Слабый герой

Время тянулось отвратительной жвачкой. Мидория иногда засыпал, опуская голову вперед, но ушибленное горло постоянно будило парня вспышкой боли. Свет фонарей мелькал на юном лице, искрами отражаясь в глазах и в запекшейся крови. Усталость и истощение поглощали Изуку и заглушали тревожные мысли. Парень все еще не знал, куда они ехали. Мимо мелькали фонари, машины и деревья. Мидория не мог вспомнить ни одного указателя или дорожного знака. Ни одной зацепки. Если Тенко собирался вывезти его в лес и убить, то план выходил годный. Сам Тенко выглядел напряженным. Он молча следил за дорогой, максимально плавно сворачивая на поворотах и притормаживая перед другими машинами. Глаза мужчины сверкали в свете фонарей алыми вспышками, уголки губ были опущены. Усталость и холод застыли на юном лице. От периодических провалов в памяти Мидории казалось, что иногда Шимура поворачивался на него и его взгляд был испуганным и взволнованным. Однако потом Изуку снова моргал, и глаза Тенко наблюдали исключительно за горизонтом. И вот Мидория вновь закрыл глаза. Все потемнело, голова наполнилась тяжестью и стала опускаться вниз. Изуку хотелось сглотнуть стоящий в горле ком, но боль в очередной раз обожгла его. Сейчас даже дышать было больно. Холод пробирал до самых костей и мурашками полз до затылка. Мидория привык к синякам после тренировки. Но сегодняшний бой вымотал его как морально, так и физически. Иногда в голове возникал закономерный и справедливый вопрос: «А готов ли я всю свою жизнь так отхватывать?». — Изуку, — голос Шимуры казался ближе, чем раньше. — Мы приехали. Изуку распахнул черные ресницы и посмотрел снизу вверх на Тенко. С радостью Мидория отметил, что и лицо тренера раскрашено синими и красными красками ран и гематом. Это значило одно — бой состоялся хорошим. Если Мидория уже дотягивался бить, то скоро можно пробовать бои с причудами. Тенко терпеливо стоял со стороны открытой двери Мидории и ждал, когда тот придет в себя. — Где мы? — спросил Мидория, старательно пытаясь расстегнуть ремень безопасности. Тенко молча наклонился и сам расстегнул его, накрывая своими ладонями чужие. После мужчина выпрямился и протянул руку для опоры, на что Изуку только изогнул бровь. «О, так услужливо с вашей стороны», — хотелось саркастично сказать, но сил не осталось даже на такие разговоры. Если быть совсем честным, то и отказаться от руки тоже сил не было. Поэтому Мидория взял Тенко за руку и с трудом поднялся. Изуку постарался удержать равновесие, хотя едва ли у него была такая возможность. Икры пронзило жуткой болью, и Мидория покачнулся. Руки Тенко тут же оказались на чужой талии. Алые глаза взволнованно смотрели в самую душу, и Изуку даже стало на минуту неловко. — Я сам, — уверенно выдал Мидория, на самом деле не веря в свои слова. — Да почему? Почему ты сам? Я же… я могу тебе помочь, — выдохнул Шимура, медленно ведя его в сторону единственного стоящего дома. Мидория кисло улыбался, с трудом переставляя ноги и подавляя подступающую рвоту с кровью. Будь он сейчас без травм, то отшутился бы или вежливо ответил: «Я ценю твою поддержку, Тенко». Но Изуку действительно хотел верить, что он и сам бы сейчас справился. — Ты уже помогаешь, — проглатывая всë в горле, так же уверенно ответил он, ни секунды не сомневаясь в своих словах. — Ты помог мне больше, чем все остальные в моей жизни. — Чем? — фыркнул Тенко, и его рука на талии Мидории дрогнула. — Избил тебя? Почти задушил? Я всего лишь хотел… У меня всегда все через одно место. — Хах, как тебе повезло, что у меня тоже, — лишь рассмеялся на это Изуку, на что Шимура округлил глаза. — Мы будем очень слабой командой в апокалипсисе, да? Шимура захлопал ресницами и криво улыбнулся. Его плечи опустились, рука на талии расслабилась. Мужчина прижал к себе Изуку, и улыбка со шрамом стала еще теплее. Тенко нажал свободной рукой на дверной звонок, и в ночной тишине раздалась тихая трель. В одном окне загорелся свет, и послышался топот внутри дома. — Мы еще повоюем. Наша команда будет №1 в Японии, — самоуверенно выдал Тенко, и входная дверь наконец открылась. На пороге оказалась невысокая старушка в розовом махровом халате и тапках-котах. Бабуля сонно посмотрела на Тенко, потом на Изуку, потом вернула взгляд на Шимуру обратно, вытягивая лицо. — Тенко, это что?! — залепетала она, быстро по-утиному подходя к подростку. Даже в тусклом свете коридора сияли травмы Мидории, которые могли напугать даже бывалых героев. — Что случилось?! — Бабуль Чиё, да мы просто… — протянул Тенко, но старушка его перебила, страшно размахивая старческими худыми кулачками. — Что просто?! Ты в следующий раз мне труп принесешь?! Обалдел совсем?! — Простите за неудобства, мы не специально, — учтиво произнес Мидория, виновато опуская голову. Действительно: глубокая ночь, люди спят. А они заваливаются к человеку в возрасте и сбрасывают на него ЭТО. И что ей делать? Мидория стыдливо потупил взгляд, понимая, что их поступок много говорил об их возрасте: скинуть решение всех последствий на взрослых, что может быть более похожим на поведение подростков? Старушка обернулась на Изуку, и ее морщинистое лицо исказилось эмоцией усталости и расстройства. Она подошла ближе и обхватила ладонями щеки Мидории. Он замер, удерживая внутри спазм. — Тебе не нужно извиняться, милый, — и старческие губы прикоснулись к носу Изуку. Парень шокировано перевел взгляд на Тенко. Но тот только кивнул, будто все шло по плану. Вдруг Мидория почувствовал, как по телу пошла волна непривычного тепла. Кончики пальцев закололо, и руки с ногами зачесались. Сердцебиение участилось и дыхание сбилось. Кровь, стоящая в горле, отступила, спазмы прошли. Мидория почувствовал, что снова мог спокойно стоять на своих ногах. Даже тяжесть в теле пропала. Только шея немного продолжала побаливать. — Да, зачем ты извиняешься? — фыркнул Тенко, продолжая прижимать к себе подростка. — Бабуля Чиё — прекрасный доктор, и для неë такая работа — это дело двух минут! — Тенко! Старушка стала злобно побивать кулачками Шимуру, пока он заводил в дом Изуку. Ему уже не требовалась помощь, но отказать мертвой хватке не представлялось возможным. Тенко вцепился в Мидорию так, будто если отпустил бы, тот убежал от него, сверкая пятками. Поэтому Изуку дал ему время успокоиться. Дом оказался типичным для старушек. На стенах висели картины и фоторамки со старыми фотографиями из молодости женщины. Коридор вывел их в небольшую кухню, где Шимура усадил Мидорию на стул и сел рядом. Старушка со звонкой руганью продолжала стучать по нему кулачками. Мидория хихикнул, осматривая комнату. — Дурак! Хоть друг у тебя воспитанный! Даже не стыдно ему, вы посмотрите! — лепетала старушка, и тогда Изуку увидел это. На старом холодильнике под магнитом висело печатное фото. Там невысокая женщина обнимала за плечи маленького мальчика со шрамами на лице. Они оба улыбались: она — ярко и лучезарно, он — смущенно и скромно. Мидория обернулся к Тенко и пальцем помахал от холодильника к нему. Шимура только закатил глаза, и старушка остановилась наконец. Она ушла к шкафчикам и, достав несколько предметов, вернулась к парням. Старушка зажала пинцетом ватный тампон и полила его обеззараживающей жидкостью. Чиё подошла к Шимуре и осторожно прикоснулась к ранам на лице. — Не надо… — простонал мужчина, отстраняясь назад. Женщина только наклонилась вперед за ним, громко цокая. — Ты всегда был таким, — проворчала старушка, ватным тампоном промакивая кровь со шрама Тенко. — Никогда не умел даже играть с игрушками, все вечно ломал. — Ну хватит… — буркнул Шимура, и старушка злобно постучала по его лицу ватным тампоном. — Хватит так делать! Раньше хоть сам приходил, а теперь за собой еще и других приводишь! Да кого ты привел? Сколько ему? Двенадцать? — Нет, что вы, меня зовут Мидория, я уже старшеклассник, мне… — постарался оправдаться Мидория, но это было бесполезно. — Ну спасибо, что он хоть младенцев не избивает, — съязвила старушка и вдруг сама остыла, откладывая инструменты. — Тенко… Ну как же так? Почему ты в последнее время стал так пропадать? Все переживают. Мидория смотрел на то, как старушка стала гладить Шимуру по голове, как маленького мальчика, и на душе становилось тепло. Все же у Тенко были близкие люди, кто переживал и мог о нем позаботиться в трудную минуту. Старушка с улыбкой смотрела в алые глаза, видя в нем явно не высокого худощавого мужчину со шрамами на лице. — Ну хватит, бабуль Чиё, — забурчал Шимура, отводя глаза. — Мне не семь же. — О, мне что семь, что двадцать — такой же глупый лоб, — чмокнула в голову бабуля, и раны заметно затянулись на мужском лице. Она довольно поставила на бока и широко улыбнулась. — Так что у вас, ребятки, случилось? Мидория заметил, как ушла кровь с лица Тенко. Друг не собирался делиться ничем с бабулей, а может не хотел заставлять ее волноваться. Оставалось удивляться, как при такой эмоциональной бабуле, Шимура вырос таким социально неловким. Изуку широко улыбнулся и выдвинулся вперед, будто бы вытесняя Тенко с бабулиного радара. — Обычная тренировка, — кивнул подросток, неловко почесывая затылок. — Мы просто немного не смогли вовремя остановиться. Старушка нахмурилась. Она внимательно посмотрела на Шимуру, после на Изуку, потом опять на «внучка». Мидория не врал ей: каждое слово было правдой. Это была тренировка? Так. Смог ли Мидория остановиться после слов Шимуры? Нет. Смог ли Шимура остановиться? Тоже нет. Только правда и ничего кроме правды. Поэтому бабуле оставалось только смириться. Больше она не смогла выудить из ребят. Чиё напоила их лечебным чаем, выдала каждому по авторской мази и наказала перед сном использовать ее, чтобы ушли остатки синяков. Гематому на шее Мидории она все же забинтовала со словами, что это не для слабонервных глаз. После пошли типичные расспросы между бабушкой и внуком, и Изуку спешно убежал в туалет, чтобы оставить этим двоим приватность. Он включил кран, и вода заглушила отголоски чужого разговора. Изуку довольно улыбнулся и умылся. С водой ушли остатки запекшейся крови, и на подростка в зеркале смотрело уже знакомое лицо. Только на шее все равно сквозь бинты проглядывал синий отпечаток чужой ладони. Мидория осторожно прикоснулся к нему и тут же поморщился. Подросток, конечно, понимал, что, даже когда он будет просто пить, горло заболит. Но чувствовать подобное странно. Мидория выключил кран и вышел из комнаты, направляясь обратно на кухню. Голоса людей становились громче и отчетливее и вскоре заставили Изуку остановиться. Он замер, не доходя до кухни один поворот и утыкаясь глазами в фотографию юной Чиё на фоне университета. — А внутри как? — тихо спросила женщина. — Все нормально, — без энтузиазма ответил Тенко. — Ну, Тенко… — Бабуля Чиё, все хорошо. Я — это я. Я — Шимура Тенко. Точка, — отчеканил Шимура несвойственным ему тоном, и по спине Изуку пробежались мурашки. Видимо, эта тема являлась для Тенко болезненной. — Меня не нужно контролировать. Я справляюсь. «Или не справляется», — фыркнул про себя Изуку. Послышался скрип стула и тихий вздох бабушки. — Большое спасибо за все. Ты крутая. Мы с Изуку пойдем, — и Тенко стремительно вышел из кухни, на ходу хватая Изуку за запястья и уводя за собой. Тот только смог прокричать вслед благодарности и слова прощания. Шимура, хлопнув входной дверью, вел его так до самой машины, где резко остановился и отпустил подростка. Тенко уперся руками в крышу и опустил голову вниз. Мидория молча смотрел на друга, не зная, куда девать руки и глаза. После сегодняшней драки Изуку решил, что не стоило прикасаться к Тенко в момент эмоциональной нестабильности. Поэтому Мидория неловко встал рядом, опираясь на машину. — У тебя чудесная бабушка, — улыбнулся он, встречая пронзительный взгляд алых глаз. — Ты тоже ничего в детстве. В глазах Тенко читался немой вопрос: «Что ты несешь?», который тот решил не задавать. Мидория с сожалением осознавал, что у Шимуры был долгий и тяжелый день, который закончился не самым простым разговором. Но и Изуку никак не мог исправить всего. — Просто ёбнешься, — наконец выдохнул Тенко, выпрямляясь, и открыл дверь машины. — Запрыгивай. Изуку быстро вернулся в машину. Они тронулись, и теперь Мидория понял, почему дорога казалась такой незнакомой. Ребята находились где-то за городом, где были редкие маленькие домики. Шимура с легкостью вернул их на трассу, а потом и на улицы оживленного ночного Токио. Молчание сопровождало их всю поездку. Тенко подал голос только в конце поездки, когда Мидория уже вышел из машины и прощался с ним. — Эй, Изуку, — позвал его Шимура. Мидория с улыбкой поднял брови в немом вопросе, на что мужчина немного нервно почесал шею и продолжил. — Извини еще раз. — Забудь, — улыбнулся Мидория, склоняясь к окну. — Даже не больно уже! Тенко измученно изогнул брови с выражением лица: «Серьезно?», на что Мидория только рассмеялся. Взгляд Шимуры остановился на бинтах на шее. Не смотря на профессионализм Чиё, гематомное кольцо все еще сияло. Насколько же сильно Тенко его душил? — Хэй, прекрати, — вернул голос Изуку к реальности. Его улыбка тепло грела душу. — Это издержки. Ты даже причуду не использовал, так что будем считать, что это почти полное погружение в бой со злодеем. — Силы не равны. Злодей так себе, — фыркнул Шимура, заводя машину. — Герой в сюжете тоже такое, — саркастично заметил Изуку, качая ладонью. — Даже причуды нет. — Я бы отдал ему все причуды в этом мире, — серьезно улыбнулся на это Тенко и прежде, чем Мидория успел что-то ответить, сказал. — Всё, иди отдыхать и не забудь помазать шею.

***

Изуку улыбнулся своим мыслям. Ему нравилось, что они с Тенко становились все ближе и ближе. До этого многие ребята сторонились его из-за отсутствия причуды. С Тенко все было иначе: его никогда это не отталкивало от Мидории. Он никогда не жалел его и никогда не принижал. Удивительно, как они оба сошлись на одном сайте. Мидория восхвалял героев, а Шимура ругал их ежедневно. Мидория медленно шел в сторону дома, улыбаясь своим мыслям и предаваясь воспоминаниям. В старых детских передачах говорили: «Не знакомьтесь в интернете с чужими людьми. Они могут быть опасными злодеями и мошенниками!». Изуку же хотелось только поблагодарить день, когда они встретились с Шимурой. Конечно, он скрывал большую часть своей жизни, раскрываясь медленно и очень интересно. Мидория не торопил его. Изуку завернул за угол, поднимая к небу глаза. Звездное небо сияло не так ярко из-за фонарей, однако было таким же очаровательным, как возле дома бабули Чиё. Секретов у Шимуры оставалось все меньше и меньше, и Мидории это нравилось. И пускай не сегодня, но скоро он узнает и о том, кого же хотелось придушить Тенко. Мидория опустил взгляд обратно вниз. Мидория поправил лямку рюкзака и замер. На лавочке возле его подъезда сидел Бакуго. Он вытянул ноги вперед и откинул лицо назад на спинку. Глаза были закрыты, и парень похоже давно дремал. Школьная форма была вся в пыли и мелких пятнах крови. Одна из бровей оказалась разбита, и кровь уже давно застыла на веке и щеке. Мидория тихо вздохнул. Мама Кач-чана точно видела утренний репортаж и осталась недовольна поведением сына. Изуку подошел к Бакуго поближе и присел перед ним на корточки, снимая рюкзак. Внутри нашлись влажные салфетки и упаковка пластырей. Мидория поставил их рядом с Кацуки на лавочку и, недолго подумав, достал мазь от бабули Чиё и положил ее тоже. Только после этого Изуку решил встать на ноги. Бакуго всегда приходил к нему, когда дома становилось невыносимо. Кацуки говорил, что они просто жили слишком близко и потом ругался на мать. Но Мидория видел другое. Бакуго боялся свою маму. Мицуки не стеснялась бить его даже при посторонних людях и поясняла это тем, что сын все равно сильный. «Что ему мои удары?» — хмыкала она Мидории старшей, пока Изуку в соседней комнате обрабатывал чужие раны или прикладывал лед к ушибам. Раньше в эти моменты Кач-чан всегда плакал. Молча, поджав губы, трясясь всем телом. И чем сильнее Мицуки била своего сына, тем безжалостнее он потом бил остальных. Изуку привык к этому. Но сегодня он уже успел получить свою дозу насилия от учителя. Больше не нужно было. И больше не хотелось бы. Поэтому Изуку молча оставил все рядом со старым другом и пошел в подъезд. Дверь скрипнула, и Мидория замер. Затылком он чувствовал взгляд красных глаз. Изуку застыл, держа рукой дверь. Он закрыл глаза и тихо вздохнул. «Соберись, Мидория», — скандировал Изуку сам себе и с улыбкой обернулся на Бакуго. — Ты заходишь, Кач-чан? Кацуки хмуро смотрел на него, обернувшись к подъездной двери. Парень поджал губы и молча встал. Он поднял оставленные «дары» и засунул их в карман широких брюк. После Бакуго отвел глаза и пробурчал: — Тетя Инко не будет против? Изуку вскинул брови и только шире улыбнулся. Вот, о ком Кач-чан всегда переживал: их с Инко связывала долгая история взаимной любви. Женщина закармливала и обнимала до посинения сына подруги с самого детства, а тот никогда не возражал. Мидория всегда этому поражался: свою мать Кацуки не подпускал к себе на вытянутую руку, а с чужой был ближе всех. — Моя мама всегда рада тебя видеть, Кач-чан. Кацуки моментально посмотрел ему в глаза, но через мгновение обратно отвел их. Бакуго даже открыл губы и тут же закрыл их, решив не озвучивать свои мысли. Изуку только шире улыбнулся, радуясь, что ему не пришлось продолжать этот неловкий разговор. Однако у Бакуго были свои планы. Он широким шагом вошел в подъезд, а за ним и его слова. — Тетя Инко так и не в курсе, что ты в UA? Мидории захотелось захлопнуть за ним дверь и уйти куда-то в другое место. Но он с застывшей улыбкой на лице пошел за Бакуго. Широкая спина старого друга медленно удалялась вперед по ступенькам. Нужно было идти осторожно: нельзя подойти слишком близко, но и на расстоянии лучше не ходить — Бакуго мог посчитать это оскорблением. — Я не хочу сказать лишнего, — тихо буркнул Кацуки. — Сам ей все расскажешь. Подросток с недоверием осмотрел чужую спину. Что за щедрая раздача снисхождения? — Большое спасибо, — уже искренне заулыбался Изуку, немного прибавляя шаг. Подростки скользили по лестничным пролетам наверх. Нужный этаж уже близился, поэтому голоса становились более тихими и вкрадчивыми. Бакуго решил провести допрос в нейтральной территории, полагая, что так Изуку сможет ответить честно. — Что за хрень у тебя на шее? — спросил блондин, и Мидория обратно стал увеличивать между ними расстояние. — Это личное, — сухо выдавил Мидория, попутно ища рукой перила. Бакуго резко развернулся с перекошенным лицом и распахнутыми руками. Изуку вжался в перила, прижимая голову и готовясь к удару. — Хреничное, — огрызнулся Кацуки, агрессивно жестикулируя. — Что завтра в школе скажут? А тетя Инко что скажет? Мидория замер. Свет ярко обрамлял агрессивную фигуру Бакуго, что тенью опускалась на Изуку. Он чувствовал себя таким мелким и ничтожным перед другом детства. Тот бил точечно, грубо, в самые знакомые болевые точки. Его глаза были такими же алыми, как у Шимуры, но сияли абсолютно иначе. — Да ладно тебе, — вернул самоконтроль и улыбку на лицо Мидория. — Я не в первый раз приду домой с синяками. Лицо Бакуго выразило неясную эмоцию, и парень отвернулся и пошел наверх. Только у входной двери в квартиру он пропустил Мидорию вперед. Парень тихо впустил друга, и они молча проскользнули в спальню. Инко уже давно спала и не стоило ее будить. Увидев синяки Кацуки, она потом не смогла бы уснуть. Бакуго молча распластался в кресле Изуку. Мидория сбросил вещи и выудил из стола нужные предметы. Он взял в руки ватный диск и, смочив его антисептиком, осторожно прикоснулся к брови друга. Тот недовольно поморщился. Изуку невольно вспомнил, как ловко обрабатывала раны Чиё, и попробовал провернуть такой же трюк с похлопыванием. Кацуки смотрел на него исподлобья, точно на идиота. — Хватит, — шепотом шикнул он, рукой отставляя Мидорию и выуживая из кармана крем Чиё. — Это что? — Заживляющая мазь, — кратко ответил Изуку и спокойно выхватил из чужих рук тюбик. — Посиди. К счастью, на бровь Бакуго ушла только половина упаковки. Рана достаточно быстро затянулась, оставляя после себя только белую полоску. Изуку только удивленно покачал головой. Кем же была Чиё, если умела делать такие штуки? Остатки крема Мидория решил нанести на шею. Отвернувшись от Бакуго, он снял бинты и осторожно стал наносить мазь по шее. Старый друг злобно хмыкнул и, встав с кресла, специально обошел Мидорию, чтобы насладиться зрелищем. Кацуки вначале побледнел, потом покраснел и стал открывать рот, как очень злая рыба. — К-как это.? — выдавил он из себя. — Это то, о чем я думаю? — Я не знаю, о чем ты думаешь, — заметил с улыбкой Мидория и спешно добавил. — Но все так, как ты думаешь. Лучше ответить так. Возможно Бакуго впервые увидел серьезные последствия насилия со стороны. Кацуки редко «заигрывался» до таких ран и синяков, поэтому такой образ должен был стать ярким воспоминанием. Мидория с интересом обернулся на зеркало. «Ну да, что бы он там не думал, все плохо», — хмыкнул про себя Изуку. К сожалению, оставшегося крема не хватило до полного заживления, и на шее остались следы пальцев. Это было похоже либо на неудачное убийство, либо на успешную БДСМ-практику. Весело будет объясняться перед учителями. Эту проблему придется решать будущему Мидории. Настоящий сейчас должен был раскладывать футон и постельное для друга. Сам он завернулся в свое одеяло Всемогущего, отходя ко сну. Изуку отвернулся к стене и достал телефон. На экране сияло окно чата с Тенко и бликами отражалось в блеске глаз подростка. Сердце застучало от радости. Почему-то Мидории казалось, что Шимура закроется. Раньше после неожиданных рассказов о своем прошлом он молчал еще две недели. Так что сейчас даже одно сообщение вызывало трепет в сердце. «Хорошо выспись»

«Спасибо, Тенко! Давай завтра постараемся еще!»

«Спи иди» Мидория хихикнул и тут же пискнул от прилетевшей в него подушки. — Деку, я, блять, спать пытаюсь, — прорычал Бакуго, отворачиваясь от Мидории. — Прости, Кач-чан, — хрипло ответил Мидория, не сдерживая смущенную улыбку.

«Спокойной ночи, Тенко»

«И тебе, Изуку»