Научи меня быть счастливым (Teach me to be happy)

      — У тебя уютно, — Тим прохаживался по гостиной в доме Арми, проводя указательным пальцем по всем предметам, что попадались на его пути.       — Мне очень нравится это, — он стоял у стеклянной раздвижной двери, через которую открывался вид на океан. — Можно?       Арми подошёл к Тимми и открыл двери. Тёплый морской ветерок всколыхнул кудри на голове Тимми, выбив один завиток с правой стороны.       — Мне нравится океан, — Тим улыбнулся и посмотрел на Арми.       — Тим… — Арми заправил локон за ухо Тимми. — Тим, я…       «Я хочу обнять тебя, хочу поцеловать, хочу взять тебя на руки и прижать к стене, я хочу ощутить твою кожу под своими руками, я хочу, хочу. Я хочу тебя!»       — Арми, если ты что-то хочешь… Ты можешь.       — Тим, я боюсь, что…       — Мы договорились, что ты не будешь бояться.       — Ты не понимаешь.       — Трудно понять то, чего ты не знаешь.       — Я… — Арми замолчал.       Он не знал, как сказать это Тимми, как рассказать об этом Тимми.       — Ты обещал накормить меня.       — Тим, я могу обнять тебя?       — Можешь, только если ты хочешь.       Арми схватил Тимми за футболку и притянул к себе:       — Хочу. Действительно хочу.       Он обнимает Тимми, обхватив его за плечи, закопав свой нос в его кудрявую шевелюру.       Руки Тимми вокруг его талии, пальцы сжимают в кулаках его рубашку на спине, лицо Тимми, уткнутое в его грудь. Почему-то Арми хотелось плакать в данный момент.       — Твои родители знают, что ты у меня?       — Я написал папе смс, что ужинаю у друга.       — Он не против?       — Почему он должен быть против моих друзей?       — Не должен, когда он знает твоих друзей.       — Он доверяет мне. Я доверяю тебе. Или я не должен? — Тим посмотрел на Арми. — Эй, я пошутил.       Арми поцеловал его в макушку и отодвинул за плечи:       — Можешь осмотреть здесь всё, пока я готовлю нам ужин. Есть какие-нибудь предпочтения?       — Я неприхотлив в еде. Я только не ем перец и кабачки. И лук, луковицу. И вообще, я не люблю овощи, особенно варёные.       Арми скрестил руки на груди и приподнял бровь:       — Угу. Вообще неприхотлив. Чем же мама тебя кормит?       Тим поджал губы и опустил взгляд.       — Тим?       — Мама умерла, когда мне было четыре. Нам готовит Марта, — он опять посмотрел на Арми. — Она помогает папе по хозяйству. Только не извиняйся.       — Не буду.       Арми не стал извиняться, Арми просто втянул Тимми в свои объятия.       Зазвонил телефон, Тим хихикнул:       — Хочешь поговорить с папой?       — Оставлю это тебе.       Арми пошёл на кухню, ломая голову над тем, чем можно накормить неприхотливого в еде Тимми. *       — Вижу тебе понравилось? — Арми наблюдал за Тимми, который коркой хлеба собирал остатки подливы с тарелки.       — Угу, — всё, что мог ответить Тим с полным ртом.       — Я же говорил, что неприхотлив в еде.       — Нисколечко. Чем хочешь заняться?       — Сначала посижу вон там, — Тим ткнул пальцем на диван, стоящий посреди гостиной. — Дам еде упасть в желудок. Потом подожду, пока ты вымоешь всю посуду, — Тим убирал всю грязную посуду со стола в раковину.       — А потом. Что потом?       — Потом мы будем обниматься.       — Да неужели!       — Да. Мы будем сидеть вон там, — Тим ткнул пальцем в сторону океана, — на том месте и обниматься.       — А если я захочу больше, чем просто обниматься?       — Значит, мы будем больше, чем просто обниматься.       — И ты не боишься?       — Боюсь. Но больше чем боюсь, я хочу.       — Иди, посиди на диване. Пусть кровь вернётся от желудка к голове. Потом поговорим…       — Но, Арми…       — Иди, — Арми пинает Тимми в сторону гостиной. *       «Арми, не поддавайся искушению. Он змей-искуситель. Посмотри в его хитрые зелёные глаза. Он сам не знает, что он хочет. Нет, он знает, но он не понимает».       «Дай ему то, что он хочет, не давая, чего он желает».       «Ух ты! Арми, ты ли это?»       «Что делает с тобой этот ребёнок?»       Арми наблюдал за Тимми, который расхаживал по гостиной, разговаривая по телефону.       — Пап, да. Да, я спрошу его разрешения, — Тим прикрыл телефон ладонью. — Арми!       — Да.       — Папа хочет твой адрес, номер телефона и номер банковского счета.       — Не смешно. Дай мне телефон. Добрый вечер, сэр!       — Марк.       — Добрый вечер, Марк!       — Добрый вечер. Арми?!       — Да, сэр, Марк. Арми Хаммер.       — Доктор?       — Да.       — Мне нужен ваш адрес, номер… Тим вам уже сказал. Вы планируете оставить его на ночь?       — Нет, сэр, Марк. Боюсь, он планирует оставить себя на ночь, — Арми прикрыл телефон ладонью. — Не смотри на меня так.       — Арми, не поддавайтесь на его уговоры. Мой Тимми может быть настойчивым.       — Да, се… Марк.       — Что вы двое планируете делать?       — Сэр? Простите, Марк. Что вы имеете ввиду?       — Сейчас, чем планируете заняться?       Арми посмотрел на Тимми, Тим приподнял брови. Арми опять прикрыл телефон ладонью.       — Твой отец спрашивает, чем мы планируем заняться? — шептал Арми.       Тим также ответил шёпотом:       — Трахаться.       Арми подавился кашлем.       — Доктор, с вами всё в порядке?       — Да. Да, Марк. Тим хочет посидеть на берегу океана.       — Это хорошо. Он любит океан. Только проследите за тем, чтобы его не продуло. Он у меня мерзляк.       — Да, Марк.       Была минутная пауза.       — Послушайте меня, доктор Хаммер!       — Да, Марк.       — Тимми мой единственный сын. У меня в жизни только он. Он — вся моя семья. Я тебе ноги переломаю, если ты ему навредишь. Мы поняли друг друга?       — Да, сэр.       — Добрый вечер, доктор Хаммер. Жду вашего адреса и номера телефона.       — Добрый вечер, сэр! Тим вышлет вам в смс. Добрый вечер!       Арми отдал телефон Тимми.       — Что он тебе сказал?       — Беречь тебя от холода. Отправь отцу мой адрес и номер телефона, я пойду принесу одеяла.       — Зачем одеяла?       — Ты уже не собираешься сидеть на берегу? Там ветрено.       «И мне не нужны переломанные ноги». *       «Чёрт, он и вправду очень красивый».       «Красавец. Нет, он красивый».*       Арми стоял на втором этаже, на вершине лестницы, с одеялами в руках. Он смотрел вниз в гостиную. Он смотрел на Тимми, который разглядывал книгу.       — Интересно? — Арми спускался с лестницы, не сводя глаз с Тимми.       Тим поймал его взгляд и не отпускал:       — Это про медицину. Это непонятно.       Арми подошёл к дивану и приподнял бровь.       — Не-а. Совсем неинтересно, — Тим широко улыбался.       Он плюхнулся на диван и похлопал по месту рядом с собой. Арми принял приглашение, бросив одеяла рядом на пол.       — Арми, — Тим повернулся к нему лицом, — почему ты хотел знать, что я сделал вчера?       — Вначале было любопытно, — Арми смотрел в глаза Тимми. — Потом, конечно, я догадался.       Щёки Тимми покраснели:       — Почему же тогда продолжал спрашивать? — он отвёл взгляд.       — Ты написал, что это было нехорошо.       — И что? — Тим опять смотрел на Арми.       — Я подумал… Может быть, я ошибся в своих выводах… Что вчера из-за меня ты… Ты решился… И это было нехорошо…       — Ты подумал, что я вчера с кем-то переспал?       Арми кивнул.       — Ты что ревновал? — надежда затаилась в глазах Тимми.       — Нет, — молниеносно ответил Арми.       — Тогда почему… — разочарованно начал Тим. — Тогда какая тебе разница было ли это хорошо или нет? — уже с гневом в голосе он почти кричал.       — Я просто… Я думал, что это было нехорошо… Потому что было больно.       — То есть тебе было всё равно, что я переспал с кем-то, но тебе было не всё равно, потому что мне могло быть больно?       — Мне не всё равно, — Арми схватил Тимми за плечи. — Мне не всё равно, что ты переспал с кем-то! И я не хочу, чтобы тебе было больно.       — Тогда переспи со мной и не сделай мне больно, — Тим схватил руки Арми на своих плечах.       Арми покачал головой и убрал руки.       — Переспи со мной.       — Тим, хватит! Перестань.       — Ты перестань.       — Я ничего не делаю.       — Делаешь. Ты одной рукой гладишь, другой бьёшь.       — Я тебя не понимаю.       — Я тебя тоже. Ты заботишься обо мне, даёшь понять, что хочешь меня, а потом отказываешь мне.       — Я не отказываю.       — Тогда переспи со мной!       — Нет!       — Видишь, отказываешь.       — Тим, ты думаешь, это будет красиво, как в кино? Нежно и романтично? Этого не будет. Это будет грязно и больно. И ты будешь ненавидеть меня, — Арми отвернулся от Тимми и уставился в океан за стеклянными дверьми.       — Ты так говоришь, как будто ты зверь какой-то.       — Тим, я не знаю, как любить, — Арми посмотрел на Тимми. — Я знаю, как трахаться. Чёрт! Тебе не понять.       — Объясни! — Тим ткнул его кулаком в плечо.       «Ты хочешь объяснений. Чёрт! Ты получишь объяснений».       Арми посмотрел на Тимми и сузил глаза:       — Хочешь объяснений?       Тим кивнул, но явно был напуган бешеным видом Арми. То, как Арми сузил глаза, как поджал губы, как тяжело дышал. Арми видел испуг в глазах Тимми. Но нет, он не отступит.       «Хочешь — получишь!»       Арми схватил Тимми за плечи и повалил на диван. Он подмял его под себя, вдавливая в матрас всем своим весом.       — Арми?! — Тим упёрся руками в его грудь, он пытался отпихнуть его от себя.       — Ты хотел знать! — прорычал Арми.       Одной рукой он схватил два запястья Тимми и поднял над его головой.       — Арми, — скулил Тимми, прося остановиться.       — Нет, малыш, — другой рукой он расстегнул ремень и молнию на штанах Тимми. — Ты хотел знать!       Двумя руками он зараз стянул с Тимми штаны и трусы, перевернул его на живот, вдавил в диван, удерживая одной рукой между лопаток, другая его рука разминала задницу Тима.       — Ты хотел знать, — он опять придавил Тимми всем своим телом. Теперь он начал тереться своим пахом о задницу Тима. — Ты так хочешь? Так?       Тимми извивался, но уже не скулил.       Арми отпустил Тимми, прикрыл его голый зад диванным покрывалом и сел рядом, обняв свои ноги.       — Потому что со мной будет именно так. Прости, ты хотел знать, — краем глаза Арми видит, как Тимми забился в угол дивана. — Прости. Я просто не тот, кто тебе нужен.       — Откуда ты знаешь, кто мне нужен? — Тим вытирал слёзы со своего лица.       — Я не умею любить.       — А ты пробовал? — выкрикнул Тим.       — Я никогда… Я просто не хочу… Тим, я не хочу, чтобы у тебя в первый раз было больно.       — У меня не будет, — Тим прижался к Арми, положив голову ему на плечо и обняв двумя руками его руку. — Потому что, ты не сделаешь мне больно. *       — И правда ветрено, — Тим сидел закутанный в одеяло. Нет, одеяло окутывало Тимми. Арми мог видеть только два зелёных огонька, выглядывающих из складок одеяла.       — Тебе холодно?       — Скажем так, не жарко.       — Мы можем пойти домой.       — Нет!       — Тим, в чём дело? Ты думаешь… Я больше никогда… Я не хотел…       — Я просто хочу посидеть здесь, — Тим привалился к Арми. — Океан напоминает мне о маме, — он глубоко вздохнул.       — Иди сюда, — Арми распахнул своё одеяло, приглашая Тимми внутрь.       Тим сел между его ног, полубоком, прижавшись к груди. Арми обнял его, закрыв одеяльные ворота:       — Лучше?       — Тепло.       — Это два одеяла поверх тебя.       — Это не просто два одеяла. *       — Здесь очень красиво. В следующий раз я принесу сюда свой альбом для рисования.       — В следующий раз?       — В следующий раз, — Тим кивал, всё также прижавшись к груди Арми.       — Ты рисуешь?       — Пытаюсь. Папа говорит, я перспективен.       — У тебя хорошие отношения с отцом. Вы очень близки?       — Он вся моя семья. Он мои родители. А ты? Доктор Бен ведь твой отец?       — Угу. Чего хихикаешь?       — Мне нравится твоё «угу». Ой!       — Что?       — Доктор Бен говорил «мой младший сын». Ты младший?       — Я старший. Виктор младший, на три года. Он тоже доктор. Педиатр.       — А мама тоже доктор?       — Нет. Мама просто мама. Она всегда была рядом с папой. Есть. Даже сейчас она бросила всё и последовала за папой на другой конец света.       — Что всё?       — Мм?       — Ты сказал бросила всё.       — Внуков.       — Твоих? То есть, у тебя есть дети?       — Нет. У Виктора. Двое чертят.       — Хорошо, — Тим вжался в грудь Арми. — Хорошо, что у тебя есть мама. Это хорошо, когда у тебя есть мама.       Арми выдохнул и усилил свои объятия. Ему хотелось защитить Тимми от тоски и грусти.       — Я почти не помню маму. Моё единственное воспоминание о маме, это мы с ней на берегу океана. Солнце, песок, волны. Она смеётся и приносит мне из океана ракушки. Она постоянно заправляет мой непослушный локон мне за ухо. Этот, с правой стороны. Он тоже напоминает мне о маме. Она смеялась. В тот день Она постоянно смеялась, обнимала меня, целовала и смеялась. Теперь я знаю почему. Она уже знала. Она знала, что это больше не повторится. И папа знал. Он тоже смеялся, пытался смеяться.       Тим вздохнул:       — Океан всегда напоминает мне о маме.       Тим замолчал. Они оба молчали. Слушали шум океана и свист ветра.       Тим уснул на пляже, в объятиях Арми, под его мурлыканье какой-то мелодии. Арми сам не знал, что он напевал. Просто мелодию, которая приходила ему в голову. Он напевал и укачивал Тимми в своих объятиях.