Опережая время

      Шепард не смогла отказать себе в удовольствии усесться на одной из крыш и понаблюдать сражение в небе. Корабли располагались далеко от поверхности планеты, и только взрывы батарианских кораблей украшали ночное небо. Крейсеры-носители выпустили стайку маленьких чёрных истребителей, гонявшихся за челноками и истребителями батарианцев, что было уже ближе к поверхности планеты. Несколько раз они пролетали совсем близко, нервируя людей диким шумом от этой игры в кошки-мышки.       С периодичностью раз в десять минут колонисты запускали в воздух сигнальную ракету, но ещё полтора часа лагерь был предоставлен сам себе. Хорошей новостью было то, что теперь их атаковать даже не пытались, поскольку у пиратов явно прибавилось проблем. Колонисты убирали завалы, восстанавливали энергопроводку, заботились о раненых и убирали с улиц мёртвых.       — Теперь мы можем поговорить? — потратив кучу времени на её поиски, поинтересовался Элиас у Николь, зайдя на крышу, где та любовалась битвой в небе.       — Я бы хотела что-нибудь тебе рассказать, чего ты не знаешь, Элиас, но… мне нечего рассказывать, — натянуто улыбнулась Шепард. Она уже давно сняла шлем и распустила волосы, каждые несколько минут убирая чёлку за ухо. И она не хотела врать, но и говорить о том, что очнулась ото сна, в котором прожила десять лет жизни, не могла.       — Врёшь, Шепард, — хмыкнул он, усаживаясь рядом. — Я мог бы понять внезапное желание и умение командовать, но биотика? Я ни единого раза не видел, чтобы ты прежде её использовала.       — Эм… Сюрприз? — усмехнулась она, пожав плечами. — Я всегда была биотиком, но только вчера я поняла, как намеренно её использовать. Случайность. Как придёт наше командование — попрошу себе новенький имплант.       — Не бывает такого, чтобы раз — и поняла. Опять врёшь, — нахмурился Элиас.       Чертовски проницательный, приставучий и вечно пытавшийся докопаться до сути Элиас. Шепард вновь, не ответив, пожала плечами. Правду он всё равно ни за что не поймёт. Но она не могла не признать, что… скучала. И была до безумия рада, что он был жив. Цел и невредим. Конечно, не обращая внимания на парочку пропущенных пуль…

***

      Когда основная битва в небе была закончена, к ним наконец-то спустились главнокомандующие. Ну и ещё профессиональные морпехи, тут же занявшие все доступные баррикады. Началась крупная зачистка, о которой Шепард и в прошлом только слышала — саму её забрали на один из крейсеров, в котором она впервые встретилась с капитаном Андерсоном и адмиралом Хакеттом.       В этот раз её также «эвакуировали» (одно лишь название, чтобы допросить), как и остальных оставшихся в живых военнослужащих и наиболее «ценных» колонистов, которые помогали во время всей осады. Она ничуть не была против, наоборот, ей было что рассказать. Её, как и нескольких других служащих, расположили в лазарете, поскольку ранения были залечены наспех, и нужно было всё перепроверить. Прошёл приблизительно час, потраченный на ругательства корабельного врача и его попытки исправить то, что сделали другие. При этом сама Шепард неудобств не чувствовала… Но, вероятно, это было связано с тем, что она всё ещё была под обезболивающими. Когда все медицинские осмотры были окончены, её проводили в комнату для допросов. По крайней мере, именно так она и выглядела: практически пустое помещение со столом и несколькими стульями. Она уселась на тот, что был у дальней стены, и с интересом ждала, что ей будут рассказывать.       — Здравствуйте, лейтенант Шепард, меня зовут коммандер Андерсон, — поприветствовал её мужчина, присаживаясь напротив. «Он всё ещё не стал капитаном», — запоздало заметила Шепард. — Вы сейчас находитесь на ККА «Гастингс». И я бы хотел поговорить с вами о том, что произошло в колонии. Многие из тех, с кем мы уже разговаривали, утверждают, что вы были выбраны «лидером» и успешно отражали большинство нападений врагов…       — Коммандер Андерсон, вы уже начали вести запись разговора, верно? — он кивнул, и Шепард продолжила: — Тогда хочу сказать сразу: что бы вы ни решили относительно меня, я уверенно заявляю, что делала только то, что требовалось для спасения колонии и мирных жителей. А теперь, пожалуй, расскажу с самого начала.       Это был очень долгий монолог. Она рассказала об опасениях, которые у неё возникли ночью, что она решила прогуляться и обнаружила, что все способы связи были отключены, точно так же, как и сигналы тревоги. Что её очень смутило отсутствие капитана вооружённых сил Элизиума, и как она взяла на себя полную ответственность за перенос оборудования ближе к площади. Она честно ответила, что нарушила субординацию, но делала это только из-за желания защитить местное население. Дальше принялась рассказывать о предполагаемой стратегии врага и о противодействии ей. О том, что у них получалось и что — нет. Обязательно упомянула тех, с кем она билась рядом. Не забыла про капрала Грина, чья смерть тяготила сердце Шепард. Рассказывала, как колонисты прибывали и прибывали, а они их прикрывали и отвлекали внимания врага на себя.       Она продемонстрировала запись допроса батарианца и видела, как лицо Андерсона на секунду вытягивается от удивления и понимания того, насколько легко Шепард выстрелила в него, чтобы выпытать информацию. Шепард знала, что не о таком солдате Андерсон читал в досье — слишком разительные перемены.       Также она упомянула про частоту батарианцев, на которой велись ранние переговоры. И назвала имя «Эланус Халиат» как того, кто именно всё это спланировал. У неё не было доказательств, но и причин не верить ей у Альянса тоже не было. Также она на всякий случай попросила проверить связи капитана Тонкса, потому что отбыть на личном шаттле прямо перед нападением было очень удачным решением для его жизни.       Рассказала о предположении, согласно которому аэрокары из-за априори невоенной идентификации не воспринимались виртуальным интеллектом уничтоженного фрегата как враждебные, а потому кинетические щиты также не отреагировали на них, что и позволило уничтожить его таким странным и элементарным образом.       Не забыла про азари, которые очень умело использовали свои способности, чтобы помочь колонистам выжить. И удивила Андерсона тем, что сама смогла вызвать сияние биотики и таким образом спаслась от переломанных ног.       — Чёрт возьми, Шепард… У вас поразительная сила воли, — покачав головой, искренне восхитился Андерсон.       «Дайте мне корабль — и я спасу этот мир, Андерсон».       «Обещаю».

***

      Её допрашивали ещё дважды. Каждый последующий раз она говорила с разными людьми, а в третий раз присутствовало целых трое слушателей. Раз за разом Шепард повторяла всё то же самое, что и Андерсону. Это было несложно, ведь её слова были правдой на девяносто девять процентов.       Она раз за разом отвечала на каверзные вопросы вроде: «А почему вы решили командовать колонистами?». Или: «Как старший лейтенант Дишес позволил командовать вам в обход себя?». Она отвечала честно: приняла командование самолично, поскольку сомневалась в его умениях командовать пехотными войсками, разрабатывать стратегию и держать в руках пистолет. Добавила, что в момент обсуждения планов контратаки он присутствовал наравне с другими офицерами, но ничего полезного ни разу не сказал, и остальные могут это подтвердить. Ей ничего на это не сказали, но посмотрели весьма недобро.       Спустя двое земных суток, как только на Элизиуме восстановили выход в межгалактический экстранет, в сети сразу же появились видеозаписи, снятые множеством колонистов. На большей части фигурировала сама Шепард и её речь, обращённая к людям. Миллионы просмотров в первый же день, и на это власти не могли не отреагировать. А всё потому что Шепард позволила себе вольность — сказать, кто именно на них напал ещё до того, как это было известно. Главнокомандующие начали спрашивать, почему она была уверена, что это именно Батарианская Гегемония, и Николь ничего не оставалось, кроме как ответить, что это была… догадка.       Ей моментально начали приходить тысячи писем от восторженных людей и разъярённых батарианцев, несогласных с тем, что она сказала. На третий день пребывания «Гастингса» на Цитадели Шепард всё-таки разрешили покинуть корабль и разместили её в одной из квартир для вышестоящих офицеров. Потому что за глаза её уже начали называть героем. Вот только находиться на Цитадели тоже было не слишком приятно — как только она спустилась с корабля, её атаковали репортёры.       — Лейтенант Шепард! Пожалуйста, одно интервью! — несколько человек, азари и даже саларианец с кучей камер столпились вокруг неё. Шепард даже застыла в удивлении — в прошлом такого ажиотажа не было. Она расправила плечи и убрала руки за спину, а затем кивнула.       — Лейтенант Шепард, расскажите нашим зрителям, как вам удалось сплотить для защиты так много неподготовленных людей? — спросила женщина, выглядевшая намного приятнее той же Калиссы.       — А что бы вы сделали, если бы вашей семье угрожала опасность? — вернула вопрос Шепард, но после продолжила: — Мы видели множество семей, укрывавшихся в убежище за нашими спинами, а затем чьи-то отцы, мужья, матери и просто неравнодушные начали подходить к наставникам, чтобы научиться стрелять, ведь они хотели защитить то, что им дорого. Мы не отказывались от помощи, но никого не принуждали. И чем больше добровольцев было, тем больше людей приходили учиться и помогать. Это был дух объединения, всеобщий пример для подражания, — пафосно закончила она.       — Лейтенант Шепард, как вы думаете, такое может повториться на других наших колониях? Например, в Аттическом траверсе?       — Хороший и очень важный вопрос, мисс, — кивнула Шепард, а сама на несколько секунд замолчала, обдумывая, как правильнее подвести Альянс к защите колоний от нападений тех же коллекционеров, и нужно ли это сейчас. — На самом деле, именно пиратов и работорговцев в даже самых отдалённых колониях бояться не нужно, поскольку на нас напала не просто банда с «Омеги», а скрупулёзно собранная армия, потратившая годы на подготовку. Если на нас вдруг не откроет охоту неизвестная технологически развитая раса разумных синтетиков, колониям бояться нечего, — заверила с улыбкой Шепард, а сама в душе кричала от того, что позже её назовут предсказателем.       — К слову об армии. Как вы относитесь к заявлениям Батарианской Гегемонии, что все ваши слова об их причастности — профанация? — быстро вступился саларианец.       — Пусть политики играют в политику, — отмахнулась Шепард. — Вам следует знать только то, что в предоставленных мною переговорах батарианцев упоминалось несколько имён, среди которых — именитые генералы Гегемонии. Дальше.       — На ваш взгляд, этот инцидент сильно изменит отношение галактического сообщества к Альянсу систем? — спросила азари, которая являлась корреспондентом галактических новостей. Шепард с самого рождения и вплоть до нападения Жнецов часто видела её в разных передачах.       — Этот «инцидент», этот… «Скиллианский блиц» дал нам, людям, шанс показать, что мы можем — и будем — защищать свои границы. Что никто из нас не отступится перед захватчиком. Мы не стремимся к войне, но всегда её ждём, — Шепард плавно выдохнула, переходя к сути. — Так что — да, эта война изменит к нам отношение, и, я надеюсь, только в лучшую сторону. Мы храбрый и гордый народ, который не потерпит притеснений, но с радостью поможет. Дайте нам шанс, и мы докажем вам и всей галактике, что с нами можно работать сообща.       Затем Шепард попрощалась и отправилась в «свою» квартиру, потому что больше не могла сказать ни слова. Она сжимала кулаки на протяжении всей прогулки до ближайшего аэрокара, и, только сев в него, смогла выдохнуть. Она не любила говорить речи, а уж тем более те, от которых могла зависеть реакция всей галактики на их расу. То, что она умела их говорить, было ничем иным как натренированным годами навыком. Но её всё так же охватывал страх сказать «что-нибудь не то». Это было легко делать, когда она уже была Спектром. А сейчас… одно неправильное слово может навсегда оставить Шепард в младших лейтенантах.

***

      — Может, выпьем? — именно это прозвучало в коммуникаторе, едва Шепард приняла звонок от Элиаса, которого, как она несколько минут назад узнала, тоже отпустили на Цитадели.       — Не думаю, что это хорошая мысль. Нас в любой момент могут вызвать на ещё один допрос или — ну мало ли — награждение. По справедливости, хоть одну медаль нам должны дать, — улыбнулась Шепард мужчине, расположившись на диване перед телевизором. На нём то и дело мелькало лицо Шепард или Хакетта.       — Тебя политиканы и так со всех сторон облизывают, не надоело ещё слушать? — с искренним любопытством поинтересовался Элиас.       — Если под «облизыванием» ты имеешь в виду выливание на меня тонны дерьма, то да, немного поднадоело, — Элиас фыркнул, закатив глаза; Шепард явственно увидела это на видеосвязи. — Да брось, ещё скажи, что ты не читал новостей. Там одни заголовки чего стоят: «Николь Шепард — Герой или Ренегат?», «Вся правда о человеческой ксенофобии на примере лейтенанта Шепард», «ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НЕСЁТ СМЕРТЬ, А ШЕПАРД ИХ ПРОРОК»… Мне продолжать? — с улыбкой листая датапад, зачитала она наиболее яркие названия.       — Всё шутишь… — покачал головой Элиас, но она видела слабую улыбку на его губах.       Она шутила и будет продолжать это делать. Ведь если она перестанет — что-то в ней окончательно надломится, сломается, оторвётся. Она просто не выдержит этого сумасшествия и необходимости делать всё абсолютно заново. Она неожиданно стала чуть-чуть лучше понимать Джокера.       — Раз корреспонденты не выпускают тебя из дома, то давай я приду к тебе с бутылкой чего-нибудь крепкого, а? — сделал ещё одну попытку мужчина. Шепард знала, что ему было больно — кто-то из его родных погиб при осаде. Но она не могла позволить себе пить в такой момент, хотя очень и очень хотелось.       — Обязательно выпьем, лейтенант. Верь мне. Но — не сейчас, — мягко ответила Шепард, а потом попрощалась.       Она откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Нащупала свои жетоны под майкой и вытащила их, уставившись пустыми глазами на серебряный металл. Её наконец-то оставили наедине с собой, и она не знала, что ей делать и что думать. Её мысли вперемешку с чувствами не могли успокоиться. В голове был ворох воспоминаний, а в груди — саднящая рана от утраты всех тех, кого она когда-либо знала. Даже Андерсон — такой же, но другой. Не «её».

***

      Ей снился неведомый город — огромный, красивый, в котором царили лишь свет и покой. Все здесь были за всех — и звался он город Друзей. Его нельзя было взять, пусть даже все в мире его осаждали. Крепчайшая сила любви стояла там превыше всего, а дальше — всё остальное. И каждый, кто был там, — счастливец. И каждый любил этот город, и счастье виднелось вокруг: в их действиях, мненьях, словах…       Ей снился неведомый город…       Она очнулась со слезами в глазах.

***

      — После того, как Совет Цитадели одобрил право человечества войти на территории Батарианской Гегемонии, флот Альянса успешно разгромил остатки пиратских кораблей и несколько укреплённых баз, где были обнаружены крупные запасы вооружения, использовавшиеся при нападении на Элизиум… — вещала из новостной ленты азари. Шепард слушала вполуха, потому что она всё это уже слышала. Раз десять — только за сегодняшнее утро.       — … давайте послушаем, что на этот счёт думает лейтенант Шепард, признанный герой «Скиллианского блица»…       Саму Шепард уже тошнило от этих новостей и её собственного голоса в них, но она не могла выключить, поскольку ждала хоть какой-то информации о своей судьбе. Весьма странным было полагаться на новости галактики как на первоисточник, но ей ничего больше не оставалось, потому что капитан Токугава, её непосредственный начальник, отдал короткий и ясный приказ: «Сиди тихо и не высовывайся».       Когда она уже была готова лезть на стенку от скуки, ей всё-таки пришло приглашение быть по такому-то адресу. Как можно быстрее. Что в переводе с военного означало «немедленно». Шепард усмехнулась формулировке и принялась собираться. В письме не говорилось ничего о том, что её ждёт, но она узнала адрес — это было посольство человечества.       Как только она прибыла к нужному кабинету, дверь перед ней раскрылась, открыв взгляду целую делегацию из военных и политиков: коммандер Андерсон, адмирал Хакетт, капитан Токугава, женщина в годах и ещё несколько мужчин, которых она не знала лично, но определённо где-то когда-то видела. Все они, кроме Андерсона, расположились за овальным столом и выглядели измотанными.       — Здравствуйте, лейтенант Шепард, — первой поздоровалась женщина, и Шепард узнала в ней первого посла людей, хотя имени так и не смогла вспомнить. — У нас есть к вам предложение, которое точно заинтересует вас.       — Здравствуйте, — ответила она, обведя быстрым взглядом людей. — Какого рода предложение?       — Коммандер Андерсон настаивает на том, чтобы вас приняли в элитную программу N7, — вежливо, но от этого не менее резко сказала посол, всячески выражая собой нежелание находиться в обществе вояк. — А также повысить вас в звании до лейтенанта за проявленные героизм и смекалку.       — Спасибо за доверие, коммандер Андерсон, вы не разочаруетесь, — кивнула она ему с едва заметной улыбкой благодарности. — Если позволите, я бы хотела порекомендовать ещё одного человека к прохождению этой программы.       — Кого же?       — Младшего лейтенанта Элиаса Эдварда Аллингтона. Он ничуть не уступает мне в мастерстве, — предложила кандидатуру друга Шепард. Сбоку почти что взвыл Токугава:       — Господи, вы хотите лишить меня всего десанта?..       — Капитан Токугава, держите себя в руках, — возмутилась посол. — Мы подумаем, лейтенант Шепард. Сейчас можете быть свободны. Где-то в течение галактических суток вам придут дальнейшие указания.       Шепард попрощалась и поспешно покинула помещение до того, как обстановка между политиками и военными дойдёт до открытой конфронтации. Но когда за ней закрылась дверь, она отошла в сторону и позволила себе улыбнуться. Она была рада тому, что хоть что-то идёт по плану. Сейчас она с блеском докажет, что может носить на груди знак N7, а после…       — Что скажете, Шепард? — выскочив через минуту после неё, спросил Андерсон, подходя к ней с доброй улыбкой. Шепард по его глазам видела, что он мечтает заполучить её в команду. А ещё боится ошибиться в выборе. — Программу N7 тяжело осилить даже хорошо подготовленному солдату.       — Человек очень многое может выдержать, коммандер Андерсон, — уверенно произнесла Шепард, ничуть не боясь слов своего старого друга. Она уже всё это делала — сделает ещё раз. — Особенно — тот человек, которому есть, что защищать.       А ей нужно было защитить целый мир. И она собиралась сделать всё ради достижения этой цели.       — Рад слышать это, Шепард.