Крыша

В лабораторию приехали рано. Питер, гостеприимно распахивая дверь (ну, делая вид, что распахивает, ведь открывала все Карен), провел его в восточную часть помещений. На полу привычно ждал мягкий ковер с подушками. Возле него, на низком столике, в хирургическом порядке были выложены разукрашенные во все цвета радуги отвертки и ключи. Баки закрыл глаза, сдерживая улыбку. Прошел вперёд, скинул тяжёлые ботинки и сел, удобно устраиваясь на сделанном в японском стиле кресле без ножек. Медлить не хотелось и он сразу перешел к делу — нажал на несколько контроллеров подмышкой и на рёбрах, освобождая пластины протеза от фиксирующих захватов: теперь их можно было легко снять, орудуя отвёрткой. Оглянулся на Питера. Тот, задумавшись, стоял возле одного из аппаратов МРТ, по очереди поправляя разложенные рядом голопроекторы. Походя включил мониторы, расположенные на стене, вывел на них проекцию протеза, полученную в один из прошлых визитов… Было непривычно тихо. — Пит? А где твое привидение с реактором? — О! Эм… Ну, знаешь, я послушал важное, а потом как-то оказалось, что работая не всегда получается сфокусироваться на записи. И потом Пятница сказала, что может скомпилировать записи и выводить их блоками, если мне что-то понадобится, вот мы и… А тебе слишком тихо? Неприятные ассоциации? — У него внутри разрастался клубок тревоги, — давай я включу музыку? Карен? Ты что-то предпочитаешь? Или я могу включить то что слушаю. Оно довольно мелодично и может тебе понравится… — Пит, стой. — Баки откинул голову на спинку кресла, — Карен? Включи то, с чем Питер обычно работает. С потолка полилась спокойная инструментальная музыка. — Secret Garden, мистер Барнс. Питер на мгновение замер. Присел возле столика, поправляя инструменты, раскладывая их в соответствии с цветами радуги. — Баки, знаешь, я вот немного пообщался с людьми и оказалось, что тут есть очень хорошая кофейня. Мистер Старк когда-то дал грант на развитие малого бизнеса парню из Коста-Рики, а потом у того неплохо получилось и его позвали открыть филиал тут, в Башне. Он использует необычные специи и готовит такой чай… масалу, знаешь? Давай я попрошу нам сделать? — Закажи. И покажи мне контроллер. Ты говорил, что его нужно вставить в плечевой сустав? Или в локтевой? Питер паниковал. Это так отчетливо отражалось на его лице, что хотелось обнять, погладить по спине, сжать, успокаивая, тонкие пальцы, нервно перебирающие отвёртки… Баки тоже было неспокойно. Внутри перекатывался привычный подспудный страх, замешанный на ненависти, вскипающей, когда к его протезу прикасались, на беспомощной ярости человека, слишком долго не имевшего контроля над собственной судьбой. В памяти всплывали все разом сочувственные взгляды, которыми окружающие провожали его протез. Сейчас он носил футболки с коротким рукавом, специально выставляя руку напоказ. Насмешливо поднимал бровь, когда у кого-то хватало бестактности задавать вопросы. Решение подпустить кого-то достаточно близко, позволить заглянуть в хитросплетения микросхем, давались ему с огромным трудом, если не было другого выхода, и никогда от неудобств, которые можно было вынести не сойдя с ума от боли. О, с каким удовольствием он бы сейчас отдался страху — полностью, с головой погружаясь в темные воды, задыхаясь и ненавидя. Но он смотрел на Питера, на мягкий ковер, разноцветные, сделанные на заказ, отвертки, на ломкость движений и бледную от волнения кожу — и, кажется, тому было нужнее. — Показывай давай мой контроллер, парень. Тот достал из небольшой коробочки блестящую микросхему, аккуратно удерживая её пинцетом. — Это сплав палладия и вибраниума. Я до этого их никогда не паял, но ты не переживай я всё проверил и перепроверил. Эта штука учтет колебания импульса нервной ткани, когда мы вставим ее тебе в плечевой сустав. И ещё она, скорее всего, даст возможность вернуть большую часть тактильных ощущений, благодаря способности вибраниума адсорбировать импульсы. Я встроил сюда же молекулярный осциллятор, заякорил его с ресивером электрических импульсов — в общем, ты скоро не сможешь без рукавицы вытаскивать противень из духовки, но сможешь различать материалы — металл, там, кожу… Баки сделал дыхательное упражнение, как учили его в процессе реабилитации, выдыхая и вдыхая на четыре счета, ведя взглядом по блестящему квадратику контроллера в руках парня. Сжал зубы, возвращая на лицо улыбку. Где-то вдалеке раздался едва слышный даже для усиленного слуха звук. Питер сорвался с места, распахивая двери, встречая парня, принесшего подставку с двумя стаканчиками выразительно пахнущего пряного чая. — Твоя рука совершенна, — продолжил он свой монолог, подходя со спины, чтобы поставить стаканчик рядом с Баки. Тот напрягся, полностью концентрируясь, чтобы удержать себя на месте — вряд ли кто-либо из ныне живущих вообще был в курсе, что за этой фразой от кураторов следовали «дисциплинарные меры». Улыбка всё больше начинала походить на оскал и пришлось наклонить голову, пряча лицо за волосами. Нужно было собраться, нужно было, чтобы что-то начало происходить иначе его накроет окончательно. Вспоминая привычные упражнения, он сосредоточился на ощущениях. Принюхавшись внимательнее, в аромате принесённого напитка он выделил корицу, кардамон, гвоздику, имбирь. Услышал как тихонько выдохнул Питер, приседая рядом с его плечом, с шорохом ставя свой стаканчик с чаем на пол. Уловил его собственный запах, с почти незаметной ноткой по-мальчишески острого пота… Этот последний компонент, вплетаясь в общую картину, неожиданным образом действовал примиряюще, успокаивал. — … в ней собраны все технологии, бывшие передовыми в свое время, в промежуток от пятидесятых до двухтысячных, — знакомый и чуть дрожащий голос и совершенно другое продолжение развеивали триггеры, так и не набравшие полной силы, претендуя на возможность переписать предыдущие семьдесят лет опыта. — Баки, у меня голова кругом идёт, когда я вижу соседство вибраниума, технологий Ваканды с лампами и медными проводами у тебя в плече. Это просто невероятно! Не представляю, как Шури разобралась, но, кажется, я тоже неплох. Есть кое-что, о чем она не подумала… Питер сидел, легко водя пальцами по пластинам с ослабленными креплениями, примеряясь, откуда начать работу — вряд ли он догадывался, насколько интимным, эротичным это ощущалось. Сейчас он направлял внимание внутрь самого себя, будто медитируя, решаясь перейти к последнему этапу работы. А Баки молился, чтобы он уже побыстрее начал. От бурлящей внутри ненависти не осталось и следа — теперь его, будто волнами, затапливало желанием. Он чувствовал себя предельно обнаженным, едва ли не более уязвимым, чем в кресле Гидры. Забота, направленная только на него, обезоруживала, превращала мышцы в желе. Истома от близкого дыхания, от всевластия юного бога, в чьей воле сейчас разобрать его на части — даже не осознавая как личность, фокусируясь только на протезе — лишала сопротивления, добровольно отдавала всё в эти тонкие умелые руки. Каждое прикосновение к протезу, к коже над ним, было пыткой совершенно иного рода… Стокгольмский синдром, будь он неладен. Призрачной демонической вереницей в памяти проносились осторожные, холеные руки обслуживающих его техников, к которым так хотелось льнуть истосковавшимуся по прикосновениям Зимнему Солдату. В ощущениях было темно и стыдно. Стыдно до яркого, почти болезненного, румянца на щеках. Темно до болезненного жара, змеёй сворачивающегося в паху. Он хотел, ему было жизненно необходимо ощущать прикосновения на лице, груди, шее, ниже — всей поверхностью кожи. Ногти живой руки болезненно впивались в ладонь, коттоновые штаны стали отчаянно неудобными. Он ненавидел себя за подобные мысли. Питер, слишком сконцентрированный, чтобы заметить происходящее, осторожно подковырнул отвёрткой вторую и третью плечевые пластины снимая их с наводящих. И Баки закрыл глаза, изо всех сил сжимая зубы. Живой рукой перехватил ладонь подростка, с силой прижимая ее к своей обнаженной груди: — Питер. Я. Мне сейчас. Очень. Сложно. — сквозь зубы, в телеграфном ритме, надеясь, что тот поймет правильно. — Мне нужно. Чтобы ты. Говорил. О чем-то. Что угодно. Не обо мне. О важном для тебя. Ответом стал заполошный вздох. Пауза. И Питера понесло, словно, говоря что попало, выдыхал и он. Бесконтрольно болтая, он будто сбрасывал напряжение, концентрируясь на работе: — Эээээммм…. Важное для меня, — смешок, — знаешь, ты сейчас прижимаешь мою руку к своей коже и это для меня очень важно, но вряд ли ты имел ввиду что-то подобное. Но ладно. Давай так. Тебе известно, что экономика Венесуэлы сейчас в фазе галопирующей инфляции, что их боливар падает по 300-400% в неделю и это делает практически невозможной торговлю с ними? Вот, например, Альфабет покупал одну из деталей для Гугл-очков у них и теперь релиз отложен на неопределенный срок из-за необходимости сменить поставщиков. Или вот NASA совместно с ЕSА и JAXA открыли конкурс на создание модульного реактора на 10 кВт для доставки его на Луну с прицелом на дальнейшую доставку на Марс? представляешь, реактор, который полетит на Марс? Будущее наступило. И Старк Индастриз хочет поучаствовать в этом конкурсе, но они даже не публикуют спецификаций. Ну не знаю, пусть бы хоть в вненсуэльских боливарах цену назвали….И, кстати, возвращаясь к боливару — они назвали свою валюту в честь коня, ты представь! Ну или это О’Генри назвал коня в честь их валюты…. Сначала Баки слушал, не сильно надеясь отвлечься от болезненных ощущений в паху. Потом слушал, не веря своим ушам, пытаясь понять, как всё происходящее сейчас, в таком количестве умещается в Питере. Потом, обескуражено пытался представить состояние мозга, способного выдавать….такое. А потом не мог больше сдерживаться. Он смеялся так, как не смеялся ни разу после Аззано. По щекам, от смеха и облегчения, текли слезы, он с трудом вдыхал, всхлипывая и захлебываясь, живой рукой удерживая себя от падения. В какой реальности он мог представить, что от приступа паники и болезненного, больного желания его спасет…. валюта Венесуэлы и кони с реакторами?! — Б-баки? — Питер едва успел отнять отвёртку от плечевого контроллера, чуть встревоженно глядя на непредвиденный всплеск эмоций — ты в порядке? Ты говорил, что нужно говорить о чем-то отвлеченном. Я говорил. Ну. О чем думал. Что случилось? — Ты. Правда. Думаешь о валюте Венесуэлы?! — Все ещё не мог вдохнуть подрагивающий от смеха обычно собранный и грозный суперсолдат. — Ну. А почему бы и нет? Я о многом думаю. К тому же валюта — это интересно. Вот например ты знал, что в японских йенах, в мелких железных монетках, есть квадратные дырочки, чтобы их было удобно нанизывать на браслеты. Ну сейчас их не нанизывают, а раньше вполне… — Чуть оскорблено смотрел на него гений, мутант и наследник бывшего оружейного магната. Баки, наконец, отдышался и, развернувшись всем корпусом, притянул Питера за шею к себе, прижимаясь лбом ко лбу. — Это безумие, парень, безумие. — Он говорил полушепотом, отчаянно зажмурившись. — Щит потратил состояние на психиатра для меня, а надо было просто позвать тебя и заставить понервничать. Питер облегченно хмыкнул, все ещё не уверенный как реагировать. Закрыл глаза, на протяжении пары вдохов наслаждаясь моментом — и мягко отстранился, напоследок аккуратно проведя рукой по волосам под пальцами. Собрался, возвращаясь к ножкам контроллера: — Я возьму паяльник? — Потянулся к прибору лаймово-зеленого цвета, больше напоминающему волшебную палочку — нужно присоединить примочку к твоему протезу…. Баки старался поменьше шевелиться, все ещё чуть всхлипывая от смеха. Остаток работы провели в уютном молчании. Питер, от усердия высунув язык, одну за другой паял ножки контроллера, иногда кидая на Баки вопросительные взгляды. Баки… а Баки, захлебываясь нежностью, смотрел на него, глотая одну за другой дурацкие шуточки вкупе с извинениями за свой приступ, за слабость, за неуместные прикосновения. До тех пор, пока вдруг не почувствовал под пальцами холод стеклянной поверхности столика. — Пит? Помнишь, ты говорил, что нужно говорить тебе, если я почувствую что-то необычное? — паяльник замер над последней ножкой контроллера — Так вот. Я чувствую. Стекло холодное. И гладкое. Питер счастливо улыбнулся, не теряя сосредоточенности: — И как тебе ощущение? — Он с силой надавил на ножку, ставя ее на место, и наконец вытащил иглу инструмента. Подул на место припоя, достал фиксирующий спрей, заливая липкой жидкостью микросхему. Предплечьем провел по лбу, убирая волосы с глаз и только тогда поднял взгляд — Это адаптивная система на основе маленькой такой нейросеточки, которую ещё нужно обучить. Поэтому я поставлю пластины на место, потом, эм, отлучусь на пару минут — не надо было пить столько жидкости, и после мы будем учить твою нервную систему воспринимать информацию от протеза. Он кивнул в сторону лежащего рядом с ковром вороха разнообразных материалов. — Ты пока чуть отдохни. Сейчас нужно будет одновременно трогать одни и те же материалы и внимательно смотреть на них, чтобы мозг точно осознал аналогичные сигналы обеих рук. Я сейчас — он щелкнул вставшей на место пластиной и быстренько умотал в сторону туалета. Баки счастливо откинулся на подголовник кресла. От лёгкости и нереальности происходящего кружилась голова. Его маленький Гермес был непостижимым и, одновременно — таким человечным, забавно пританцовывая в ожидании, пока Карен снимет защитные протоколы и откроет дверь в уборную. Металлические пальцы прошлись по шершавой кромке бумажного стакана из которого Питер почти допил чай. — Смотри, — Питер достал из вороха тканей шелковый шарф. — Проведи по нему обеими ладонями одновременно. Мозг должен откалибровать ощущения. Баки, внутренне обмирая от ощущения чуда, повиновался. Они перебрали шелк, шерсть, мех, замшу. Необработанный камень, стекло, металл. Чуть смутившись — но не отводя взгляд — Питер протянул свои руки: — Давай попробуем с ощущением температуры. Мои руки достаточно теплые, попробуй провести по ним ладонями. Ощущения затапливали, отражались в голове небольшими фейерверками. Сейчас, в процессе обучения, их не стоило глушить и всего было немного слишком. Пальцами обеих рук Баки сжал тонкие сильные запястья. Хотелось дернуть его на себя, дотронуться до волос. Питер прикрыл глаза, пряча улыбку в уголках губ, ощущая как разбегаются мурашки от касаний, идущих вверх по тонкой коже предплечий. — Думаю, я ощущаю температуру достаточно хорошо. У тебя тёплые руки. — Баки отодвинувшись, уже проверял фиксацию пластин, устанавливая крепления на ребрах на место. Давал возможность проморгаться, вернуться в реальность. После, встал, разминая плечи и затекшую шею. — Давай проверим? — Питер так и сидел на ковре, задумчиво глядя на него. — Не смотри. Я буду предлагать материал, чтобы пощупать левой рукой и посмотрим, насколько все нормально прописалось. Правая рука показательно опустилась на глаза: — Шелк. Бумага. Металл… Опять металл? — Питер с улыбкой подсовывал тестовые образцы, а потом, с шалой улыбкой, наклонился вперед, проводя вихрастой головой о металлические пальцы. Сверху раздался удивлённый чуть прерывистый вздох. Баки отнял руку от лица, опуская глаза и чуть сжал пальцы на затылке парня, заставляя поднять голову: — Что ты делаешь? — нахмурился, неосознанно поглаживая мягкие волосы. — А на что это похоже? — В карих глазах плясали черти, а с выражения лица Питера можно было писать картину воплощенной невинности. — Проверяю калибровку твоего протеза. Неожиданным экспериментальным образцом. Это заходило слишком далеко. Скрипнув зубами, Баки убрал руки и решительно заявил: — Так. Уверен, процесс можно объявить успешно завершённым. Теперь мы едем праздновать. Возражения не принимаются. — Он потянулся, помогая собрать в коробку разложенные материалы, слушая как отдаются внутри новые ощущения. Рука мгновенно перестраивалась под мелкие предметы и это было просто невероятно. Закончив уборку, снова словил взгляд Питера и, уже без бликов недавно пережитой бури эмоций, улыбнулся ему абсолютно тепло и искренне. — Спасибо. Тот улыбнулся в ответ: — Пожалуйста, Баки. *** Успех апгрейда было решено праздновать не дома и Баки затащил Питера в знакомый итальянский ресторанчик неподалеку от них. В ожидании пока принесут заказ, пьяный от успеха Питер, которого потихоньку отпускало напряжение пережитого дня, рассказывал, что эта технология может стать настоящим прорывом в биомеде. Они с Недом придумали микроосциллятор, который поможет с адаптацией импульсов от металла к нервной ткани, а Мишель согласилась помочь с правильной формулировкой этических аспектов испытания новой технологии в работе с людьми. Официантка принесла им напитки и аккуратно поставила на столик стакан со свечой. Глядя на них, с улыбкой потянулась за зажигалкой. Баки недоуменно нахмурился: ни в один из его обедов здесь, свечу ему не приносили. — Ой….Мы обычно предлагаем свечку всем, кто приходит на свидания… Кажется, я неправильно поняла вас и вашего спутника? — девушка быстро уловила повисшую неловкость и потянулась забрать подсвечник. — Оставьте, пожалуйста, — поднял на нее Питер невинные глаза. Баки сделал страшные глаза, но в итоге не выдержал и, закрыв лицо рукой, тихо рассмеялся. И решил не комментировать: все происходящее ощущалось слишком хрупко, слишком ирреально. Обсуждая перспективы работы над протезами, они в какой-то момент приходят к выводу, что стоит поговорить с ветеранскими центрами реабилитации. В работе Баки тесно связан с некоторыми из них, поэтому абсолютно естественным образом он включается в проект, обещая стать контактным лицом и помочь с организацией кандидатов для исследования. Если есть шанс, что полученной им сегодня возможностью можно поделиться с другими — этим в самом деле стоит заняться. Война очень часто отбирает слишком многое и возможность вернуть его, пускай частично, назад ощущается как что-то по-настоящему имеющее смысл. А ещё как что-то, похожее на искупление грехов. Сумерки густеют уже к пяти и Баки никак не может отвести взгляд от отблесков свечи в глазах Питера. Он неосознанно поглаживает металлической рукой край бокала, свою флисовую кофту, шершавую поверхность деревянного стола… Всё ощущается каким-то чересчур реальным и на мгновение в голову приходит мысль, что эти огоньки — та самая светоносная часть, божественная искра, спрятанная глубоко внутри человека, в которого он влюблен. *** Когда они заходят домой, Баки медлит возле двери, разуваясь. Питер расшвыривает кроссовки, сбрасывает куртку и рюкзак на пол и расслабленно падает на диван. Осталась последняя не закрытая на сегодня тема: — Пит? Поспи сегодня со мной, пожалуйста. — Конечно. Только не пей снотворное. Мы справимся. Мы вместе справимся абсолютно со всем.