За горизонт

       В прекрасный солнечный полдень Энди гулял вместе с Бертисом и рассказывал о своëм плане посетить Нерест. — Ох, Энди, но это так далеко! Ты ведь дальше леса рядом с деревней, да озера никуда не ходил! Ты уверен, что это — хорошая идея? Нет, я понимаю, лекарство, это да… Но за раз десять миль, не очень-то подготовленный к долгим переходам организм! Может, стоит кого-то из взрослых позвать? Хотя бы чтобы мама твоя не волновалась! — с плохо скрываемой тревогой рассуждал скелетон. — Да кто со мной пойдёт-то? У всех дела! А кроме мамы у меня никого нет! Не знаю, что делать ещё… Это, возможно, будет последний шанс, понимаешь? Нельзя медлить! — решительно отчеканил Энди, скорее, не для Бертиса, а для самого себя и своей уверенности. А что, если сейчас он пропустит момент, а потом его мать уже не спасут? — Эх, Энди, ладно. Всё равно ведь выйдешь не раньше среды, так? — Да, так. Надеюсь, будет не так жарко. — Ну да. М, да, к слову… Не по теме, конечно, но всё же. Прикинь, у меня папа стал часто к старосте наведываться зачем-то. — Да? Он же его дураком неопытным называл, — усмехнулся Энди. — Ну, наверное, его дела в отряде. — Да он никогда особо в такое не лез. Ну, он просто подписывал что-то. Но блин. Ты же его знаешь. Не любит отец всю эту волокиту. — Ну, сомневаюсь, что ему на службе приходится выбирать, — усмехнулся эндермен.        Генрих, отец Бертиса, был главнокомандующим местного стрелкового отряда, и то, что у него были какие-то дела, не казалось Энди чем-то странным. В конце концов, им-то обо всех тонкостях деятельности и структуры данной организации откуда знать? Гражданским не положено. — Ну, да, никогда не копался, а тут начал. Приходил ещё староста прям домой к нам, о чём-то с ним договаривался. Что это ещё за дело такое? Да ещё чтобы староста сам к кому-то пришёл… Он же сидя на этом посту ничего не делает, а тут ходил к отцу, разбирался. — Да… Странная ситуация…        Вечером двое друзей спокойно шли домой. Обсудив всё, Энди хотел еще успеть приготовить поесть для себя и матери.        Дальше Энди всё смутно помнил. Кажется, он зашёл в дом, а затем к нему подошли несколько человек. Они что-то говорили про болезнь мамы, про то, что им скоро будет нечего есть, и ребёнка нельзя содержать в таких условиях. Что-то говорили про то, что семья по соседству сможет хорошо о нём позаботиться, что матери стоит лечь в больницу и всякую такую дребедень. Энди действительно очень смутно помнил, ведь в тот момент у него случился срыв: он правда не хотел оставить мать. Да, гораздо позже он корил себя за своё поистине детское поведение, но при этом понимал, что в тот момент вряд ли бы смог контролировать себя. Правда, весь его бунт заключался в основном в ругательствах и как назло появившихся слезах позже. Слишком много навалилось за последние месяцы: болезнь мамы, учёба, вечные подработки, недосып… А теперь это! Он успокоился только после того, как ему дали выпить что-то. А после он и вовсе потерял сознание то ли из-за напитка, то ли из-за переживаний.        Подросток очнулся на кровати в незнакомой комнате. Кто-то отнёс его сюда и заботливо прикрыл одеялом. Что ж, спасибо, спасибо. Только вот где он? Энди осмотрелся. Комната как комната. Небольшая совсем. Стены, правда, какие-то знакомые. Да и интерьер… Дверь комнаты внезапно легко заскрипела, и в помещение осторожно заглянул Бертис. — О, ты проснулся уже… Ну, вот и хорошо. Мне нужно тебе кое-что рассказать, — с некоторой неуверенностью проговорил скелетон. — Да уж рассказывай! Что случилось? Где мать моя? Почему я здесь? Что вообще произошло, чëрт возьми?! — почти что зарычал Энди сквозь зубы. -Тише, тише, успокойся, не кричи. Моя сестра за стенкой спит, поздно уже. Я сам-то ещё в шоке… — вздрогнул Бертис и тяжело вздохнул. — Извини. Я в панике, — повесил голову Энди. Он никак не мог оправиться от случившегося. — Короче… Помнишь, я рассказал, что папа бегал к старосте? Так вот. Какая, значит, дичь произошла. Твоя мама решила лечь в больницу. Так всем проще. И тебе не надо за ней носиться и портить свою юность, и врачи там рядом… И не надо на меня так смотреть, это, если что, её слова, не мои, я просто цитирую. Она не хотела мешать. Она сама мне так сказала, правда. — Но она не мешала! Это ведь моя мама! Как она может мне мешать?! — начал было Энди, однако, Бертис многозначительно посмотрел на него, и эндермену пришлось пересилить себя и заткнуться. Всё же, перебивать нехорошо. Более того, он опять начал повышать голос и рисковал разбудить Роуз, сестру Берта. — Папа с мамой решили… Ну, временно забрать тебя к нам, чтобы твоя мама смогла поправить здоровье. Ты вернёшься к ней, когда всё будет нормально. Так что, мы теперь с тобой вроде как почти что братья. Хотя… Довольно странно звучит, — усмехнулся Бертис, но смешок этот был скорее нервным. — Тебе ничего не говорили, чтобы не вызвать такую реакцию… Которая у тебя как раз и случилась… Да уж, лучше бы сразу всё сказали. Это если кратко и по делу… — договорил скелетон и опустил голову.        Энди бухнулся на кровать. Ну вот почему он? Сначала отец в бою погиб, теперь и мама на подходе. Какого чëрта это именно с ним происходит?! Почему так? Нет, это нельзя так оставлять. Его намерения сходить в посëлок Нерест теперь были тверды подобно алмазам.        Бертис вздохнул. Он мысленно готовил себя к такой реакции друга, но сейчас понятия не имел, что ему сказать и как утешить. Для него самого новость о переезде Энди к ним была как гром среди ясного неба. Собственно, именно ему отец поручил переговорить с эндерменом и рассказать ему о сложившейся ситуации, так как посчитал, что Бертису легче получится всё объяснить. Но сейчас же скелетон сидел и не мог подобрать слова. Да, с одной стороны круто, что теперь они смогут общаться когда угодно. Всё же, не так часто удавалось это сделать. Хоть они и были соседями, одноклассниками и лучшими друзьями, Энди постоянно пропадал либо дома, либо на подработках, и так далее. Так что да, теперь им будет немного проще. Но с другой стороны… Неужели с Матильдой настолько всë серьëзно? Скелетон вздохнул. Что он мог сказать? Да ничего. У него-то в семье все живы, что он может во всëм этом понимать? Может лишь посочувствовать. Или отвлечь. Правило есть такое: не можешь утешить — отвлеки. Хотя, Бертис не знал, как можно абстрагировать Энди от происходящего.        Эндермен провалялся в постели до самого вечера. Бертис ушёл помогать маме с огородом, эндермена сейчас лишний раз не трогали, поэтому сейчас подросток был один. Энди думал о многом. В основном, это касалось его похода в посëлок. Но это не всë. Ещё он думал о матери. Об отце. Папа любил маму, он бы точно сделал всё, чтобы его дорогая Матти как можно быстрее пошла на поправку. Энди просто не может его подвести, хоть и нет уже мужчины в живых. Это будет настоящим предательством с его стороны, если подросток ничего не придумает.        Сейчас эндермен тихо собирал свои вещи в рюкзак. Надо выдвигаться в посёлок уже завтра. Сегодня он ещё отдохнëт, а утром пойдёт как миленький. В рюкзаке быстро оказалось небольшое количество провизии, воды, скопленные сбережения. Стоит взять ещё какое-нибудь оружие. У Генриха, отца Бертиса, наверняка найдётся лишний лук и материалы для стрел. А на рынке можно отхватить подержанный железный меч по сниженной цене. Он, конечно, долго не прослужит, но Энди же не какой-нибудь профессиональный воин, ему много не надо. Ладно, отлично. Больше ничего такого не понадобится, наверное. Компас бы, разве что, не помешал. А сейчас Энди хотел пробежаться до рынка.        Энди тихо спустился вниз со второго этажа и нашёл входную дверь. Он осторожно отпер её и… — Энди, а ты куда?       Ну да, конечно, мама Бертиса, Джаннет. Всё, он влип. Теперь она от него не отстанет. — Я? Я… Гм… На рынок… — Отлично! Бертис, видишь, даже Энди изъявил желание сходить на базар за продуктами, а ты ленишься! Иди, составь ему компанию! Давай-давай, сейчас выдам тебе список!       Пронесло! — Да, да, иду… — проворчал из кухни голос Бертиса, а затем в коридор вышел и его обладатель. — Хорошего вам пути, долго там не ходите, через час темнеть начнëт, — заботливо предупредила женщина и вернулась к своим делам.        Подростки дружно вывалились из дома и пошли на рынок. — А нафига тебе вообще выходить? Блин, тут сейчас, наверное, где-то Купер поблизости. Не хочу лишний раз видеть его рожу, — всё ворчал Бертис. Было видно, что мама загоняла его сегодня с поручениями. Дааа, таскать с огорода на кухню урожай бывает не самым приятным делом. — На рынок сходить хотел, тебе ж сказали… — пробурчал Энди. — Зачем тебе туда вообще? — Там у оружейника можно меч прикупить… У него мечи, конечно, не самого лучшего качества, но уже хоть что-то. А зная этого пьяницу, с ним можно договориться о хорошей цене. — Нафига тебе меч? — Я же в посёлок пойду! Мне нужно оружие, вдруг волки! — Не-е, волки в наших местах сейчас не живут. Хотя, кто их знает, волков этих… А ты скоро пойдёшь? — Завтра. С утра. — Знаешь, Энди, я подумал тут… Я с тобой пойду.       Эндермен удивлëнно вылупился на друга. — Не смотри на меня так! А вдруг случится что? — Это типо чтобы не одному мне в это что-то ввязываться и с этим чем-то разбираться потом? — улыбнулся парень. — Ну, можно и так сказать, — засмеялся Бертис.        Остаток пути до рынка и покупка продуктов прошла у друзей в какой-то лëгкой, непринуждённой атмосфере, словно ничего и не случилось. Они смеялись над шутками, которые понимали лишь они сами, улыбались. Настроение у обоих немного поднялось, что было очень кстати.        Лишь на обратном пути Бертис о чëм-то задумался. — Слушай, Энди… Надо сказать родителям о походе. Они будут сильно паниковать если не найдут нас. — Угу, потрясная идея, только вот тогда твоя мама нас точно никуда не пустит. — Ну, это да… О, придумал. Давай записку им оставим. На видном месте. Напишем, куда ушли и по какой тропинке. Тогда у нас, вроде как, совесть чиста. Предупредили же. — Ну да, Бертис. Хотя бы так. Спасибо за поддержку, друг. Выдвигаемся утром, пока все спят. Соберëмся с вечера, с вечера и записку напишем. Чтобы утром не копаться. — Вас понял, командир, — отчеканил Бертис и засмеялся.       Энди тоже не смог сдержать смех. Уж кто- кто, а Бертис всегда мог поднять ему настроение. Сложно было сдержать улыбку рядом с ним, ведь скелетон мог рассмешить эндермена одним только выражением лица или тоном голоса. Да и не только его. Энди желал всем такого друга.