Без шансов

      Прошла неделя с того дня, как Лису изнасиловали на моих глазах и эта картина всё ещё всплывала перед моим взором каждый раз, стоило мне только опустить веки. Нас перевезли в другое место и оно хоть и было довольно мрачным, но это всё-таки был дом, а не какая-то заброшка и да, мы всё ещё были в Японии. Чве сказал, что как только я и Лиса поправимся, мы вернёмся в Корею. У нас не было выбора, теперь у отца был весьма существенный рычаг давления на меня. Я видел Лису всего пару раз в жизни и тогда она была совсем малышкой и сейчас, сидя на краю её кровати и кормя её с ложечки, я не мог простить себе того, что допустил прямо на своих глазах. Лиса не разговаривала со мной или с кем-либо ещё, но лишь меня она подпускала к себе, позволяла кормить себя, обмывать и переодевать. — Как ты себя чувствуешь сегодня, мм? — я ласково улыбаюсь и отставляю тарелку с супом. Лиса ела мало, но хотя бы ела. Не представляю, что бы я делал, если бы она решила устроить голодовку после того, что с ней произошло. — Сейчас я обработаю твои раны, ты не против?       Я спрашиваю это больше для галочки, ведь уже привык к молчанию в ответ. Это было так странно, у меня начинало создаваться впечатление, что я живу с живым манекеном. А я действительно полноценно жил в комнате Лисы, не смотря на то, что Чве выделил мне отдельную. В первую нашу ночь в этом доме когда я пытался выйти из комнаты, Лиса молчаливо вцепилась своей маленькой ладошкой в мою руку и начала трясти головой. Тогда я спросил у неё, хочет ли она чтобы я остался и она согласно кивнула. С тех пор я выходил из комнаты только для того, чтобы принести еды или воды. Мне не нужно было, чтобы Лиса что-то говорила для того чтобы понять, что она просто боялась остаться одна в комнате. Хотя, я не мог понять почему она нашла защиту во мне, если знает, что я просто молчаливо наблюдал за тем как её насилуют и никак не помог? Видимо дело было в том, что теперь она вспомнила меня и возможно она помнит, что мы с Юнги были близки и надеется на то, что мы близки по сей день. Я почему-то боялся говорить с Лисой о её брате, потому что был не до конца уверен в её реакции и не хотел сейчас травмировать её психику ещё больше. — Я сейчас поверну тебя на бок, хорошо? — в ответ я как и всегда получаю тишину.       Врач осмотрел Лису в тот же день, констатировал разрывы слизистых и прописал мази и обезболивающие таблетки. Пришлось наложить несколько швов и это был последний раз, когда она подпустила к себе врача. Теперь я ежедневно занимаюсь тем, что наношу мази на травмированные участки и даю Лисе таблетки. По-началу это казалось мне немного странным и возможно смущающим, но лишь потому, что я боялся её реакции. В конце концов, её изнасиловала группы мужчин, а я ведь тоже мужчина, но к манипуляциям исходящим от моих рук, Лиса относилась спокойно. Она просто закрывала глаза каждый раз и открывала их лишь тогда, когда я заканчивал. К этой девушке я проникся братской любовью за очень короткий срок и это убивало меня, потому что бежать одному было бы сложно, но возможно, а как бежать с Лисой — я не представлял. — Юнги найдёт нас?       Я вздрагиваю от тихого голоса девушки и даже баночка с мазью выпадает у меня из рук. Девушка лежит спиной ко мне, так что я не вижу её лица, но услышать её голос я никак не ожидал и всё-таки стараюсь взять себя в руки. Это же хорошо, что она начинает говорить? Это определенно прогресс. — Он никогда не успокоится, пока не найдёт тебя. Знаешь, Юнги все эти годы жил мыслью о том, что он освободится и оков моего отца и найдёт тебя с вашей мамой. — Мама умерла. — Я знаю, мне очень жаль, — тихим голосом отвечаю я и убираю мазь.       Помогаю девушке лечь обратно на спину и обнаруживаю, что она по прежнему лежит с закрытыми глазами. Я решаю никак это не комментировать, ведь если ей так легче говорить, то я обеими руками за. — Как думаешь, он уже ищет нас? — Я думаю, что он не знает о том, где мы находимся и о том, что мы сейчас вместе, — решаю честно ответить я, несмотря на то, что всё ещё боюсь реакции Лисы. — А ты знаешь где он? — Нет, я не знаю, — отвечаю я, но при этом кладу свою ладонь поверх ладони Лисы и легонько сжимаю её, надеясь, что она меня поймёт.       Девушка вздрагивает и распахивает свои глаза, опуская взгляд на наши ладони, а потом переводит взгляд на моё лицо и я делаю один маленький и практически незаметный кивок. Постепенно в глазах девушки появляется понимание и я облегчённо вздыхаю. Даже у стен есть уши и у меня нет никакой уверенности в том, что в этой комнате нет прослушки. Камер видеонаблюдения здесь точно нет, я проверил несколько раз. Всё таки я рос в доме главы мафии и в таких вещах неплохо разбирался. — Не бросай меня, ладно? — у девушки глаза на мокром месте и мне больно от того, что я всё это допустил.       Мне даже представить страшно, как я смогу посмотреть в глаза Юнги после этого, но теперь я точно знал, что больше никому не позволю тронуть Лису. — Никогда. Мы выберемся от сюда. Вместе.

***

      Перелёт в Корею был стрессовым, а возвращение в «родной» дом и того хуже. Лиса везде следовала моей молчаливой тенью, а я старался не отпускать её руку. Я поселил её в своей комнате, чтобы ей было спокойнее и пытался свыкнуться с нашим положением. Отец сразу предупредил меня о том, что у меня есть не больше двух дней на осмысление и после этого он начнёт включать меня в суть семейного «бизнеса». Я же ломал голову о том, как связаться с друзьями и выяснить всё ли у них в порядке, но такой возможности у меня не было. Телефон который дала мне мама для связи с ребятами, был успешно где-то потерян, а точнее, я был уверен в том, что его вытащили у меня ещё в доме мамы и там же и оставили, прежде чем спалить особняк. Я не знал ни одного номера наизусть лишь потому, что это было невозможно. Симки были какие-то навороченные и каждый раз когда ты звонил по нужному номеру, они определяли разные несуществующие и неиспользуемые номера. Тогда это казалось замечательной идеей, а сейчас я был готов волосы на голове рвать от безвыходности ситуации. Я не мог связаться с мамой, я не мог связаться с друзьями и я не мог связаться с Милой. Уверен, она уже знает, что я жив и так же она наверняка знает о том, что Чве забрал меня и она точно сходит с ума, как и они все. Я был в западне и не знал, что мне делать. Я впервые остался совсем один. И хуже всего было то, что теперь я отвечал за невинную жизнь. Лиса казалась мне крошечной и беззащитной. Если Мила была просто худенькой и невысокой, то Лиса казалась едва ли не прозрачной тенью человека и если бы не её круглое лицо и щечки как у Юнги, я бы подумал, что она на грани жизни и смерти. Хотя, тут конечно же играл роль ещё и стресс. — Как мы будем выбираться? — спрашивает у меня девушка в нашу вторую ночь в моём доме.       Мы спали на одной кровати и Лиса прижималась ко мне доверчивым котёнком, а я обнимал её за плечи. Ей было страшно и она искала во мне защиты, я её понимал. Хотя мне было очень сложно свыкнуться с ролью старшего брата, потому что я привык к тому, что в нашей компании был самым младшим, а к Миле я всё-таки относился как к любимой женщине, а не как к сестре, поэтому почти никогда не вспоминал о том, что она младше меня. — Я пока что не знаю. — Ты не можешь связаться с Юнги? — Нет, — со слишком очевидным сожалением в голосе отвечаю я и Лиса легонько сжимает моё предплечье, как бы говоря, что я не один. — И даже если бы я смог связаться, я бы не позволил ему приехать сюда. Если честно, скорее всего я бы даже не сказал ему о том, что ты здесь со мной. — Почему? — я смотрю вниз, и вижу как девушка хмурится у меня на плече, но голову не поднимает. У неё кажется такие же проблемы с прямым контактом глаза в глаза, как и у её брата. Это мило. — Дело в том… — я тяжело вздыхаю и думаю о том, как бы кратко изложить всё самое важное из того, что я собираюсь рассказать. — Есть одна девушка, Мила. Когда вы с мамой уехали, ни я, ни твой брат ещё не были знакомы с ней. Так вот, твой брат сейчас с ней и я уверен в том, что он сделает всё для того, чтобы защитить её. Но если он узнает о том, где ты, для него это будет очень болезненным ударом, потому что он встанет перед невозможным выбором. — Не пойму… — Что именно? — Так в эту самую Милу влюблён мой брат или ты?       Видимо у девушек и правда интуиция развита гораздо лучше чем у мужчин, потому что я даже представить себе не могу, как из нескольких моих предложений она смогла уловить самую суть и попасть в яблочко. — Мы с Милой встречались, но… — Вы оба влюблены в неё, да? — я выдавливаю из себя что-то похожее на согласие и пытаюсь проглотить противный комок в горле. — Но вы всё ещё близки. Я имею в виду тебя и моего брата. — Конечно. Я готов жизнь отдать за хёна. — Вы настоящая семья, — резюмирует девушка и да, я чертовски с ней согласен.

***

      Чем больше проходит дней, тем больше мне начинает казаться, что последние шесть лет мне просто приснились. Ну, или я сумасшедший и выдумал их. Отец как говорил, включает меня в дела мафии и загружает мои дни по полной программе. У меня целая куча всевозможных тренеров и я даже вновь ощущаю себя ребёнком, которого отец заставлял заниматься спортом и стрельбой. Я отдаюсь делу полностью, тем самым бесконечно радуя отца, вот только он не знает того, что я это не ради него делаю и не ради спасения собственной шкуры. Я просто старался рассуждать логически и пришёл к выводу, что если он хочет меня обучать, то я не буду ему препятствовать. Все эти знания обязательно пригодятся мне в тот день, когда мы с Лисой всё-таки попробуем сбежать. — Зайди ко мне в кабинет, — отец на секунду заглядывает в тренажёрный зал, в котором я занимался каждый вечер по несколько часов до седьмого пота и сказав, что хотел, так же быстро уходит.       Хоть в последние недели всё и было достаточно спокойно, но я понимал, что расслабляться нельзя и тот факт, что отец попросил приказал зайти к нему в кабинет почти в полночь, точно не понесёт за собой ничего хорошего. Я быстро принимаю душ и поднимаюсь в нашу с Лисой комнату. Девушка сидит перед мольбертом и забавно прикусывает кончик карандаша. — Что рисуешь в этот раз, мелкая? — я прохожу мимо неё и слегка взъерошиваю её волосы.       Она в ответ на это пищит высоким голосом и бьёт меня по ладони. Лиса тоже постепенно начала приходить в себя и хотя я не знал о том, какой она была до изнасилования, сейчас она хотя бы не напоминала человека, который думает о том, как поскорее свести счёты с жизнью. На самом деле меня искренне восхищает сила этой девушки, они с Юнги действительно очень похожи. Юнги терпел побои и издевательства от отца большую часть своей жизни, но не сломался и не стал таким же подонком как отец. А Лиса хоть и была спасена от гнёта родного отца, всё-таки не смогла избежать насилия над своим телом и травмы души, но и она сделала тоже самое, что и Юнги. Она просто продолжила жить и надеяться на лучшее. Разрывы уже почти не беспокоили её и единственным вечным напоминанием о произошедшем были два различных фактора, из-за которых она уже несколько раз впадала в состояние какого-то транса и мне приходилось просто сидеть рядом с ней, сжимать её ладонь и гладить по волосам до тех пор, пока она не приходила в себя.       Первым фактором был мой отец. Каждый раз когда она видела его, её накрывало и поэтому я старался делать всё для того, чтобы они пересекались как можно меньше. Моего отца хоть и забавляла реакция девушки на него, одного моего разговора о том, что если он хочет чтобы я выполнял его приказы, то он должен не попадаться на глаза Лисе — оказалось достаточно. Тогда он бросил что-то о том, что в конце концов его псы уже как следует наигрались с девчонкой и мне огромных трудов стоило не сорваться и не зарядить по его мерзкой роже. Так же мне на руку играло то, что Лиса всё равно не выходила из комнаты без меня и это всё облегчало, если можно конечно найти что-то лёгкое в нашей ситуации. Меня радовало то, что у меня получилось увлечь Лису искусством. Как оказалось, она тоже любит рисовать и хотя я не занимался этим уже много лет, у меня в комнате было всё необходимое для того, чтобы Лиса могла рисовать. Так же я таскал ей книги из библиотеке и она смотрела фильмы на ноутбуке. Я много раз предлагал ей смотреть их на плазме висящей на стене, ведь она была подключена к интернету, но Лиса говорит, что ей больше нравится смотреть не на таком большом экране. От интернета мы отключены не были в этом не было ничего удивительного. Во-первых, нам обоим было не с кем связываться через него, а во-вторых, я был уверен в том, что хакеры отца проверяют все открываемые нами страницы. — Ты куда-то собираешься? — девушка поворачивается ко мне и наблюдает за тем, как я откидываю полотенце висевшее на шее на кровать и подхожу к шкафу. — Свиньёй быть совсем необязательно.       Лиса закатывает глаза и подходит к кровати, убирая влажное полотенце и вешая его на вешалку при входе. — Отец позвал к себе в кабинет, — пожимаю я плечами и взяв футболку и спортивные штаны, открываю дверь в гардеробную и ухожу туда переодеваться.       Лиса конечно не следует за мной, но я слышу как её шаги останавливаются возле двери. — Не переживай ты так, всё будет хорошо. — Мне не нравится, что он вызывает тебя к себе ночью.       Мы с этой девушкой и правда как-будто два робота, которые синхронизировали свои искусственные разумы, потому что мысли у нас почти всегда были одинаковыми. Я быстро переодеваюсь, скидывая с себя потные после зала вещи и даю себе мысленную пометку, в следующий раз либо принимать душ у себя в комнате, либо брать в спортзал чистые вещи. Иначе получается как-то нелогично, я сходил в душ, а потом был вынужден натянуть на себя грязные шмотки. На самом деле, если бы Лиса не жила в моей комнате, то я бы спокойно зашёл сюда в одном полотенце, но я не хотел смущать девушку. Если честно, мне приходилось постоянно напоминать себе о том, что она всего на год младше Милы и ей двадцать один год, потому что я настолько привык к мысли, что она моя младшая сестра, что воспринимал её как какую-то школьницу. — Ещё раз говорю, не переживай, — я прохожу мимо девушки и вновь треплю её по волосам, в этот раз она не возмущается. Уже на выходе из комнаты я оборачиваюсь к ней и дарю ласковую улыбку. — Не загоняйся и не жди меня, ложись спать. Не рисуй при искуственном освещении, зрение испортишь. — Ещё больше? — фыркает девушка и я подмигиваю ей, закрывая за собой дверь.

***

      Разговор с отцом вышел коротким, это было что-то типа: — Сегодня я беру тебя с нами на дело. — В смысле? — В прямом. Один ублюдок решил, что может безнаказанно обворовывать руку которая его кормит и для того, чтобы подобные ему не решили, что так можно делать, я собираюсь провести «воспитательные меры». — А меня зачем с собой берёшь? — Чтобы ты учился. Ты же не думал, что будешь постоянно сидеть в особняке как какой-то принц, жрать за мой счёт, заниматься с лучшими преподавателями и всё? — Говоришь так, как будто я просил у тебя об этом, — я начинаю медленно закипать, но пытаюсь сдерживаться. Я всегда должен помнить о том, что за любую мою ошибку наказание понесёт хрупкая девушка, которая сейчас сидит в моей комнате. — Тем не менее, ты моё будущее и будущее моего клана. Пора тебе уже включаться в дело. — Я думал, что ты не хочешь моей скорой кончины. — Тебя никто не тронет, моим людям отдан приказ защищать тебя ценой собственных шкур.       И собственно теперь я сижу в одном из бронированных и наглухо затонированых джипов и мысленно приказываю себе дышать равномерно. Паника начала затапливать меня лишь тогда, когда я вновь увидел эти машины, которые долгое время преследовали меня в кошмарах. Эти гробы на колёсах приносили за собой только страдание. Именно одна из этих машин сбила мотоцикл Юнги. Именно на таких машинах следили за Милой, а спустя пять лет увезли в багажнике. Именно из такой машины вышел человек, который в последствии выстрелил в Намджуна. Мне было плевать куда мы едем и что будет там на месте, я просто хотел выйти из чёртовой машины.       Дорога заняла около сорока минут и к концу поезди меня уже натурально тошнило, потому что мне начал мерещится трупный запах. — В порядке? — спросил у меня один из людей отца, когда я буквально вывалился с заднего сидения автомобиля и согнулся пополам, пытаясь подавить приступы тошноты. — Да, укачало просто что-то.       Мужик сочувственно похлопал меня по плечу и когда все остальные машины тоже подъехали и из них высыпалось около двадцати людей, мы наконец-то направились ко входу в какое-то здание, которое напоминало бар или клуб. Отец шёл во главе, я за ним и охрана рассыпалась вокруг нас. Внутри это место напоминало какой-то игровой клуб, но очевидно только для очень богатого слоя населения. Людей было предостаточно, но они все быстро стали выбегать из здания, когда несколько мужиков из папиной охраны открыли огонь по бару. В первые секунды меня прошиб холодный пот, но когда я убедился в том, что они стреляли не по людям, а именно по бутылкам видимо с целью просто запугать и заставить исчезнуть всех свидетелей, я всё-таки смог немного расслабится.       На шум начала сбегаться вооружённая охрана и я почувствовал себя героем какого-то боевика. Мы стояли двумя стенками, с одной стороны мы с отцом и его люди, а напротив люди человека, по чью голову приехал отец. Мы стояли так несколько минут, пока из-за двери где-то сбоку от бара не вышел мужичок небольшого роста и с явной проплешиной на макушке. — Какого хрена тут творится? — мужик начинал с гонором, но стоило ему увидеть моего отца, как он тут же побледнел и его шаги заметно замедлились. — Господин Чве, какой сюрприз! — слишком уж наигранно пропищал мужичок, а это был именно писк. Я думал о том, что как бы он тут не обоссался от страха. — Ну что ты, если это такой сюрприз для тебя, то подойди и поприветствуй как следует своего босса и «старого друга».       У отца на губах был такой оскал, что даже мне не по себе стало, так что не было ничего удивительного в том, что мужичок не торопился подходить. — Мун, не заставляй меня повторять, для тебя это не обернётся ничем хорошим, — отец добавил стали в голос и этот Мун наконец-то отмер и медленно подошёл к отцу, тут же падая на колени и делая глубокий поклон.       Я в удивлении поднял брови, потому что делать такой поклон перед моим отцом — это настоящее кощунство. Такой поклон в нашей культуре делался только при особых обстоятельствах и перед особыми людьми, но точно не перед таким жестоким человеком как Чон Чве. Хотя, у страха глаза велики и если этот мужик хочет сохранить свою шкуру, а я уверен в том, что он хочет, то он даже ботинки моему отцу вылежит. В этом я был уверен. — Ну что, сам покаешься, или мне начать перечислять всё то, что ты у меня украл?       Я вижу как мужчина крупно вздрагивает на полу и так же не поднимая головы от пола, начинает умолять моего отца. — Я всё верну, клянусь, я верну и отработаю. Дела в казино идут в гору и я смогу вернуть тебе долг в троекратном размере в самые кратчайшие сроки! Клянусь! — Дело в том, Мун, что я знаю о том, что дела твоего казино пошли в гору и мои бухгалтера уже рассчитали минимальный срок для того, чтобы ты вернул мне сумму, за украденную дурь и оружие. Тебе понадобится на это всего лишь два месяца.       Мун поднимает голову от пола и смотрит на моего отца с искренней улыбкой. Не могу этого объяснить, но этот мужчина вызывает у меня противное чувство жалости. Нет, мне не жалко его самого, потому что совершенно очевидно, что хороший человек не будет замешан в делах с наркотиками и оружием, а ещё я был более чем уверен, что и в делах о продажах людей он тоже был замешан. Просто он сам по себе выглядел настолько жалким, что смотреть было противно. Хотелось плюнуть в него и отпустить на все четыре стороны, но я не верил в то, что мой отец окажется настолько милосердным. — Видите, как я вам и говорил. Я очень быстро верну всё!       Отец улыбается и видя его улыбку я понимаю, что этот Мун не переживёт эту ночь. Мун видимо тоже это понимает и бросает взгляд на своих людей, но те просто бросают своё оружие на пол и я удивляюсь так же сильно, как и Мун, который переводит удивлённый взгляд на отца. — Видишь ли, я так подумал, а зачем мне ждать пока ты вернёшь мне деньги, если я могу просто забрать твоё казино и получать с него стабильный доход? И тебе никогда не стоило забывать о том, что всё, что ты имеешь — дал тебе я. Исходя из этого ты должен был понимать, что люди работающие на тебя, в первую очередь являются моими подчинёнными.       У Муна вся кровь от лица отлила, он резко подорвался и попытался сбежать, но люди из его охраны остановили его и после того, как нанесли парочку профилактических ударов по лицу и рёбрам, поставили его на колени перед отцом. Двое схватили его за руки и один за волосы, оттягивая голову назад и заставляя смотреть на Чве. Теперь это выглядело так, как будто он был распят. — Ничего личного, Мун. Просто ты во время подвернулся мне под руку. Видишь ли, мой сын наконец-то вернулся домой, — Чве показывает на меня и горделиво улыбается. — И я начинаю потихоньку вводить его в курс дела. Это его первое задание, так что ты должен быть горд из-за того, что ты первый у моего мальчика.       Сначала я не понимаю о чём говорит отец, но когда он молча протягивает мне пистолет, шестерёнки в моём мозгу начинают активно работать. — Нет… — в шоке говорю я и делаю пару шагов назад, пока не упираюсь спиной в одного из бугаёв отца. — Сынок, не забывай о том рычаге, на который я в любой момент могу надавить, — взгляд отца острый как бритва и я понимаю, что у меня нет выбора.       Беру пистолет в руки и останавливаюсь напротив мужчины, который даже не пытается вырываться. Он понимает, что это бессмысленно и хоть он всё ещё жалок, я не могу заставить себя выстрелить в человека стоящего на коленях и молчаливо плачущего. Опускаю руку с пистолетом и вновь перевожу взгляд на отца. — Нет, — в этот раз твёрдо говорю я. — Сонмин, подойди ко мне, — говорит отец кому-то и через мгновение перед ним останавливается очень знакомое для меня лицо.       До этого я его не заметил, но это был один из тех ублюдков, которые насиловали Лису. — Что скажешь насчёт того, чтобы ещё раз поиграться с той малышкой? Тебе же понравилось, а?       Сонмин кривит губы в противной усмешке и переводит взгляд на него. Там нет ничего человеческого и я просто не могу понять, как человек может превратиться вот в ЭТО? — Не смей! — рычу я и делаю шаг по направлению к отцу, но меня тут же хватают за локоть и не дают приблизится к нему ближе. — Всё в твоих руках, — говорит отец, а у самого глаза горят так ярко, что я в последний момент останавливаю себя от того, чтобы не засадить ему пулю промеж глаз.       Я бы сделал это. О, с каким удовольствием я бы сделал это, но я понимал, что это ничего не изменит и я только поставлю смертный приговор себе и Лисе. Хотя, думаю, что моих друзей и Милу бы не тронули и они наконец-то смогли бы зажить спокойной жизнью. Никому кроме Чве, нет дела до моих близких. Меня убрали бы только потому, что я вроде как наследник. И если люди моего покойного деда остались преданны своему клану и моей маме, то в Корейской мафии такого точно ждать не приходится. А Лису бы убрали просто как свидетеля, или не убрали, а отправили бы в какой-то бордель. Так или иначе, если бы от меня не зависела жизнь младшей сестры Юнги, то я бы обязательно сейчас выстрелил в собственного отца. Но…       Раздаётся оглушительный выстрел и вот я уже не вижу перед собой чужого заплаканного лица, зато вижу кровавое месиво вместо него и прежде чем опустить пистолет, я не задумываясь направляю его на Сонмина и нажимаю на курок. Вот так в одну ночь я убил двух людей и пока я морально разлагался изнутри, отец ехидно улыбался и приговаривал «Вот это мой сын».

***

      Забегаю в панике в свою комнату и только когда вижу мирно спящую Лису, моё сердце наконец-то начинает успокаиваться. Я ужасно боялся того, что с ней что-то сделают в моё отсутствие, но девушка мирно спала и я позволил себе облегчённо выдохнуть. Хочется сразу залезть в постель и притянуть к себе маленькое, тёплое тельце, но я чувствую себя грязным и не хочу пачкать Лису, поэтому сначала направляюсь в душ. Я стою под обжигающими струями достаточно долго, потому что не могу отделаться от мысли, что на мне чужая кровь, хотя на самом деле её не было даже на моей одежде, я проверил. И тем не менее, одежда в мусорном ведре, а кожа стёрта от трения мочалки.       Залезаю на кровать и прижимаю к своей груди Лису. Девушка что-то сонно бормочет, но так как она повёрнута ко мне спиной и очевидно спрашивает что-то находясь всё ещё во власти сна, я не решаюсь переспрашивать и уточнять, не желая будить её окончательно. — Всё хорошо, — тихо шепчу я и Лиса расслабляется в моих руках.       Я смог заснуть лишь к рассвету и мне приснился самый страшный сон за всю мою жизнь. В нём я вновь стрелял в человека стоящего передо мной на коленях, только в этот раз это была Мила.