Home cam

      Конечно, присутствие Джено в их номере было крайне нежелательно. Это было словно положить к себе в чемодан бомбу, а потом таскаться с ней повсюду и ждать, когда она сработает от неосторожного движения — Джено мрачнел всё больше, и Джемин с неудовольствием сжал зубы, глядя, как Ренджун позволяет перебирать свои пальцы. Так, словно ничего не изменилось.       Ренджун вёл себя как обычно: громко перепирался с Донхёком, болтал с Марком и делился сэндвичами с Джисоном, доставал планшет, чтобы порисовать и слушал музыку все эти долгие часы, что они были вынуждены провести в дороге.       То, что они с Ренджуном не обсудили характер их текущих отношений, Джемин понял только тогда, когда увидел, как стоило двери в номер закрыться, Джено толкнул Ренджуна к стенке и требовательно впился в его рот губами, проталкивая колено между бёдер.       Слова застряли у Джемина в глотке, он втянул горчащий воздух носом и, медленно хлопая ресницами, всё же выдавил из себя:       — Какого хуя?       Джено, кинув в его сторону беглый взгляд, ухмыльнулся. Глаза его были злыми и тёмными. Он упал на колени, утыкаясь носом в ренджунов живот, потерся щекой о ширинку.       — Ревнивый щеночек, — Ренджун погладил его по голове, пропуская пряди волос через пальцы. — Покажешь Джемину, что значит быть хорошим мальчиком?       Заскулив, Джено кивнул. Он отстранился, укладывая сжатые в кулаки ладони на колени, поднял голову, чтобы умоляющим взглядом уставиться в чужое лицо.       — Пожалуйста, Ренджун, — сказал он. — Позволь мне прикоснуться к тебе.       Кажется, Ренджун был не настроен на долгие игры:       — Давай, детка, — он качнул бедрами вперёд, и Джено расстегнул ширинку, чтобы стащить штаны вместе с бельём.       И, чёрт! Это был первый раз, когда Джемин видел его член так близко и открыто, и рот наполнялся слюной, а сердце бесновалось в груди. Он помнил ощущение ренджуновых пальцев во рту, запах его волос и солоноватый, терпкий вкус кожи, и те короткие сладкие звуки, что Ренджун издавал, когда Джемин спустился жадными поцелуями вниз по его шее.       Но здесь снова был Джено.       — Ренджун, — хрипло пробормотал Джемин, не в силах отвести взгляда от того, как тот медленно вбирает чужую плоть в рот, пальцами впиваясь в мягкость ренджуновых бёдер. — Ренджун, почему он?..       — Я говорил, что сплю только на своих условиях, — голос его был сорванным, Ренджун толкнулся вперёд, откидывая голову и не сводя блестящих удовольствием глаз с Джемина. — Разве что Джено сам захочет уйти.       Пожалуй, в этом и была главная проблема: Джено сидел, словно послушный пёсик на поводке у его ног, и Ренджун знал слишком хорошо, что тот никуда не денется.       — Пусть мечтает, — фыркнул Джено, на секунду отстраняясь, и Джемин закусил губу, не в силах сдержать ревнивого рыка.       Джемин собирался хлопнуть дверью и уйти. Он не хотел участвовать в этом дерьме, не хотел делить Ренджуна с кем, чёрт возьми, угодно. Но у него болезненно сильно стояло, и что он терял? Можно было просто попробовать, каково это: заниматься сексом втроём.       Особенно, если это был секс с Ренджуном.       На ватных ногах он подошёл ближе, впервые теряясь, когда дело касалось постели. Ренджун хмыкнул, глядя ему прямо в глаза.       — Хочешь поцелуй? — выдохнул он, лениво двигая бёдрами. Хлюпающие, влажные звуки колотились внутри джеминовой головы, смешиваясь с барабанной дробью пульса.       — Хочу, — сказал он, зная, что Ренджун ни за что не позволит ему так просто получить его. Словно зачарованный, он потянулся к чужим губам, и Ренджун схватил его лицо в тиски из своих твёрдых и нежных пальцев.       — Что, опять ведёшь себя слишком самонадеянно, Нана? Думаешь, заслужил поцелуй от меня?       Джемин сорванно заскулил, ощущая, как горячая волна унижения подогревает растущее возбуждение.       — Прости, — он замотал головой, — прости. Что мне сделать для тебя?       — На колени, — джеминовы ноги подкосились, и он упал на пол, чтобы задохнуться от прострелившего внутренности сладкого спазма: Ренджун отстранил Джено от себя, заставляя выпустить изо рта член. Чужие губы блестели от слюны и смазки, и глаза Джено были мутными — ярость блеснула в них, стоило ему посмотреть на Джемина.       — Давай, чего ты ждёшь? — мурлыкнул Ренджун, опуская руку на джеминову голову, чтобы запустить пальцы в волосы и потянуть. — Ты же хотел поцелуй.       Губы Джено были мягкими и влажными. Со стоном Джемин припал к ним, запуская внутрь язык, и поцелуй тут же превратился в борьбу за власть: Джено укусил его, и острая боль пронзила нижнюю губу, заставляя выдохнуть и зарычать. На вкус Джено был как Ренджун, как его удовольствие, эгоистичное, искреннее и требовательное. Капля крови примешалась к этому сводящему с ума коктейлю — Джемин почувствовал, как подступающий оргазм сладко тянет напряжённые мышцы, завязывая узел в низу живота.       Ренджун опустился рядом с ними, завороженно и насмешливо наблюдая за столкновением ртов. Его руки небрежно сжались на чужих вздыбленных ширинках.       — Посмотрите на себя, — сказал он хрипло. — Кажется, вам очень весело? Две грязные сучки, готовые кончить от поцелуя друг с другом, если я буду смотреть на них.       Острое унижение смешалось с наслаждением, и Джемин всхлипнул, содрогаясь всем телом и чувствуя, как Джено стонет ему в рот. Взрывной волной оргазм накрыл его, заставляя ослепительную белизну вспыхнуть сверхновой перед глазами.       — Вы же не думали, что на этом всё закончится? — голос Ренджуна вернул его в реальность, и внутренности сладко скрутило. Джемин чувствовал, что он даже не способен держаться в вертикальном положении, не то, что делать что-то, но твёрдая хватка тонких пальцев в волосах была повелительной. Ей невозможно было противиться.       — Постарайтесь как следует, — сказал Ренджун. — Иначе больше никакого десерта.       — Кажется, наш камерамэн завалил службу, — хмыкнул Донхёк, спотыкаясь на песке и проливая коктейль на сидящего в шезлонге Марка.       — Какого хрена, чувак? — тот дёрнулся и чуть не свалился, и Ченле с Джисоном оглушительно расхохотались.       — Да пофигу, в море помоешься, — Донхёк шлёпнулся на расстеленное полотенце. — Ты лучше скажи мне, Джем, кто будет снимать хронику нашей поездки? Мне необходимо пополнение архива с вашими уродливыми фотками. Я собираю компромат.       — Ага, особенно на меня, — Ренджун фыркнул. — Со всякими жуткими фотками утреннего помятого вида, внезапного сна на паре или расфокусированных селфи вдвоём.       Джемин пожал плечами. Ему думалось, что утренний Ренджун, одетый в свою розовую пижаму, был восьмым чудом света, а спящий на парте выглядел мило, и последним, что его заботило сейчас, было то, как бы запечатлеть на пленке море, песок и этих придурков, которые каким-то чудом оказались его друзьями. Его голова была плотно забита ежедневными развлечениями на троих в их номере, а ещё попыткой отрефлексировать свои чувства к Джено: тот вроде бы и раздражал его, поскольку тоже претендовал на внимание Ренджуна, и в то же время добавлял огня в эти странные отношения. И хотя Джемин вначале был очень зол из-за его присутствия, теперь начинал задумываться: может, оставить всё как есть? Они неплохо проводили время втроём, да и Джено старался подавлять свои собственнические замашки.       — Хочешь — сам снимай, камера у тебя в смартфоне есть, — лениво буркнул Джемин, не сводя рассеянного взгляда с бирюзы морской воды.       «Рен-джун, Рен-джун, Рен-джун» — билось его сердце. Волосы у Ренджуна пахли пряно и терпко, и дыхание было свежим, яблочным и горячим, а руки мягкими и властными — строгий ошейник, сжимающийся на шее, заставляющий кровь стучать в голове. Джемин зажмурился, силясь подавить горячие мурашки, скользнувшие под резинку белья.       Скорчив недовольную рожу, Донхёк поучительно поднял указательный палец:       — Ты сам нам распинался, как сильно отличается съёмка на твою проф камеру и на телефон. А теперь говоришь мне просто свалить в туман и снимать абы как?       Когда в Донхёке включался режим королевы драмы, остановить его было необходимо как можно раньше, ибо дальше он впадал в раж и начинал накручивать сам себя. Да и отвлекаться от сладких мыслей не хотелось.       — Да бери ты что хочешь, — Джемин фыркнул, залезая в сумку и доставая камеру в футляре. — Но если с ней что-то случится — я с тебя три шкуры сниму.       Донхёк закатил глаза и высунул язык:       — Ну да, убей своего друга из-за какой-то камеры.       Лето кончилось стремительно. Отшумело волнами, отсветило солнцем, иссушило, испило само себя, и хотя первые сентябрьские дни были тёплыми, уже не чувствовалось той прежней свободы в воздухе. Наверное, поэтому Джемин вдруг задумался, к чему эти отношения идут.       Ренджун пах так же яблочно и терпко, и был тем же собой, как и в самом начале — снящимся по ночам, насмешливым, требовательным и строгим, когда это требовалось, и нежным, податливым и сладким, когда был удовлетворен.       Удовольствие его было всем, чего мог желать Джемин, и он страстно хотел быть тем человеком, что дарит его Ренджуну.       Около их кампуса находилась горстка кафе, и всюду на открытых террасах сидели парочки — ворковали, целовались, ели на двоих какие-то пирожные. Джемин не мог представить, чтобы они втроём с Ренджуном и Джено сидели вот так — с чаем и сладостями, целовали друг друга и смеялись.       Здесь было место только для двоих.       То, что происходило в спальне, за закрытыми дверями, там и оставалось, а по итогу они все были отдельно — каждый сам по себе. А Джемин хотел взять Ренджуна за руку и привести хоть куда-нибудь, где сможет спокойно быть с ним вдвоём. В конце концов, на одном сексе отношения не строились, а тепло на троих делилось крайне плохо. Был либо огонь — ослепительный, страстный и пожирающий тебя изнутри, либо холодный пепел ревности и запретной тайны.       — Думаю, тебе стоит выбрать кого-то из нас, — Джемин начал этот разговор неожиданно даже для самого себя посреди спокойного вечера, что они проводили втроём. Ренджун бросил на него пустой взгляд и закинул в рот горсть попкорна.       — Это не работает, — сказал Джемин. — Мы втроём — это не работает.       Джено, лежащий по ту сторону Ренджуна, поставил фильм на паузу.       — Не думал, что скажу это, но Джемин прав. Нам надо определиться, я устал скрывать эти отношения, — он был напряжённым и серьёзным, и Джемин почувствовал горький комок в горле.       Значит, не он один переживал и мучился все эти дни, проведенные в забытьи лета и сладострастия.       — Мне надо время, — уронил Ренджун, не сводя взгляда с замершего на стоп-кадре экрана. — Мне нужно подумать.       Но подумать Ренджуну не дали.       — Ты слышал? Джено вызывают в деканат, — Ченле поймал Джемина прямо на входе в университет. Он вцепился в его руку так сильно, что та захрустела.       — В деканат? — Джемин нахмурился. — Но зачем?       Догадка оказалась болезненной: ренджуновым кулаком она прилетела прямо в скулу, и Джемин пошатнулся. Чёрные мушки замельтешили перед глазами и в голове взорвался оглушительный звон. Ренджун схватился за джеминов воротник, глаза его были чёрными и влажно блестели на бледном лице.       — Зачем? — вскрикнул он, и Ченле, ничего не понимающий, дрожащими руками вцепился в него:       — Хён, хён, ты чего? Ты же не думаешь… — он осёкся, глядя на них, сцепившихся посреди двора.       — Зачем Джено вызывают в деканат? — повторил Джемин. Он обхватил ренджуновы ладони своими, и тот тряхнул его раз, другой и третий. Слёзы скапливались в его глазах, вот-вот грозясь пролиться, и джеминово сердце мучительно сжалось в груди.       — А ты не знаешь?!       Донхёк быстрым шагом подошёл к ним, чтобы оттащить Ренджуна от окаменевшего Джемина:       — Кто-то выложил на сайт университета видео, где Джено… — он замялся, подбирая слова, — в общем, где он делает минет. И раскидал фотки скриншотов по всему кампусу и корпусам.       Ренджун всхлипнул в донхёков свитер, и плечи его опустились.       — На видео был ты, хён? — Ченле смотрел в сторону и кусал губы. — Вместе с Джено?..       — Какое это имеет значение? — отрезал Донхёк. Он держал дрожащего Ренджуна двумя руками, успокоительно поглаживая по спине. — Сейчас важно то, что у Джено проблемы.       — Я не делал этого, слышишь? — скула горела огнём. Джемин коснулся ренджунова плеча, но Донхёк оттолкнул его руку.       — Кто, если не ты снял то видео? Всюду совал свой нос, вечно с камерой, — выплюнул он, с ненавистью глядя на Джемина. — И ты будешь сейчас отпираться?       — Я не делал этого, — упрямо повторил Джемин. — Ренджун, я не сливал то видео, клянусь!       — Видеть тебя больше не хочу, — Ренджун поднял на него обескровленное лицо. Брови его были изломаны у переносицы, а щёки мокрые от слёз. — Пойдем отсюда, — он потянул Донхёка за рукав и тот, бросив последний гневный взгляд на Джемина, позволил увести себя.       — Ублюдок, — выплюнул беззвучно Донхёк напоследок. — Ненавижу тебя, — гнев в его лице был разрушительным и лютым, и Джемин ощутил странный укол где-то в груди.       — Я не делал этого! — слова продрались сквозь спазм в горле, Джемин крикнул, сжав кулаки. — Слышишь? Я не делал этого, я клянусь тебе! Ченле, — он обернулся на замершего парня, — хоть ты веришь мне?       — Я не знаю. Прости, хён, — Ченле опустил голову, вцепившись в лямку рюкзака. — Я пойду.       И если Джемин был уверен, что не сливал то видео, то оставался один нерешённый вопрос: кто сделал это вместо него?       Джено открыл дверь спустя долгие пять минут, что Джемин давил на кнопку звонка. Лицо его было бесцветным, а взгляд совершенно пустым, и Джемин схватил его за руку:       — Клянусь, я не делал этого. Ты же знаешь, в этом не было смысла: зачем мне рушить твою жизнь сейчас, когда всё наладилось? Джено, мы ведь пришли к соглашению, правда?       — Правда, — сказал Джено. Словно тень он скользнул в кухню, налил стакан воды и вернулся к себе в комнату. — Но если это не ты, то кто тогда?       — Я не знаю, но выясню обязательно, — Джемин уселся рядом, пытаясь заглянуть в чужое лицо, но тот сидел, равнодушно и холодно уставившись на стакан в своих руках. — Мы всё исправим, слышишь?       — Меня отстранили от учебы на месяц, — проронил Джено. — А ещё мои родители в курсе. Им тоже пришёл отрывок видео, и теперь они знают, что их сын любит, когда его зовут шлюхой и трахают в рот. Думаешь, это можно исправить?       Джемин вздохнул, ощущая, как судорожное предчувствие чего-то пугающего разливается по крови. Кажется, разгадка была у него под носом. Но сейчас это было не так важно: Джено, всё ещё его лучший друг, нуждался в поддержке.       — Они простят тебя, — сказал Джемин, привлекая его к себе для объятия, и Джено уткнулся в его шею лицом. Послышался судорожный, рваный всхлип. — И у тебя всё ещё есть Ренджун.       «А меня он сейчас ненавидит».       Джемин промучался в размышлениях всю неделю. Кто угодно мог взять его камеру, он не следил за своими вещами, когда рядом были друзья, да и кто делал бы это?       Хороши друзья, ничего не скажешь. Кажется, именно это чувствовал главный герой в кино, когда кто-то оказывался предателем, пуская поезд общего благополучия под откос.       Но кто сделал это? И зачем?       Из них семерых сразу можно было исключить троих: Ренджуна, Джено и самого Джемина — именно они страдали в этой ситуации. Оставались Джисон, Ченле, Марк и Донхёк. Джемин никак не мог представить, чтобы кто-то из них был способен на такую жестокость, но запись находилась в сети, распространившись с университетской странички — коротенькое хоум видео, которых в интернете были миллионы, оказавшееся способным порушить хрупкое равновесие не только их странных отношений на троих, но и всё вокруг.       Кто-то близкий сделал это — один из их друзей заставил Джено подвергнуться общественной травле, Ренджуна плакать, и Джемина — потерять его и ту крохотную надежду, что всё получится.       Джемин не мог оставить это безнаказанным. Он собирался выяснить, кто стоит за публикацией видео, чего бы это ему ни стоило.