившее прайду, — публично убивали. Если верить рассказам и слухам, афишировали казни для того, чтобы запугать возможных нарушителей — работало это очень хорошо, и редко кто из пустынных осмеливался ослушаться. Сам Казоро казни не видел, его мать, ныне погибшая королева Кату, хоть и была строга, но довольно спокойна. Ну и в целом правила она не так долго, чтобы застать намеренное убийство пороков…       Самому Казоро повезло гораздо меньше. Сейчас он стоял, окружённый пустынными львами, в импровизированной «арене», а напротив короля, хмурый, но самоуверенный, расположился Джамбази. Бурый лев усмехался, глядя на окружающих — те с большим недоумением смотрели на синеглазого, удивляясь его присутствию в этом смертельном круге, из которого редко кто уходил живым. Король знал, что прайд воспримет убийство Джамбази в штыки — как бы то ни было, он хоть и нарушил правило, но не то, что каралось убийством. Да и к тому же этого льва уважали. Хороший боец, смелый, отважный, красивый — как такой мог предать родной прайд? Лишь одна наблюдательница с ярым удовольствием выжидала момента истины. Якути стояла в первых рядах столпившихся, её синие глаза, точно такие же, как и у нарушителя, были наполнены ядовитым торжеством.       Значит, всё же придётся убить Джамбази… королю этого не очень хотелось, как бы он не ненавидел бурого льва из-за распрей в далёком детстве. Но тогда они были лишь львятами, глупыми и несмышлёными! Вот только наглец посмел совершить ужасный поступок с Миали, а этого Казоро оправдать уже никак не мог. Тем не менее, прайд относится к своему правителю очень холодно и с недоверием — убийство королевы Кату, по сути, должно караться ответным убийством Казоро, но серый лев остался единственным наследником престола, а значит, умереть не мог. Но всё же портить отношение подданных королю очень не хотелось — доверие итак было потеряно почти полностью, к чему приведёт несправедливая, по правилам, казнь Джамбази? — Что, королёк, струсил? — язвительная усмешка бурого льва вывела Казоро из мыслей. Король хмуро взглянул на Джамбази, сухо процедив в ответ: — Жду полудня. Только после этого я могу огласить и совершить приговор.       И впрямь: солнцу оставалось ещё совсем немного до центра неба, край которого вдали был покрыт чёрными тучами — похоже, к вечеру пойдёт проливной дождь. Прайд тоже знал об этом правиле, поэтому в тревожных перешёптываниях дожидался рокового часа. А Джамбази всё продолжал свои издёвки: — Ох, как же страшно! Боюсь-боюсь. Да тебя самого скоро прайд казнит! Повторишь судьбу своей мамаши, которая сейчас гниёт в песке…       Казоро лишь скупо усмехнулся, удостоив «обидчика» равнодушным взглядом. Если Джамбази и пытался его задеть, то уж точно не смертью матери — убийство Кату, пожалуй, было единственным, о чём серый лев почти не жалел. Львица заслужила свою участь, Казоро просто помог свершиться и так неизбежному. — Лучше бы ты не говорил ничего лишнего, Джамбази, — произнёс лев, задумчиво вздыхая, — я ведь всё ещё не уверен, стоит ли тратить свои силы на тебя. — Ого, да ты само благородство! — протянул синеглазый, склоняясь в наигранном поклоне правителю. — Растёшь, мой король. Но больно сомневаюсь, что ты сможешь прожить хоть день без кровопролития.       Хоть виду серый лев и не подал, но в словах Джамбази была определённая доля правды. В последнее время он убивал слишком много — и, безусловно, кровь жертв навсегда осталась в когтях на его лапах, — вот только после смерти сестры что-то вдруг кардинально изменилось внутри него. Что-то словно щёлкнуло, и он панически начал бояться крови — нет, не собственной, чужой. Прайд смотрел на него, как на бессердечного убийцу, и в своём отражении Казоро видел себя точно таким же — злобным, беспощадным львом, чьи лапы залиты алой кровью… но сам он панически её боялся. Похороны и перенос тел на кладбище дались королю особенно тяжело.       Дела в Пустынных Долинах с началом сезона дождей стали заметно налаживаться. Озеро, что полностью пересохло, постепенно наполнялось, и безжизненные пустынные пустоши буквально оживали на глазах! Дичь понемногу появлялась, жизнь в прайде возвращалась в привычное русло. Лишь десятки свежих могил напоминали о недавней трагедии, как и нескрываемое презрение прайда к своему правителю. Он много думал о произошедшем, переосмыслял, но лишь одного принять не мог — произошедшего с Витани…       Но вот, время пришло. Солнце ярким огоньком красовалось на верхушке голубеющего неба, и прайд, затаив дыхание, устремил выжидающие взоры на короля. Казоро судорожно выдохнул. Он ведь так и не принял окончательного решения… — Пустынные Долины! Сегодня мы собрались здесь, под светом полуденного солнца, чтобы вершить судьбу позорно провинившегося! — грузный голос короля раздался громким и звонким окликом по всей толпе. Джамбази поднял голову, расправив плечи и гордо выпрямившись — редко кто был способен перед собственной смертью так смело и уверенно держаться. Тем временем, Казоро продолжал. — Проступок, который он совершил, по обыкновению должен караться изгнанием, однако некоторые обстоятельства и тяжесть преступления вынуждают меня несколько раз задуматься — а стоит ли нам оставлять ему жизнь?       Пустынные были недовольны словами короля — словно невзначай, их взгляды устремились на стоявшую неподалёку от казнимого серебристую львицу, что с огромным удовольствием выжидала убийства. Уже все Пустынные Долины узнали об уговоре Казоро и Якути через слова очевидцев, слухи… оттого ещё больше осуждали решение о казни льва. — Оставь его! Пусть уходит! — Не заслужил он публичной казни, в отличии от тебя! — Мы искореняем нарушителей, ослушиваясь собственных правил — где это слыхано?!       Прайд взбунтовался, и Казоро прекрасно понимал, почему. Джамбази, почувствовавший явную поддержку со стороны пустынных, понял свою роль бедной жертвы. Он ощутимо сник и сгорбился, виновато глядя на окружающих — ну и актёр же попался…       Казоро задумался. А в действительности, стоило ли убивать Джамбази? Этот поступок мог стать последней каплей для пустынных и, чего доброго, они свергнут короля, и в прайде наступит хаос. Собственно, за самого себя лев не особо переживал, но вот разъярённая толпа могла натворить многое без управленца… даже такого ужасного, как он.       Прайд прав, Казоро, в таком случае, нарушит правило, испокон веков исполнявшееся поколениями. Договор с Якути же не был официален, да и не столь важен — тем более теперь, когда король понял, кого он убил чужими лапами. Не просто принца Земель Прайда, а брата Витани. Ну отчего, отчего он снова думает о ней в такой важный момент? Это его злило и печалило одновременно. — Послушайте, — окликнул он взбунтовавшихся львов, и те тут же с презрением взглянули на правителя. С тяжёлым вздохом, Казоро продолжил, — ситуация очень спорная. Я предлагаю, прежде чем принимать окончательное решение, спросить у жертвы случившегося. Миали, подойди к нам.       Тут же из всеобщей толпы вперёд выступила песчаная львица. Она боязливо оглянулась по сторонам, задержавшись задумчивым взгляд на Джамбази, после чего перевела зелёные глаза на короля. — Да, король Казоро, — отозвалась пустынная, — что вы хотите спросить? — Стоит ли, по твоему мнению, сохранять жизнь Джамбази? — спокойно, но серьёзно произнёс серый лев, мельком проследив за реакцией бурого — тот горестно усмехнулся. Тем временем, молодая песчаная львица глубоко задумалась и, наконец, хмуро ответила: — Я думаю, стоит. Он поступил низко, но не нужно его убивать… я бы не хотела отвечать злом на зло.       Серый лев не был удивлен ответом Миали. Эта юная львица, фактически его ровесница, пережила уже очень многое, но совершенно никакие повороты судьбы — даже столь ужасные, как поступок Джамбази, — не сделали её злее или жёстче. Она была и осталась добродушной, немного наивной пустынной, которая всегда и всем желала лишь самого хорошего. Этим она чем-то напоминала Витани. О Айхью, опять она… — То есть, ты полностью уверена? — вновь поинтересовался король, чтобы убедиться окончательно. Миали кивнула: — Всё так. Просто прикажите ему уйти, но оставьте в живых. С него этого достаточно.       Казоро вновь задумчиво вздохнул. При их с Миали разговоре прайд заметно взбодрился, уже не глядя на короля с той глубокой ненавистью. Кто-то даже восхитился правильностью его поступка, однако до доверия было ещё очень далеко. Может, шаг за шагом, он вернёт хотя бы частичку былого уважения прайда?.. Наверное, сейчас это было для него самым главным. Пустынные Долины — последнее, что у него осталось… Милима теперь мертва. — В таком случае, — угрюмо пробасил пустынный король, призывая взволновавшуюся толпу к тишине. Все тут же замолкли, — Джамбази изгнан из прайда Пустынных Долин. Я сохраняю ему жизнь, но преступник должен покинуть нашу территорию немедля — я отправлю нескольких своих подопечных проследить за этим.       Прайд одобрительно закивал, соглашаясь с принятым решением короля. Джамбази, не выходя из своей роли, с огромной благодарностью взглянул на Казоро. — Спасибо вам! — воскликнул он, едва ли сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть от радости. Он подошёл ближе к Миали, но та отпрянула, предостерегающе выпуская когти. Она всё ещё не забыла содеянного этим мерзавцем — именно из-за него на свет появились трое нежеланных львят, которые едва ли не погибли вместе с матерью во время родов. Тяжело вздохнув, Джамбази отступил. — Спасибо, Миали. Я очень виноват перед тобой…       Песчаная отвела взгляд, беззлобно процедив. — Просто уходи поскорей. Нам с Били и Моджо будет гораздо лучше без тебя — лучше им и дальше не знать, кто их отец.       Джамбази с грустью кивнул, соглашаясь. К нему уже подбежали трое крупных мускулистых львов, подосланных королём, чтобы проводить изгнанника. Нарушитель покорно встал рядом с ними, и все четверо спешно двинулись в путь, пока весь прайд оставался на поляне, дабы обсудить произошедшее.       Казоро слушал лишь мельком. Он нервно оглядывался, чувствуя на себе пристальный взор ненавидящих тёмно-синих глаз. Якути не простит нарушения их договора… да, о нём, до смерти принца Рэмбо, никто не знал, и по сути данные манипуляции считались незаконными, но всё же король чувствовал себя частично виноватым перед львицей. Но та упорно молчала, продолжая укрываться в толпе и пристально наблюдать за пустынным правителем… — Ваше величество! К нам гости с Земель Прайда! — удивлённый возглас, донёсшийся из толпы, далеко не сразу был услышан Казоро — лишь когда весь прайд с недоумением обступил пришедших, король и сам двинулся навстречу к ним. Гости с Земель Прайда? С чего это им приходить сюда? Ох, немного невовремя, но… он не мог не проявить гостеприимства. В конце концов, Земли Прайда приняли их с Якути, так почему Казоро должен отвергать пришедших?       Он тут же заметил, что их было трое. Со всеми ними пустынный лев был уже знаком благодаря прошлому визиту: принцесса Накала, чужеземец Амбер, и… этого просто не могло быть, неужто вправду она?..       Витани стояла за спинами Амбера и Накалы, боязливо оглядываясь по сторонам. Казоро уже примерно понимал, о чём она думает — столько раз слышала о прайде Пустынных Долин, и вот впервые ей удосужилось здесь побывать… жаль, что при таких обстоятельствах. Жаль, что не смог показать ей всего этого гораздо раньше — быть может, земли не были бы в таком ужасном состоянии, дела бы шли на лад. — Приветствую вас. — сдержанно улыбнулся король, подходя к пришедшим. Накала тут же ответила холодным кивком, Витани угрюмо насупилась. — И вам добрый день, — тут же ответила принцесса, неловко оглядываясь по сторонам, — как я успела понять, мы немного невовремя… тут такое событие было. Наверное, стоит прийти снова в другой раз? — Нет, что вы! — поспешил возразить Казоро — не следовало откладывать визит на потом. — Пустынные Долины рады принять гостей. Для чего вы пришли? — Это была моя инициатива, — пояснила Накала, — хотелось выяснить, как дела у прайда Пустынных Долин. Не нужна ли наша помощь с водопоем или ещё с чем-либо… я думаю, нет смысла идти по пути вражды, есть смысл налаживать связи, чтобы помочь друг другу в случае чего.       Пустынный король удивился ещё больше, на этот раз, поразительной выдержке бурой принцессы. Как ей удавалось так спокойно вести разговор с ним, убийцей её отца и брата? И почему пришла не королева, а именно её дочь, наследница? Вопросов было очень много, однако возражать Казоро не стал. — Я согласен с вами. — задумчиво кивнул серый лев, после чего, окинув взглядом всех троих собравшихся, произнёс. — Следуйте за мной, проведу небольшую экскурсию по Пустынным Долинам. Если меня не подводит память, вы тут ни разу не были?

***

      Они шли довольно долго. Неспешно прогуливались по весьма безжизненным, но по-своему прекрасным просторам Пустынных Долин, успев несколько раз заглянуть и на оазис, и на могучие дюны, золотившиеся и нежившиеся под лучами тёплого солнца. Гости были немало поражены: на Землях Прайда считалось, что пустынные львы действительно спали прямо на песке, поэтому никак не ожидали увидеть огромные, раскидистые деревья, корни которых и укрывали хищников от смертоносных лучей палящего солнца. Огромное озеро в центре восхитило своей диковиной красотой Амбера, который большую часть своей жизни провёл в скитаниях по абсолютно иссохшим пустыням. Ну а Витани на большую часть показываемого смотрела с холодным равнодушием, всеми силами пытаясь скрыть теплившийся где-то в глубине души интерес. Накала читала это по её глазам — они испуганно метались от одного к другому, всё никак не желая принять какую-либо окончательную эмоцию. То ли боялась, то ли стыдилась, неясно. — А вот мы и подходим к границе с Землями Прайда. Видите вон то дерево? Оно принадлежит уже вашим владениям.       Накала на эти слова янтарноглазого короля лишь задумчиво усмехнулась. Она хорошо помнила эту поляну — какие-то далёкие несколько недель назад именно здесь на них с Джаури и напал Казоро, защищая свою сестру. А может, и не только… однако держать зла на ту историю принцесса не могла. В конце концов, тогда всё кончилось более, чем хорошо, не то, что недавняя битва на рассвете…       Витани стояла чуть поодаль от остальных — её тоскливый взгляд был прикован к багровевшему горизонту, в сторону которого уже понемногу клонил диск солнца, словно наливавшегося к закату новыми яркими красками. Казоро, несмело посмотрев на неё, решился подойти ближе. Накала не стала перечить — за всё время, которое она знала Казоро, львица поняла, что тот никогда бы не тронул Витани, какими бы не были обстоятельства. Он ведь чувствовал перед ней свою вину, чувствовал себя жестоким и бессердечным, и, — принцесса хотела быть честна сама с собой, — он заслуживал такого мнения с лихвой. — Вит, мы ведь так и не смогли поговорить… — осторожно начинает пустынный, подступая к золотистой львице ближе. Та не отпрянула, но её взгляд помрачнел — фиалковые глаза вновь словно застлало пеленой грозовых туч. — О чём мне с тобой говорить? — сухо бросила она льву в ответ, горько усмехнувшись. — О чём мне говорить с тобой, Казоро, после того, как ты убил двух самых дорогих мне львов? И ещё половину моего родного прайда в придачу! — Я… я знаю, мне нет прощения… — виновато пробормотал серый лев, тяжело и судорожно вздыхая. Понимал, что она была права. — Но пожалуйста, Витани. Дай мне второй шанс. Я ведь… я ведь все эти годы делал всё это только ради тебя! Ради тебя не опускал лап, становился сильнее! Ради тебя жертвовал жизнями своих бойцов! Как ты этого не понимаешь… — И НЕ ПОЙМУ! — внезапно не выдержала золотистая львица, и её голос, привычно высокий и немного писклявый, вдруг обрёл небывалую басовитость и грозность. Фиалковые глаза злостно сверкнули, и она, с ненавистью глядя прямо на пустынного короля, продолжила. — Как я могу понять это? Как, по-твоему, мне дальше жить с осознанием того, что невольно именно я послужила причиной этой войне? Как, Казоро?!       На её глазах проступили слёзы. Львица больше не могла сдерживать всей той боли, которая грозовыми тучами копилась на её душе столько дней подряд. Казалось, что она сама, некогда весёлая и добродушная львичка-подросток, полностью изменилась. Яркое солнышко, горевшее в сердце маленьким огоньком, необратимо затухало с каждой новой, и новой, и новой попыткой Казоро с ней поговорить!       А король молчал. Наверное, просто не знал, что сказать. Сам того не понимая, он отступил на шаг назад, однако тревожный взгляд всё ещё светился надеждой, неистово погасавшей с каждой минутой, каждым её словом… — Я не знаю. — наконец, вымолвил лев, виновато опустив голову. — Могу только представить, каково тебе сейчас, Витани. Но и мне нелегче…       В свете солнца внезапно блеснули заострённые когти, со свистом рассёкшие раскалённый воздух вокруг них. Казоро слишком поздно осознал происходящее и не успел среагировать — глаза прожгло нестерпимой, колющей болью, словно кто-то вдруг ошпарил льва струёй горячего пламени. Он резко отскочил, зажмурившись — пульсируя, боль нарастала и нарастала, а всё вокруг словно погрузилось в беспроглядную тьму. Он почувствовал тёплые струи крови, стекавшие по его обезображенной морде. — Витани! — громко вскрикнула Накала, стремглав пустившись разнимать льва и львицу, однако, задыхаясь от ужаса, золотистая уже сама пятилась от Казоро. Она не понимала, что произошло. Всё… всё случилось так быстро, без её ведома, само собой! А на золотистой лапе всё ещё красовались алые пятна крови, едва видимые когти тоже покрыты её тёплыми следами… — Н-нет… — судорожно прошептала Витани, пятясь назад и глядя на свои лапы. — Нет, нет, нет… я не хотела! Теперь я такая же, как он… — Вы в порядке? — на помощь пустынному королю уже подоспел Амбер, подставляя ему плечо. Серый лев сдавленно выдохнул, пробормотав что-то невнятное — своей правой лапой он с силой зажимал сильно кровоточащие глаза, словно это помогало уменьшить боль, хотя на самом деле вообще никак не спасало. Наконец, Казоро осмелился поднять голову — даже пышная, чёрная грива льва была покрыта струями его крови, и когда лев убрал лапу, все обомлели. На месте когда-то янтарных глаз теперь были лишь кровавые рубцы, исчерченные пятиконечным шрамом. — О, Айхью… — не выдержала Накала, отводя взгляд. Выглядело это просто ужасно, и принцесса могла лишь представить, какую боль сейчас испытывал пустынный король. Он ведь… лишился обоих глаз! — Казоро, это… это моя вина, такого не должно было случиться! Ох, как же мы виноваты… не стоило нам вообще приходить! — Не стоит, — попытался выдавить улыбку пустынный, но она получилась искусственной и сдавленной. Лев с тяжёлым вздохом тряхнул головой, — в этом нет вашей вины, нет вины Витани, я… я сам напросился. Заслужил.       Накала стыдливо отводила взгляд, вместе с тем пряча Витани за своей широкой спиной, однако она не собиралась снова нападать. Золотистая львица была шокирована произошедшим — не спуская глаз, хищница смотрела на свою лапу, залитую кровью Казоро. На него самого Витани боялась взглянуть. Боялась увидеть результат вдруг вырвавшейся из неё злобы… — Мы… нам нужно уходить. — пробормотала бурая принцесса, едва заметно кивнув Амберу. Янтарный лев тяжело вздохнул, вновь серьезно обратившись к пустынному королю: — Вам нужна помощь дойти до лагеря, я бы мог остаться чуть подольше… — Не стоит, — тут же возразил Казоро, стараясь выглядеть как можно увереннее в глазах уходящих гостей. Он распрямился и даже приподнял голову, но всё же резкая боль не желала отпускать, искажая морду льва, а тьма вокруг застлала абсолютно всё, — я хочу скрыть вашу причастность к этому. Так будет лучше для обоих прайдов… Пустынные Долины все ещё относятся к Землям Прайда с большой осторожностью. — Как пожелаете. — с тяжелым вздохом кивнула принцесса, после чего все трое поспешили скрыться за пределами прайда Пустынных Долин.       Зря он отказался от помощи…       Казоро ясно понял, что именно произошло лишь тогда, когда голоса вокруг смолкли, и он остался один на один с безмолвной пустыней. Вокруг не было ничего — вернее, он попросту ничего не видел. Абсолютно всё погрузилось в беспроглядную тьму, и даже свет, столь ярко падавший на белёсые верхушки дюн, теперь был ему недоступен. Тьма, бездна, пустошь. Странное ощущение: как будто бы закрыл глаза, а открыть, как бы не пытался, не можешь. Всего его насквозь пронзали приступы боли, но ничего поделать с этим лев не мог.       Нужно было ещё как-то возвращаться в лагерь… по памяти, по запахам, наощупь.       Лев, всю жизнь живущий в засушливой пустыне, легко почует сторону, откуда веял влажный ветер. С озера. С их прекрасного оазиса, подарившего пустынным львам надёжный дом. Прихрамывая и постанывая от захлестнувшей его боли и отчаяния, Казоро продвигался вперёд, хотя теперь… куда это, вперёд? Зачем, когда вокруг лишь полумрак?       Сам виноват! Напросился, вот и получил роковой удар. А главное — от кого… всегда добродушная и миролюбивая Витани вдруг повиновалась то ли инстинкту, то ли неясному стремлению к мести, и выпустила когти. Он бы никогда не подумал, что она вообще всё это время была на такое способна, но… её солнце, немого потухшее и поблёклое, для него уж точно погасло окончательно. Вместе со всем полумраком этого мира.       Прайд встретил короля с шоком — его тут же обступила вереница львов и львиц, с ужасом разглядывавшая ужасную рану, пересёкшую глаза короля. Казоро поморщился: общий гомон дезориентировал его, топот, шум, возгласы… он в отчаянии пытался найти дорогу, но глаз… глаз не было. Лишь громыхающие, бьющие по голове крики и вопли львиц, тихие шепотки за спиной. И больше… ничего.       Лев поздно осознал, что это, похоже, было неизбежно с самого начала. Шутка ли — постигнуть судьбу своей исчезнувшей бабушки Налы, вот только вдвойне. В полной мере, за полные грехи…       Соврать Пустынным Долинам было несложно. Недавнее изгнание Джамбази удивительно точно совпало с ослеплением короля, поэтому нетрудно было обвинить в ужасном ранении именно бурого льва. Пустынные охотно поверили, ведь приход гостей с Земель Прайда быстро позабылся за кучей свалившихся событий, а окончательное «убийство» синеглазого нарушителя кого-то порадовало.       Вот только теперь Казоро суждено было весь остаток своей жизни больше никогда не увидеть света. Хэкима, его бабушка, прожила так всю свою жизнь, правя из надёжного укрытия — но сможет ли он, Казоро, бравший верх своей силой и мощью, вновь завоевать доверие прайда? Ещё и ослепшим калекой…       Теперь уж точно неполноценный. Ни зрения, ни уважения, ни близких.

***

      Джаури в изнеможении шагал по песчаной земле, едва ли переставляя отяжелевшие лапы. Хранитель не знал, сколько времени прошло. Не знал, чем кончится для него эта вылазка. Чётко осознавал лишь одно: ярое стремление своего сердца в последний раз побыть у её могилы, а дальше… дальше лев не знал, что делать. Даже примерно. Не лучшая идея оставаться в прайде матери — того и гляди, их ненавистные взгляды перенесутся ещё и на когти, а умирать Джаури не хотелось. По крайней мере, не так…       Вот, перед глазами показалась уже до боли знакомая граница. Лев сощурился, окидывая её оценивающим взглядом: всё в точности, как было. Та песчаная земля, те камни, то самое дерево, под которым они с Милимой так любили вечерами отдыхать. Бурый горестно вздохнул — без неё вся его жизнь вдруг потеряла смысл. Казалось бы, он ведь начал видеть его в хранительстве, но теперь… теперь лев понял, что всё это была лишь иллюзия. Его прайд убил пустынную принцессу, убил его Милиму! Должен ли он распинаться перед сломавшими его жизнь? Может, стоит найти смысл в мести, или и вовсе остаться с пустынными львами, на родине своей возлюбленной? Это было бы правильно. Пустынные Долины приняли бы его, как своего — в конце концов, он же отказался подвергать риску их принцессу… шансы были.       Но сейчас принц хотел лишь увидеть её могилу. Они ведь так и не успели попрощаться! Так… так неправильно её у него забрали!       Лев сделал шаг, затем рывок — всё тело отдалось изнемогающей судорогой, однако Джаури был не намерен останавливаться. Милима ждала его — он это чувствовал душой, чувствовал сердцем, что при каждой мысли о погибшей любимой снова и снова разрывалось на тысячи мелких кусочков! Заставляло заново пережить тот ужасный рассвет, раз и навсегда сломавший его жизнь.       Он должен был стать героем той войны, а оказался предателем. Что за злая шутка судьбы? — Не так быстро, о достопочтенный принц!       Следом за язвительным возгласом на льва кинулась бурая тень, придавив того к земле. Джаури в ужасе откинул напавшего мощным толчком задних лап, однако сил хватило лишь на то, чтобы тот просто выпустил его из своей крепкой хватки. Принц злостно обернулся и обомлел, увидев незнакомого льва. Плечистый, буро-шоколадной расцветки, он был очень молод и силён, сверля ненавидящим взором своих тёмно-синих глаз. Что он здесь забыл?! А что, если это был… — Ты из Пустынных Долин? — тяжело выдохнул Джаури, миролюбиво взглянув на незнакомца. Тот злостно усмехнулся, надавив лапой на грудь со светлой гривой подростка. — Был… — фыркнул он, противно скорчившись. — Да только теперь я вольный бродяга на весь остаток своей жалкой жизни — иду, куда хочу. За кем хочу.       Явный акцент он отчего-то сделал именно на последней фразе, и лев внутренне похолодел. Зачем кому-то из пустынных желать ему смерти? Зачем этому льву было его выслеживать? А незнакомец, тем временем, продолжал: — Ты ведь так предсказуем, принц Джаури. Так и знал, что застану тебя здесь, за пресечением границы… — Что тебе нужно? — презрительно рыкнул бурый, задержавшись внимательным взглядом голубых глаз на тёмно-синем взоре этого льва. Он видел его где-то один раз, но очень смутно… смутно представлялся в ослабевшей памяти. — А что тебе нужно на пустынных границах, хранитель ты недоделанный? — рассмеялся бродяга, но этот смех показался принцу столь наполненным ненавистью и презрением, словно Джаури вправду случайно забыл своего давнего, злейшего врага. — Неважно. — процедил сквозь зубы королевский, попытавшись вырваться из хватки льва, но тот держал очень крепко, а ослабевшее тело отдавалось ноющей болью в каждом участке его мышц. И откуда этот подонок только знает его имя и его судьбу, которой нарекли его ещё при рождении?! — Откуда тебе известно, кто я? — Принц Джаури, — нараспев протянул бродяга, с презрением глядя на беспомощно лежавшего под его лапами льва, — младший сыночек великого короля Кову, будущий хранитель Земель Прайда, позорно предавший свои земли и свою семью ради пустынной принцессы, которая ему отказала. Забавно, не правда ли? Ты для неё готов был пойти на всё, а она… — Заткнись! — злостно рявкнул бурый лев, но его голос предательски дрогнул, что заставило бродягу лишь ещё больше расхохотаться. — Кто дал тебе право так говорить обо мне и Милиме?! — Ох, я же забыл представиться, — с наигранной досадой покачал головой лев. Он наклонился ближе к Джаури, застыв прямо над ухом принца, после чего громко и чётко отчеканил, — моё имя — Джамбази. Так похоже на твоё, Джаури, не правда ли? Это ведь я мог быть на твоём месте рядом с Милимой…       Джаури яростно вздёрнул лапу, попытавшись дать наглецу пощёчину, но тот легко блокировал удар и он пришёлся принцу по боку. Светлогривый лев поморщился от боли, однако ничего поделать не мог — Джамбази вновь крепко прижал его к земле. Голубоглазый в отчаянии воскликнул: — Ложь! Милима любила меня, а не тебя! — И в этом была её главная ошибка! — с ненавистью процедил Джамбази, выпуская когти и надавливая ими на шею принца. На растущей светлой гриве проступили капли тёмной, алой крови — Джаури хрипло выдохнул, но на сопротивление у него попросту не было сил. Он же сам, сам себя загнал до такого состояния, когда каждое движение приносило лишь боль… Джамбази с ненавистью усмехнулся, холодно наблюдая за мучениями молодого льва. — Знаешь, Милима ведь была отличной львицей. Умной, доброй, храброй… могла бы даже стать отличной королевой. Вот только ты всё испортил своим появлением. Это ты сломал ей жизнь, Джаури. Ты когда-нибудь задумывался, кто виноват в её смерти? — В её смерти виноват мой прайд, — злостно процедил голубоглазый, с ненавистью глядя на Джамбази. Тот лишь насмешливо закатил глаза, наблюдая за его безысходностью. — Хочешь я расскажу тебе ма-а-а-аленький секрет, который станет приятным дополнением перед твоей мучительной смертью?       Джаури похолодел. За что этот пустынный был так к нему жесток? Принц ведь наоборот всеми силами пытался защитить пустынную принцессу… он пожертвовал для неё всем! Всем, что у него было — семьёй, судьбой, благополучием своих земель! ОН ОТДАЛ ДЛЯ НЕЁ ВСЁ! А она… всё равно умерла…       Джамбази задумчиво усмехнулся, глядя на слабеющего под лапами льва. Бродяга впился когтями в передние лапы Джаури — тот в отчаянии зарычал, пытаясь вырваться, но у него опять и опять ничего не получалось! Однако последние слова Джамбази вдруг заставили прекратить его попытки. — Это я отдал пустынным приказ убить Милиму. Мы всё подстроили так, чтобы Казоро не узнал, что Пустынные Долины убили его сестру-предательницу. И ты поверил в это вместе с ним, глупец… Милима умерла не по вине твоего прайда. Её смерть — это твоя вина! Ты сделал её предательницей, ты лишил её будущего! Это из-за тебя её сейчас нет в живых!       Джаури успел издать горестный рёв прежде, чем Джамбази полностью вонзил когти ему в горло. Кровь алыми струями хлестнула на песчаную землю, а принц неестественно съёжился от боли, пронзающей его тело вдоль и поперёк. Да только боль, что сейчас его убивала, была ничем перед вдруг открывшейся правдой, ставшей для него приговором…       Милима умерла по его вине. Он пытался спасти её, этим убивая! О, Милима… Милима, Милима, Милима! Так не должно было произойти, нет, это неправильно… лучше бы в тот кровавый рассвет погиб он! Лучше бы он лежал в собственной лужи крови, но никогда не предал оказавшиеся ни в чём неповинными Земли Прайда!       Прости, мама… простите, Накала, Витани и Рэмбо. Прости, отец…       Похоже, Джаури станет последней жертвой этой страшной войны. Последним, чья кровь прольётся на этой земле, повидавшей немало сражений. Именно его смерть покончит со всем этим раз и навсегда.       И бездыханное тело убитого принца лежало далеко не на родной земле. Здесь, среди пустынных дюн, он и умрёт. Позорно умрёт в одиночестве, где его уже никто никогда не вспомнит…