Слабый герой

Айзава, внимательно проверяя будущий тест второго курса, вошел в учительскую. К сожалению, в этом году нагрузка только увеличилась, поэтому Шота не всегда успевал подготовиться к урокам в будние дни. Периодически ему приходилось приезжать даже в свои выходные в академию, чтобы перепроверить задания или подготовить локации к практике. Ко всему прочему, по старому обычаю директора, на него скидывали все экспериментальные предметы и тяжелых учеников. «О, учитель Айзава, только вы справитесь с таким», — воодушевленно говорил глава академии из года в год, имея в виду: «Мы отдадим вам самых отбитых, которые без ограничения причуды разнесут всю школу». Это закалило характер Шоты и лишило его всякого рвения к активному взаимодействию с детьми. Единственное, что подогревало его к работе, было обостренное чувство справедливости. Исключительная педантичность заставляла Айзаву из года в год буквально дрессировать будущих героев, выпуская только самых лучших. «И самых живучих», — про себя добавил Айзава, поднимая глаза на помещение. Дневной свет заливал просторное помещение, заставленное учительскими столами, шкафами и тумбами. Рабочие папки грузным складом хранились везде, ведь многие преподаватели попросту забывали в течение рабочей недели убирать их. Компьютеры непривычно молчали, их экраны в выключенном режиме сияли тьмой. Ну, кроме одного. — Что ты тут делаешь? — недовольно буркнул Айзава, проходя мимо и садясь за свой стол. Светлая неопрятная макушка дрогнула. Всемогущий обернулся и состроил печальную моську. Это забавно контрастировало с его мощной накачанной фигурой, едва помещающейся за письменным столом. «Не представляю, как он вообще печатает», — криво улыбнулся своим мыслям Шота, косо взглянув на чужие огромные пальцы. — Я ничего не понимаю. По программе у меня занятие по противодействию злодеев в полевых условиях, в графе методов указана групповая работа. Это обязательно? А в группе с кем они должны бороться? В моих методических рекомендациях ничего не указано, — жалостливо протянул Всемогущий, на что Шота только закатил глаза. Айзава устало вздохнул и, оттолкнувшись ногами, подъехал на своем кресле к чужому столу. Стиратель внимательно взглянул на документы. Часто пособия для учителей не имели четких рамок, указывая, что «педагог может проявить творческое мышление». Однако для новоиспеченных преподавателей это было палкой в колесах. А Всемогущий и вовсе не имел педагогического образования. — Смотри, — собирая в голове все знания и опыт, объяснял Айзава. — У тебя на эту тему только урок, значит, нужно уместить 20 человек в час, то есть по четыре за десять минут. — А они успеют? — ужаснулся Всемогущий. — Ну пускай постараются, — огрызнулся брюнет. — Если не успели, значит, проиграли, ставим ноль баллов. — Понял-понял, спасибо, учитель Айзава! — вежливо и радостно кланяясь, вписывал в рабочий план заметку герой с широкой улыбкой. — Что ж, придется снова побыть злодеем для них. — Зачем? — закатил глаза Стиратель. — Ты извращенец, что ли? Нравится избивать детей? Пускай между собой дерутся: одни — злодеи, вторые — герои. — Аха-ха-ха, действительно! Большое спасибо, — со смехом благодарно закивал блондин. — Что я бы без тебя делал? — Избивал моих учеников, по всей видимости, — злопамятно фыркнул Айзава. Он пробуравил взглядом золотую макушку. Всемогущий был старше него практически в два раза, но эта грань всегда стиралась. Вне боя герой оказался достаточно наивным и мягким. Поэтому для Айзавы оставалась не ясна причина такого жестокого избиения самого уязвимого ученика. — Только одного и только один раз, — рассмеялся Всемогущий, продолжая громко печатать на клавиатуре. Веко Айзавы дрогнуло, вызывая неприятные ощущения, и он плотно сжал челюсть, чтобы не сорваться на агрессию. Едва двигая губами, Шота процедил сквозь зубы: — Позволь мне уточнить. У тебя какие-то личные счеты с этим ребенком? Пальцы Всемогущего остановились на мгновение и через секунду вернулись к печати в два раза быстрее. Сам герой №1 никак не изменился в лице. Глубокие тени западали в морщины, скрывая в тени глаза и обрамляя широкую натянутую улыбку. Маска, которую носил Всемогущий, редко давала трещины. — Юный Мидория… — с улыбкой протянул герой №1. — Я с ним недавно разговаривал. Видимо, он решил, что поступление — это самая важная часть. К учебе юный Мидория относится халатно, особых талантов у него нет. Я не видел и не вижу в нем серьезных намерений на геройскую карьеру. Айзава опешил. … Только из-за этого? — И ты решил забить его до смерти? Ты Минету видел вообще? Злость взяла вверх. Шота поднялся с места и склонился над героем, разворачивая его к себе лицом на кресле. Всемогущий смотрел на него своей неизменной маской, будто вызывая на бой. Рука Айзавы уперлась в спинку чужого кресла, немного наклоняя его. Глаза покраснели, и на белках стали образовываться зловещие кровавые капилляры. Волосы по-змеиному поднялись наверх, переплетаясь с белой лентой. Она обвила двух мужчин вокруг, заключая их в прочное кольцо. Выражение лица Всемогущего по-прежнему не изменилось. Но от кожи пошел пар. — Если ты еще раз решишься избить кого-либо, я не пожалею тебя, понял? — низкий голос Айзавы будто отбивал жесткий ритм. — Все увидят тебя таким, как я тебя вижу. Уголки губ дрогнули, и Всемогущий горделиво фыркнул. Айзава брезгливо приподнял бровь, надменно поднимая нос. Сейчас перед Стирателем был не знаменитый на весь мир герой №1. На кресле сидел тощий мужчина, чья смертельная худоба уже не позволяла ему сомкнуть губы. Во тьме впалых глаз сиял синий цвет и сужались зрачки. Скулы, плечи — что говорить, все тело казалось хрупким и острым. Но это то, что видел только Айзава. Для остальных он сейчас вжимал в кресло мужчину, который был больше него в три раза. Высокий, сильный и крепкий. Примени Шота причуду, только первый пункт оставался бы правдой. — Учитель Айзава, — подался вперед Всемогущий, едва не сталкиваясь носами. — Будьте благоразумны. Я приму ваши слова к сведению, но не уверен, исполню ли. Герой №1 резко поднялся, и Шота едва удержался на ногах, когда лента дернула его за собой. Глаза раскраснелись сильнее, и пар от Всемогущего стал заполнять пространство вокруг. Блондин спокойно стал склоняться над Айзавой, которому уже пришлось по чуть-чуть отстраняться назад. Морщины на лице Всемогущего стали темнеть, отчего белоснежная улыбка горела еще ярче. Айзава чувствовал, как на его глазах уже наворачивались слезы от использования причуды, и стал отстраняться назад, пока не сел в свое кресло. Теперь уже Всемогущий склонился над ним, рукой упираясь в спинку кресла. Казалось, что мужчина искренне наслаждался своей властью и чужой злостью от бессилия. Шота знал, что сейчас никто не вошел бы в учительскую. Его кулаки сжались так, что костяшки стали белеть. Мозг судорожно думал, как выйти из этой ситуации. Стоило ли додавливать героя или нужно было остановиться? — Я ценю принципиальных учителей, — с улыбкой процедил Всемогущий. — Но все же больше я люблю лояльных. Я думал, что мы на одной стороне. Он резко выпрямился, повернулся к компьютеру, сворачивая все рабочие программы, и быстро пошел на выход. Айзава выпрямился, сжимая веки и растирая пальцами переносицу. Глаза горели от боли, и слезы обжигали слизистую только сильнее, но лились бесконечным ручьем. Всемогущий был слишком силен. — Вот уебок, — сквозь слезы фыркнул ему в спину Шота, подъезжая на стуле обратно к своему столу. Сколько же у него проблем из-за этого Мидории Изуку.

***

Глаза Мидории широко распахнулись, и в зелени заиграли искры надежды. Их бежевая палатка сияла бликами дневного солнца, и плотная ткань шелестела в тишине от ветра снаружи. Юноша тихо выдохнул в попытках унять сильное сердцебиение, которое казалось громовым. Но как это было возможно сделать, когда прямо перед ним стоял Тенко? Шимура раскладывал рядом со спальным мешком бинты, антисептик, пинцет, ватные тампоны, точно планировалась операция. И даже не подозревал о том, что творилось в голове Мидории. Даже сам Изуку понимал не полностью, что чувствовал. Брови то сбивались к переносице, то поднимались вверх от волнующих мыслей. Конечно же, Мидория знал, что любил Тенко. «Как его можно не любить?» — хмыкнул внутри Изуку и улыбнулся. Действительно, как он мог не любить Шимуру? Да и как Тенко мог не любить его в ответ? Однако природа их любви могла быть разной или же ложной. «Нет, додумывать нельзя. Лучший способ узнать ответы на свои вопросы — спросить!» — решительно подумал Изуку, отметая назойливые мысли. Тенко со знанием дела осмотрел разложенные предметы и, достав из пачки очередную сигарету, запрятал ее за ухо. Для Изуку это действие казалось таким обычным, что ему уже казалось, что у Тенко всегда был припрятан табак среди волос. От этой мысли Мидория улыбнулся еще шире и сделал шаг навстречу Шимуре. Он развернулся к нему и ободряюще поднял уголок тонких губ. — Изуку, только не волнуйся, — вкрадчиво сказал Тенко. — Теперь твоя очередь. Тебе нужно достать все камни, обработать спину и забинтовать, — Тенко не дал ему даже начать, снимая свой лонгслив и ложась на спальный мешок спиной вверх. Только сейчас Мидория увидел весь масштаб бедствия. Помимо земли, в стертую кожу вошел мелкий гравий, тоненькие веточки и маркая трава, впиваясь в оголенное мясо. Лимфа продолжала сочиться, не давая и крови застыть, размачивая всю грязь на ране. Изуку от ужаса чуть за голову не схватился. Всё это время Тенко занимался делами, не жаловался и первым делом помог Мидории. Что за человек?! — Ты что? Почему ты сразу не сказал? Тебя нужно было первым обрабатывать! — в ужасе причитал Мидория, падая рядом с Шимурой на колени. Изуку схватил в руки бинт, замер, отложил обратно и поднял ватный тампон, тут же роняя его. «Чертов рукожоп!» — внутри рявкнул сам на себя Мидория, на секунду запрокидывая голову и собираясь с силами. Уже через полминуты он с выдохом обратно взял тампон, крепко сжимая, и быстро обработал его антисептиком. Недолго думая, Мидория щедро полил им на спину друга. Стоило жидкости оказаться на коже, как она зашипела, пенясь и поднимая слой грязной лимфы. Шимура молча зажмурился, отчего сердце Мидории сжалось. Изуку едва касался тампоном, убирая всю грязь. Как только один испачкался, он взял новый и повторял это действие до момента, пока не увидел чистую, но травмированную спину друга. Мидория чуть склонился над ним, приближаясь к чужому уху. — Тенко, — осторожно сказал Изуку. — Привстань, пожалуйста. Шимура медленно открыл глаза, упирая свою алость в чужую зелень, сквозь рассыпанные по лицу волосы. Изуку неосознанно облизнул губы и в ответ виновато улыбнулся. Тенко состроил в ответ подобие улыбки, как делал в моменты неловкости, и сел спиной к другу. «Еще и переживает», — вздохнул Мидория. — Тенко, пожалуйста, если твоя травма хуже моей, говори об этом сразу, — тихо попросил Мидория, осторожно закручивая вокруг Тенко бинт. — Это же бессмысленная жертвенность. Я потерплю, могу подождать… — А разве я не могу подождать? — недовольно перебил Шимура, расслабленно сгорбив спину. — У тебя там были только руки и нос — дело пяти минут! И ты бы ходил с ними? Как я могу позволить такому случиться, я же люблю тебя… Руки Мидории на мгновение замерли, но Шимура продолжал. — И так во всем. Ты не только готов сам терпеть боль, но и боишься ее причинить кому-то. Я понимаю, что это твой обожаемый Кач-чан «постарался», и ты уже намного лучше дерешься, но все еще иногда боишься немного перегнуть. Я, конечно, рад, что ты больше не плачешь после нанесения ударов и не извиняешься за каждое действие. Но мне бы так хотелось… Мидория молча кивал, хотя ему хотелось развернуть к себе Шимуру и прокричать ему в лицо: «Любишь меня?!» Но друга было уже не остановить. Тенко заводил свою любимую шарманку о важности реакции и контроля в драке, и, хоть Изуку уже слышал эту речь сотни раз, он терпеливо ждал, когда тот договорит. Руки автоматически крутили вокруг грудной клетки бинт, иногда заводя его на плечо. Голос Шимуры точно был волшебным, уводя мысли в другую сторону. Из-за этого Изуку невольно вздрогнул, вспоминая первый месяц тренировок, когда он только мог падать и отхватывать от Тенко надменные подсечки. Он, конечно, Мидорию не бил, но и не давал ударить. Шимура не требовал от него невозможного, медленно повышая «градус» насилия. Разумеется, прошлогодний Мидория бы не выстоял перед Всемогущим. Так, стоп! Мидория крепко зафиксировал бинт, критически осматривая конструкцию. «Вроде удержится», — кивнул себе юноша и резко развернулся к себе друга, крепко удерживая его за плечи. Светлые волосы мягкими волнами растрепались по лицу, обрамляя алые глаза. Шимура был немного удивлен, но старался не показать виду. Какая наглость! — Ты любишь меня? — нахмурив брови, спросил лоб в лоб Изуку. Тенко, наоборот, вскинул брови вверх. Изуку буквально видел через алые глаза, как задвигались шестерёнки в чужой голове. Шимура перебирал в голове свою речь, пытаясь вспомнить, что привело к этому разговору. Парень выглядел забавно, но Мидория не мог позволить себе улыбнуться. Шимуру нужно было дожать до ответа. — Изуку, — строго начал Тенко. — Конечно же, я тебя люблю. Ты же мой д-друг, так? Мидория закрыл глаза, немного отстраняясь. Жар пробил всё тело. Горели ноги, руки, грудь и лицо. От жара стало душно дышать, а может, это стыд сбивал дыхание. Позор, какой позор. Он подумал, что Шимура его действительно любил. А хотя… Разве нет? Изуку приоткрыл глаза. «Да, наверно, именно так мы и любим друг друга», — почему-то кисло подумалось Мидории, и он посмотрел сквозь ресницы на друга. — Конечно, я — твой друг. Я тоже тебя очень люблю, — улыбнулся Изуку, и Тенко тоже выдохнул. Его плечи опустились, и он неловко заправил мешающие волосы за ухо, сбивая на пол спрятанную сигарету. Мидория опустился рядом, поднимая ее и подавая другу. Тот смущенно принял ее, и Изуку с удивлением подметил, что Шимура все еще находился в смятении. — Ты меня напугал, — буркнул он, вставая с места и собирая все грязные ватные тампоны. — Тебя это так удивило? Я могу каждый день говорить, что люблю тебя, если это так важно. — Боюсь, люди поймут неправильно, — с натянутой улыбкой отмахнулся Мидория, помогая ему. — Похуй на людей, — изогнул бровь Тенко, даже немного оскорбленно взглянув на Изуку. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. — Прекрати, — рассмеялся Мидория, только больше заливаясь цветом и представляя ужас окружающих, если они подобное услышали бы. — А я никогда теперь не прекращу, — вредно брякнул Шимура. — Всегда и везде буду тебе говорить, раз ты не знал. Они выбросили весь мусор в небольшой пакетик. Шимура, одевшись и еще с минуту покурив возле палатки, повёл Изуку готовить им обед. Благодаря Инко большую часть еды можно было просто разогреть, и парни с удовольствием воспользовались этим. После прожарки на небольшом мангале пища казалась еще вкуснее. Их обед прошел в некоторой неловкости, которую Шимура старательно пытался разрушить, чем только усиливал чувства Изуку. Поведение друга проходило через призму слов «Я люблю тебя», что сводило Мидорию с ума. Он смущенно отводил глаза, отвечал невпопад и иногда не мог даже сформулировать мысли. Тенко только больше заводился с этого и пытался быть активнее и болтливее, отчего вскоре перешел к простому комментированию всего вокруг. Его невероятно злили перепады настроения Мидории за эти два дня, и он знал виновника. «Чертов Всемогущий», — взрывался от негодования Тенко, пробуя новые и новые способы разговорить Изуку. Всего полчаса назад он уже болтал с ним, а теперь тот снова закрылся. Но Тенко не собирался сдаваться. — А что по поводу «подарочка» от твоей Мэй? — вспомнил Шимура. — А? — наконец включился Изуку, и Тенко увидел долгожданный осознанный взгляд. — БалдА. Неси, будем тестировать, — фыркнул друг, убирая уже чистую посуду. Изуку, все еще немного в трансе, быстро ушел в палатку и вернулся уже со знакомой вещицей. Шимура встал напротив, молчаливо разглядывая новый прибор. Мидория достал из упаковки пояс. Он напоминал небольшой круглый медальон, внутри которого медленно перетекала какая-то жидкость. Изуку осторожно затянул его на бедрах, стараясь не задеть никакого лишнего механизма. Парень все еще не очень понимал логику включения и работы пояса, поэтому стремился быть максимально аккуратным. — И что эта штука делает? — протянул Шимура, немного наклоняясь к чужой талии. — Не знаю, — растерянно ответил Мидория и осторожно погладил пальцем холодную поверхность. — «Липкие щупальца» должны активироваться голосом, но Мэй не указала, что именно нужно сказать. — Имя, скорее всего, — предположил друг, доставая из-за уха сигарету. Изуку кивнул и встал немного устойчивее. Само название «Липкие щупальца» намекало, и Мидория представлял, что по команде из пояса полезли бы всякие каракатицы. Если быть честным, он ненавидел морских гадов даже в виде еды. Слишком слизкие и влажные. Изуку аж вздрогнул и с трудом собрался. — Мидория Изуку. Вдруг круглая пряжка загорелась зелёным светом, внутри будто переливая жидкость. Серебряная лента крепче обвила бёдра, сжимая кожу до боли даже сквозь одежду. Было ощущение, будто пояс оставил ожог: настолько сжатие оказалось стремительное. Мидория прошипел, хватаясь за механизм. Чёртова Мэй и её штучки! Шимура в испуге тоже схватил Изуку за бедра, готовясь в любой момент спасать. Но после сжатия ничего не случилось. Нити просто крепко захватили Изуку. Он с неловкой улыбкой посмотрел на Тенко, и оба прыснули. Стресс выходил из них искренним смехом. — Здравствуйте, Мидория Изуку, — прервал их механический голос. — Вас приветствует автоматический помощник S5390, создательница Мэй Хацумэ. Пожалуйста, задавайте вопросы перед эксплуатацией прибора. — Здравствуйте, — с неловкостью отозвался Мидория, склоняясь в форме знака вопроса. — Эй, какой основной навык у прибора? — вклинился Тенко, тоже изгибаясь вниз и все еще не убирая рук с чужих бедер. Пояс замолчал, а потом загорелся еще более ярким светом. — S5390 имеет контроль от разрешенных юзеров. Разрешенные юзеры: Мэй Хацумэ, Изуку Мидория. Вопрос отклонен. — Дрянь какая, — с обидой фыркнул Тенко, отпуская Мидорию и доставая из-за уха сигарету. — Простите, пожалуйста, — вежливо начал Мидория и даже сложил руки в молящем жесте, будто пояс видел его. — Можно ли добавить юзера для решения экстренных ситуаций? — Нужно подтверждение обоих разрешенных юзеров. Запрос отклонен. Щелчок зажигалки, и Шимура прошипел сквозь шелест подожженного табака: — Говнюк. — Не злись, он же не специально, — добро улыбнулся Изуку и снова обратился к поясу. — Простите, как можно вас называть? — Этот помощник не имеет никнейма. Желаете дать никнейм? Изуку посмотрел на курящего друга, раззадоренного какой-то глупой игрушкой, и улыбнулся. — Да. Буду называть тебя Тен-тен, — от неожиданности Тенко закашлялся, выдыхая часть дыма через нос, но Изуку только продолжил. — Какой основной навык у тебя, Тен-тен? — Этот прибор копирует причуду «скотч» героя Серо Ханты. Это улучшенная версия клейкой ленты, которую вы можете использовать в качестве оружия, средства перемещения и задержания преступников. Прибор реагирует на голосовые команды разрешенных юзеров и обучается стилю боя, чтобы впоследствии переходить в автоматический режим. Вы можете выбрать режим для использования в данный момент: режим боя, пассивный режим, режим обороны, режим сна. В процессе эксплуатации прибор способен обучаться и приспосабливаться. Тенко и Изуку внимательно слушали механический голос, переглядываясь. Глаза Шимуры горели хитрым недобрым огоньком азарта, пока Мидория представлял, как отреагировал бы Серо. Неприятно узнать, что твоя причуда больше не оригинальна. Прибор замолк, оставляя пару в раздумьях. Зелень окружала парней лесной тишиной. Мимо уже летали стрекозы, первые ощутившие приближающееся летнее тепло. Вместе с ними в небе то и дело пролетали маленькие птички, весело щебечущие. Все они заполняли сердце Изуку теплым спокойствием. Легкий ветер растрепал волосы Шимуры, и он немного недовольно заправил их за уши, будто это могло помочь. Тенко недовольно убрал руки в карманы штанов, знакомо сгибая спину. «Хорошо, что в этой жизни есть что-то постоянное», — Мидория улыбнулся своим мыслям. Чужая сигарета уже догорала. — Будем пробовать? — спросил Тенко и после утвердительного кивка выкинул окурок в машинную пепельницу. — Тогда нам стоит найти поле для боя. Такое действительно нашлось. Вокруг небольшого поля располагались древние деревья, зелеными медузами расплывающимися на всю округу. Трава только воспрянула после зимы и разрослась до колен, хоть в некоторых местах и была перекопана местными дикими кабанчиками. Шимура гордо прошел вперед, расслабленно вставая перед Мидорией и жестом приглашая того начать. Ну, его не нужно было звать дважды. — Пассивный режим, — скомандовал Изуку. Из круглой пряжки змеями стали вытягиваться зеленые ленты. Они обвили грудь и плечи Мидории причудливыми сцепками, медленно расплетаясь вниз по конечностям. Лента старательно обхватывала даже стопы и ладони, вызывая в них покалывание и обжигая кожу. Вскоре Изуку стал похож на героя Атаки Титанов из порно-версии с шибари. Он неловко посмотрел на Тенко, и зря. Друг явно был в восторге от увиденного. Его губы исказились в хищной улыбке, и даже брови высоко поднялись. Шимура потирал тонкие ладони и расправлял плечи, ни на секунды не отводя глаза. Он слишком счастливо готовился к новой драке. — Я еще не умею их контролировать, — осадил его Изуку, ощущая эту доминирующую ауру. — Научимся, — кивнул Тенко, не теряя ни доли энтузиазма. — Ага, — вяло протянул Мидория и обратился к поясу. — Тен-тен, чем полезен пассивный режим? Экран загорелся зелёным светом. — Пассивный режим позволяет юзеру использовать все навыки прибора в режиме средней силы. — Хватит, в бою узнаем обо всем, — задорно прикрикнул Шимура, даже немного подпрыгивая. На лице Мидории появилось выражение смущенного принятия. Тенко резко бросился вперед, что делал в бою редко. Изуку выставил кулаки вверх, и лента неприятно сжала еще незажившую стертую кожу. Но не было времени на это реагировать. Шимура подпрыгнул, разворачиваясь в замах ногой. Мидория ловко присел и, ухватив ее за голень, откинул Тенко на несколько метров назад. — Лентой! — отшатываясь, в расстройстве напомнил Тенко. Черт, он прав. — Тен-тен! — незамедлительно скомандовал Изуку. — Атакуй! Где-то с плеча Мидории вперед вылетела тонкая нить, постепенно расширяющаяся и мгновенно впивающаяся в грудь Шимуры, обхватывая ее. «Какое точное попадание!» — восхитился Изуку, но его радость была недолгой. Шимура перехватил руками ленту и потянул на себя. От неожиданности Изуку упал, не успев даже руки подставить, и немного проехался носом по густой траве. Она забилась в ноздри вместе с ароматной землей, вызывая кашель и чиханье. Мидория злостно поднял лицо, и Тенко дернул за ленту снова, подкидывая друга в воздух. — Тен-тен, оторвись! — закричал Мидория, разворачиваясь в воздухе для удара. Для усиления атаки парень оттолкнулся руками от земли, делая сальто вперед, и подошва его кроссовка влетела четко в лицо Тенко. Увлеченный сбором ленты, тот не успел отреагировать и кубарем отлетел назад, держа в руках зеленые ошметки. Мидория, не успевая сгруппироваться, тоже упал на землю. Мягкая трава смягчила удар, и у Изуку появилась секунда, чтобы сплюнуть грязь изо рта и вычистить ноздри. Мерзость. — Не отвлекайся, — незамедлительно послышался голос Тенко. Год занятий давал о себе знать, и Мидория ловко перекатился, избегая следующего удара. «Близко!» — с ужасом и восторгом подумал Изуку, смотря на поднимающегося друга. Его лицо краснело следом подошвы, но само выражение совмещало в себе безумие и радость. Тенко ждал этого момента больше самого Мидории. Светлые волосы сверкнули от быстрого движения, и Тенко подался вперед. Изуку не успевал перекатиться или перегруппироваться. Сердце билось где-то в районе горла, перехватывая дыхание. В округленных от ужаса глазах Изуку отражался приближающийся Шимура с поднятым кулаком. Ни за что! — Захват! — в панике закричал Мидория. Лента бросилась навстречу Тенко, и события стали развиваться быстрее, чем парни успели осознать случившееся. Крепкой нитью она обхватила Шимуру за талию и притянула к лежащему на земле Мидории. Тенко будто вспорхнул в воздух, и через мгновение он уже оказался рядом. Их тела столкнулись с громкими стонами обоих. Боль пронзила каждого из парней от макушки до пят. Изуку показалось, что чужая тазобедренная кость проткнула его живот насквозь, отчего ему пришлось жадно хватать воздух ртом, точно рыбе. Тенко тихо постанывал от удара своей челюсти о лоб Мидории. Они замерли, глядя друг другу в глаза. В суматохе ни один не задумывался о происходящем — просто не было времени. Но сейчас их глаза встретились, и оба замерли кроликами. Сердца парней будто стучали в унисон, и они чувствовали это грудью друг друга. Мидория чувствовал, как внутренности свернулись в клубок, и живот неосознанно поджался. Его учащённое дыхание опаляло оголённую шею Шимуры. Слишком близко для друзей. Тенко попытался отвернуться, но они оказались настолько близко друг к другу, что даже это было сложно сделать. От боли и неожиданности столкновения они даже не заметили, как лента усердно заплетала их в один кокон. Как только плетение закончилось, она будто бы радостно затянулась, и парни оказались вжаты друг в друга. Руки Шимуры оказались прижаты к бедрам Мидории, отчего все мышцы последнего сжались в твердую сталь. Его острые колени давили на ноги лежащего сверху Тенко, и он поджимал губы, сдерживая болезненный стон, и отводил взгляд. Шимура старательно держал лицо, но алые щеки и блестящие глаза выдавали его смущение. Пачка сигарет утыкалась в бедро Мидории, пачка сигарет утыкалась в его бедро, это была ПАЧКА СИГАРЕТ. «Чертова Мэй, чертовы ее штучки, черт, черт, ЧЕРТ!» — все кричало внутри Изуку, пока лицо Шимуры краснело от духоты. — Извини, Тенко, — сдавленно прошептал Изуку, неосознанно пытаясь отстраниться и изгибаясь в спине. Тело толкнулось навстречу Тенко, и в тишине поляны его хриплый стон отозвался эхом. Мидория закрыл глаза, собирая остатки своего достоинства. Список его пыток возглавят неловкие ситуации с Шимурой. Нет, Изуку действительно убьет Мэй в понедельник. Ситуация повторялась, но в этот раз им было непросто отстраниться друг от друга. — Всё хорошо, — прохрипел Тенко. — Успокойся и отмени захват. — Да-да, ты прав, — кивнул Мидория и отозвал захват. — Тен-тен, убери всю ленту. Тен-тен медленно (будто нехотя) ослабил захват и втягивал в круглую пряжку обратно всю ленту. Она будто нехотя отлипала от разгоряченных тел парней. В первую же секунду ослабления Тенко соскочил с Мидории, нервно отряхиваясь. Утопая в траве, Изуку раскинулся сильнее, стеклянными глазами смотря в небо. Он не понимал, сколько еще выдержит этого позора? В отличие от многих своих сверстников, Изуку ощущал от сексуального напряжения только панику. Он медленно перевел глаза на Тенко. «Что ты там еще не видел?» — съязвил внутренний голос. — «Уже не стыд, а концентрированное позорище». Тенко встал к нему в три четверти, откинув голову вверх и закуривая сигарету. Изуку знал, что друг хотел скрыть, и старался не смотреть ниже пояса. Вся ситуация взбудоражила обоих, и они напряжённо молчали. «Теперь мы снова не будем драться», — расстроенно думал Мидория, наконец поднимаясь на ноги. — Продолжим? — хрипло предложил Шимура, опуская лицо и пряча его в длинных волосах. — Ты хочешь? — А как еще натренировать эту тупую хуйню? Правда оставалась за ним. Без тренировок Тен-тен оставался бы неразумной машиной. Изуку потянул шею, и та отчаянно захрустела. Он недовольно поморщился и нервно облизнул губы. Во рту появился земляной привкус, вызвав новый кашель. Мидория пытался выплюнуть всю гадость, но это было непросто. Тенко, наблюдавший за этим, подошел и осторожно похлопал по спине друга в надежде помочь. Лишь когда вкус во рту стал менее тошнотворный, Изуку прекратил кашлять. Он с улыбкой поблагодарил Шимуру, и друг вернулся на место, вставая в боевую позу. Мидория невольно подметил, что они уже намного быстрее отходили от неловких ситуаций, принимая их как нечто сопутствующее в бою. «Кошмар, неужели так во всех драках?» — с ужасом подумал Изуку, тоже поднимая кулаки. Собственный крик заполнил округу, пугая птиц на деревьях. — Атакуй, Тен-тен! Волосы Мидории растрепались от ветра, и он не сразу понял происходящее. Его ноги оторвались от поверхности, и последним, что предстало перед глазами, был бросающийся к нему и одновременно с тем отдаляющийся от него Шимура. Лента вцепилась в одну из самых крепких и высоких веток дерева и утягивала его туда. Зеленой змеей она обвила шею Изуку, утопающего в ее липкости. Стоило ленте закрепиться, как тело провисло вниз, точно тряпичная кукла. Кислорода сразу стало мало. Как будто кто-то выдернул из лёгких весь воздух, оставив внутри ледяную пустоту. Грудь сжалась, рёбра словно провалились внутрь, а сердце ударило с такой силой, что отдалось звоном в ушах. В первое мгновение мозг просто отказывался понимать, что происходит. Это не может быть правдой. Это не с ним. Но резкая, мгновенная боль в горле выбила последние сомненья — он задыхается. Изуку вскинул руки, пальцы вцепились в ленту, ногти с силой впились в плотную ткань, но они только жалко скользили по ней. Паника вспыхнула внутри огненной волной, размазалась по телу, вонзилась в каждый нерв, сделав каждое движение рваным, хаотичным, отчаянным. Он дёрнулся, пытаясь хотя бы ослабить хватку, хоть на секунду вдохнуть, но лента лишь сильнее врезалась в кожу, проникая всё глубже, сдавливая трахею, перекрывая каждый жалкий шанс на спасение. «Нет, нет, нет, пожалуйста. Блять, что за…» Он не мог говорить. Горло будто склеилось изнутри, даже хрип не смог сорваться с губ. Он пытался вдохнуть, судорожно, жадно, но в лёгкие не поступало ничего. Мир рассыпался, разбивался на куски, тёмные пятна прыгали перед глазами, превращая всё вокруг в бесконечную, давящую черноту. А сердце всё билось. Слишком громко. Слишком быстро. Оно колотилось в груди, сотрясало рёбра, словно пыталось вырваться наружу, как будто боялось, что если замедлится хоть на секунду — всё закончится. Боль в голове стала нестерпимой. Казалось, череп сейчас лопнет, мозг вот-вот выкипит, расплавится от чудовищного давления. Виски пульсировали, глаза жгло изнутри, словно кто-то воткнул в них раскалённые иглы. Шум в ушах заглушал всё вокруг, сводил с ума. Ну уж нет! Он ещё дёргался, отчаянно цепляясь за жизнь, но движения становились медленнее. Мысли — мутными. Голова не просто кружилась, она падала в пустоту, проваливалась в вязкий, липкий мрак, где не было ни боли, ни воздуха, ничего. Мидория отчаянно дергал ногами, стараясь найти опору, но, как назло, он повис слишком далеко от ствола. Ветка тряслась вместе с Изуку, хрустела и все равно не ломалась. — Изуку, вырубай! — кричал Тенко, пытаясь ухватить Изуку за ноги, чтобы приподнять, но тот был слишком высоко. Если бы он мог! Изуку удалось только носочками встать на макушку Шимуры, но стопы постоянно соскальзывали, и он только сильнее проваливался. Каждое падение сопровождалось сужением пут вокруг шеи и хрустом позвоночника. — Изуку! Вырубайся ты, паскуда! Изуку! — крики Тенко становились более отчаянными и далекими. Мир стал приглушённым, отдалённым, как если бы его заволокло плотным туманом. Мысли путались, замедлялись, расползались в стороны, теряя смысл. Было ли ему страшно? Он уже не знал. Все эмоции, все чувства казались далёкими, будто не имели к нему никакого отношения. Тело больше не слушалось. Пальцы разжались, руки безвольно повисли. Боль в груди сместилась на задний план, превратившись в слабый, глухой сигнал, который уже не имел значения. Зрение затуманилось, чернота расползалась по краям, превращая всё вокруг в неразборчивые, искажённые тени. — Изуку! Голос донёсся словно сквозь воду, приглушённый, едва различимый. Чужой. Далёкий. Мидория проваливался глубже. Темнота затягивала, делая тело тяжёлым, неподвижным. Казалось, стоит просто закрыть глаза — и всё исчезнет, перестанет существовать. Что-то дрогнуло внутри. Тело слабо дёрнулось, но всё ещё оставалось неподвижным. Разум боролся на грани, где не было ни страха, ни боли, ни воздуха. Но затем резкий болезненный толчок — и тьма треснула. На мгновение тело Мидории поглотила невесомость, и уже в следующую секунду он провалился вниз. Вместе со столкновением в лёгкие ворвался воздух, но он был грубым, колючим, словно раскалённые иглы. Боли от падения даже не было. Первым пришло жжение. Затем — глухая боль, пробежавшая по груди. Изуку дёрнулся, судорожно вдохнул, но вместо облегчения почувствовал, как лёгкие содрогаются в резком хриплом кашле. Сознание возвращалось медленно, рывками. Мир перед глазами всё ещё плыл, звуки казались размытыми. Колко утыкались в щеку пики зелёной травы, запах которой заполнял Изуку изнутри при каждом хрипе. Где-то вдалеке стояла размытая фигура, но взгляд не мог сфокусироваться на ней. Вокруг что-то летало в воздухе, медленно оседая на землю и на Мидорию. Снег?..

***

Изуку подскочил, с ужасом вдыхая воздух. Руки сами нашли шею, пальцами растирая травмированную кожу. Она горела от прикосновений и слегка болела, но Мидория точно не ощущал больше липких щупальцев. Ужас от близости смерти стучал учащенным сердцебиением в ушах. «Блядская Мэй!» — взорвался Мидория и, развернувшись, замер. Солнечный свет проникал сквозь бежевую ткань палатки и сверкал в медленно летящей пыли. Запахи утреннего леса, костра и пота ребят заполнили их спальное место. Изуку лежал в заботливо застегнутом спальном мешке. Грязь с лица была старательно стерта, и даже во рту не было привкуса ни крови, ни травы, ни земли. Рядом спал Шимура, раскрывшись во сне и раскинув свои длинные ноги в стороны. Неужели он смог справиться с Тен-тен? Как у Тенко получилось снять Мидорию с дерева? Столько вопросов… Лицо Изуку вытянулось, и он подсел к Шимуре. Но нет. Никаких травм, ничего необычного. Тот же Тенко, что всегда. Только сердце от обычного взгляда на друга билось сильнее, чем обычно. «Я, может, плохо понимаю в дружбе, но это точно что-то другое», — хмыкнул себе Изуку и улыбнулся, чувствуя разливающееся внутри тепло. Мидория внимательно всмотрелся в лицо Тенко. Ровный нос Шимуры казался таким изящным и небитым для человека, который постоянно дрался. На фоне глаза и губ он сильно выделялся. Два глубоких рваных шрама скрывали за собой тяжелую историю, которую Тенко никогда не рассказывал. Мидория давал ему время привыкнуть к своему обществу, не торопя его. Но все же… Каким же Шимура был потрясающим. Изуку закусил губу, чуть ли не затаивая дыхание, чтобы не разбудить друга. Даже со шрамами и иссушенной кожей вокруг глаз и лба, внешность Тенко задевала все струны души Мидории. Эти тонкие брови, черные ресницы и красивые губы. А волосы!.. Изуку поджал губы. Светлые волосы львиной гривой разлетелись в стороны, будто это был кадр рекламы шампуня. Собственные пальцы осторожно прикоснулись к чужим волосам. «Мягкие…» — Мидория не мог в это поверить. Его собственные кудри были жесткими и непослушными, но волны Тенко… Они напоминали прикосновение к кролику: такие нежные и шелковистые. Изуку раз за разом проводил пальцами по длине волос, ощущая, как внутри разливалось нежное тепло. «Кажется, я раньше не замечал этого», — улыбнулся своим мыслям Изуку. Вдруг, приглядевшись, он замер. Волосы не были белыми или голубыми: они оказались седыми. Мидория даже приблизился, уже забывая о любых правилах приличия. Седых волос действительно оказалось настолько много, что единичные черные волоски сливались с ними в единый цвет. Поэтому иногда они казались то голубыми, то белыми. «Как это случилось?» — Изуку обернулся на Шимуру, будто тот был вовлечен в его внутренний диалог. Но Тенко все еще спал. Его ровное дыхание не давало никаких надежд, что он прям сейчас открыл бы глаза и рассказал эту историю. Шимура на секунду поджал губы и тихо выдохнул, чуть приоткрывая их. «А вдруг я еще что-то не замечаю?» — азартно загорелся Изуку. Мидория приблизился еще сильнее, всматриваясь в каждую пору Тенко. Черная родинка под нижней губой будто придавала некоторой пикантности. По старому японскому поверью, родинка под губой означала силу воли и твердость характера, и Изуку охотно в это верил. Он вообще старался верить во все хорошие приметы. Но все же… какие же красивые губы у Тенко. Изуку и сам не заметил, как подушечка его пальца легко соприкоснулась с чужими губами. Мидория осторожно обвел внешний контур. Сухие и четкие, будто кто-то специально обвел их карандашом. Палец скользнул немного к основанию, встречаясь с корочками и небольшими трещинками. Сердце забилось быстрее. Изуку будто приказывал Тенко быть тише. Палец медленно раскачивался то вперед, то назад, едва прикасаясь к губам. Шимура вдруг распахнул глаза, хватая Изуку за запястье и притягивая к себе. Не удержавшись от неожиданности, Мидория завалился прямо сверху на Тенко, прижимая палец к чужим губам и немного входя в них. Мурашки пронеслись волной по телу, когда кожа ощутила жар чужого языка. Кудрявые волосы встали дыбом. Чувствовали ли вы себя когда-нибудь неловко? Тенко рефлекторно обхватил губами палец, скользящий внутрь. Мидория в ужасе потянул руку назад, и тишину нарушил щелчок губ. «Пиздец!» — будто сияла над головой Изуку вывеска. Лицо Тенко вытянулось, и алые глаза округлились до невозможности. Друг в шоке отпустил чужое запястье. Изуку не видел себя, но знал, что именно в этот момент залился краской от пят до макушки. С писком Мидория отлетел от него, переворачиваясь к тканевой стенке палатки и пряча лицо в ладонях. Шимура развернулся к другой, постанывая. Обоим хотелось провалиться сквозь эту чёртову палатку и чтобы кто-нибудь сверху припорошил земли. — Прости-прости-прости! — лепетал сквозь руки Изуку. Боже-боже-боже! Даже если Тенко и не видел его лица, вся кожа раскраснелась так, что алым сияла даже шея. Сердце стучало, как при самом безумном бое, отчего тряслось всё тело. — Изуку, что за херня?! — тоже через ладони рявкнул Тенко, стараясь спрятать поглубже свое смущение. — Ты ебу дал?! — Прости-и-и! — только тянул Изуку и резко развернулся к нему, садясь на позу сэйдза (по всем правилам: сидя на коленях, с прямой спиной в 90 градусов) и начиная кланяться в попытках выклянчить прощение. Шимура осторожно отодвинул указательные пальцы, не убирая ладони от лица. Мидория умоляюще смотрел в его глаза, прижимая тело к земле в поклоне. Взгляд Тенко выражал смущение и смятение. Такое пробуждение можно было пожелать только худшему врагу, а с ним столкнулся лучший друг. Но разве Шимура мог отказать Мидории, который так на него смотрел? — Ты только скажи мне, зачем ты это делал? — заворчал Тенко, убирая руки от лица и демонстрируя свои раскрасневшиеся щеки. — Я… я просто… — в свою очередь Мидория стал только сильнее заливаться краской. — Нет, стоп, — хриплый голос Тенко скакнул на непривычную высокую ноту. — Лучше замолчи. Это слишком. Мидория стыдливо опустил глаза вниз. Ладони немного тряслись, но взгляд утыкался именно в него. Указательный палец правой руки. Провались к чёрту весь мир и в первых рядах Изуку с его интересом. Шимура только вчера признался, как любил своего друга, а сегодня Мидория уже готов ему кулак в рот засунуть. «А что сразу не в жопу?» — рявкнул внутренний критик. — Как ты чувствуешь себя? Этот вопрос освежил Мидорию. Он покрутил кулаками, разминая суставы и прислушиваясь к ощущениям в теле. К сожалению, от большой нагрузки тело вяло реагировало на мелкие травмы, и теперь понять, болело ли что-то, было сложно. — Вроде все хорошо. — Нужно поговорить с этой Мэй. Ты меня вчера напугал. Я после натер тебя заживляющей мазью, но… — Шимура немного осекся и приблизился. — Только на видимых участках. Тебе нужно раздеться и посмотреть, есть ли что еще. После утвердительного кивка Тенко вышел из палатки, закуривая сигарету у входа. Мидория начал осмотр, стягивая толстовку и штаны. Пояс был снят еще вчера Шимурой. По телу ожогами шли полоски от Тен-тен. Они обвивали все конечности, сияя на бледной коже. Мидории пришлось растереть себя в два слоя лечебной мази, чтобы каждая полоска наверняка исчезла. Эта травма выглядела слишком подозрительно, и мама обязательно бы подметила ее. Лишь после этого Изуку полностью оделся и вышел из палатки. На завтрак было решено доесть остатки еды от мамы Мидории. Изуку вслух анализировал вчерашний бой, рассуждая о важности настройки пояса, на что Тенко только утвердительно кивал. Они старались не поднимать в разговоре неловких тем в особенности из-за того, что на очередную колкость Шимуры Мидория ответил: «Тебе палец в рот не клади». После этого оба предпочли уйти в тему расписания на следующую неделю. После трапезы Тенко предложил сходить на пробежку, там уже каждый погрузился в свои размышления. Весенний лес уже вовсю наполнился ароматами и теплом, и бег давался намного легче, чем даже в парке. Узкие извилистые тропы уводили парней дальше и дальше от лагеря и всё ближе к шуму реки. Спустя час пробежки Тенко уже предложил вернуться, указывая на приближающееся к обеду время. Изуку не был против: взятая с собой вода кончалась, да и силы подходили к концу. Их полянка выглядела особенно уютно: бежевая палатка, рядом расположились небольшой столик и мангал, скамейками выступали старые опавшие деревья, поросшие мхом. Всё место окружали пушистые ломкие ивы, схожие с брокколи по своему виду. В лагере Шимура взялся готовить обед — жаренное мясо. Он ловко нанизывал мясо на шпажки, пока Мидория размеренно нарезал овощи складным походным ножом. Голос Изуку звонко и мелодично рассказывал разные школьные истории. Тенко с улыбкой кивал рассказам. Лишь по окончанию всех историй Мидория решился кое-что уточнить у друга. — Тенко, почему ты решил выехать на природу? Он выпрямился и задумчиво посмотрел за горизонт. — Я хотел тебя вывезти в лес и убить, — играя бровями, хищно усмехнулся Шимура и стал перебирать между пальцами шпажку для барбекю. Нож шумно опустился на деревянную доску. Изуку сглотнул ком в горле и нервно улыбнулся. — О, ну прекрати, — фыркнул друг. — Я просто видел, что в последнее время тебе нехорошо. Решил выбить себе выходные и сгонять сюда. «Какой же он заботливый», — внутри вздохнул Мидория. — Большое спасибо, что ты это сделал, — искренне поблагодарил он. — Я сейчас, наверно, бы лежал и жалел себя. Ты всегда заставляешь меня чувствовать лучше. Я даже не знаю, чем заслужил твою любовь. Шимура недовольно изогнул бровь. — Прекрати ругать человека, которого я люблю, — буркнул он, отфыркивая мешающую прядь волос. — Тебе не нужно заслуживать любовь, ты же не собака какая-то. Руки были перепачканы приправами от мяса, и Тенко только мог злобно посматривать на локоны. По старой привычке Мидория поправил волосы ему, задвигая за ухо, и ободряюще улыбнулся. Шимура с улыбкой в уголке губ кивнул. — Ты прав, — легко согласился Изуку. — Просто иногда я даже не понимаю, как мы начали общаться. — Потому что ты мне понравился, — пожал плечами Тенко, продолжая нанизывать мясо на шпажки. Сердце пропустило удар, но Мидория больше не верил подобному. Шимура говорил много добрых слов, но не всегда под ними подразумевал ту самую любовь. А может, он и сам ее не осознавал. Поэтому Мидория для себя решил, что все стоило уточнять. — Понравился? — широко распахнул ресницы Изуку, откладывая нож, и осторожно приблизился под бок. — А чем? — Когда ты задавал мне меньше вопросов, ты нравился мне больше, — криво усмехнулся парень. — Ну-у-у! Скажи, мне же интересно! Руки Тенко замерли, и он осторожно отложил на маленький складной столик мясо. Затронутая тема была очень личной и интимной. Ему приходилось старательно подбирать слова, которые обычно хаотичным роем жили в голове. — Я тогда часто задумывался о смерти. Думал, зачем вообще живу, если настолько отвратительный. Каждый день хотел закончить все, поэтому злился постоянно. А тут ты на форуме. Вообще я вначале тебя ненавидел. Такой глупый и вдохновляющий. Но ты знал именно те слова, которые мне тогда были нужны. Я нуждался в них очень долго, но… никто не смог мне это сказать, а может и не хотел. А ты сказал их так легко, что я подумал: «Вау. Этот парень лучше всех героев в мире». Ты был мне нужен, Изуку, — непрерывно говорил Шимура, не поднимая глаз. — Если бы тебя не было рядом, наверно я б сошел с ума. Ты — мой голос разума, Изуку. Спасибо, что ты появился три года назад в моей жизни. Я просыпаюсь каждый день ради тебя. Парень, скрывая дрожь в руках, переложил на сетку готовые шпажки, осторожно отодвигая их. Воцарившаяся тишина была наполнена звуками леса: знакомый ручей вдалеке, задорное пение птиц, шелест листвы и треск угля в мангале. Шимура поджал губы, неловко почесывая шею, даже забывая о грязных руках. Страх сковывал его движения, но интерес брал над ним верх. Шимура осторожно поднял глаза на Изуку и замер. Огромные зеленые глаза блестели всеми звездами космоса. Мидория уже заливался вовсю слезами. Слова Тенко поразили своей искренностью и нежностью. Он действительно не любил говорить о своих переживаниях, но все же оторвал от себя столь большой кусок эмоций. Теперь эти чувства переполняли Мидорию. — Тенко! — протянул Изуку и неожиданно обнял парня, крепко сжимая кольцом объятий чужую грудь. — Всегда-всегда пиши и звони мне! Я всегда найду время тебе ответить и помочь! Шимура вначале замер, принимая чужие объятия. Его руки неловко опустились вначале на плечи, а потом на макушку. Тенко никогда не умел принимать объятия, а может боялся испачкать друга. Однако Изуку прижимался всем телом, держа ладонями угловатые плечи. От чужого тепла становилось жарко. Лицо Мидории уткнулось в чужую грудь, растирая по ней слезы, и он почувствовал учащенное сердцебиение друга. Шимуру хотелось сжать и спрятать, если это можно было сделать. Он так много делал для Мидории и никогда ничего не просил в ответ. Сама мысль о том, что когда-то Тенко испытывал настолько негативные эмоции, выводила Изуку из себя. — Я знаю, Изуку, — улыбнулся Шимура и, осторожно уткнувшись носом в кудрявую макушку, выдохнул. — Спасибо. Мидория пах мятой и розмарином, точно самое свежее ночное поле. Этот запах дурманил и расслаблял. Именно из-за этого Тенко часто терял бдительность и позволял Изуку брать вверх. Как можно было противиться этому ходячему сгустку позитива и счастья, никогда не опускающему руки? Разрывать объятия было тяжело. Мидории показалось, будто вовсе их на живую отрывали друг от друга. Объятия были редкой роскошью в их отношениях, отчего каждый старался насладиться сполна близостью. Но даже оторвавшись, оба искренне улыбались от переполнявших чувств. Остаток дня они провели то тренируясь, то перекусывая остатками мяса и овощей. Шимура оказался не обделен кулинарными талантами и старательно захваливал Изуку. Он знал о своей беспомощности на кухне и понимал, что Тенко просто подбадривал его, добавляя это в список очаровательных черт друга. В конце концов им пришлось собрать лагерь, складывая все вещи и нагружая ими плечи. Мидория смотрел на опустевшую полянку, на которой за два дня произошло столько всего. Его переполняли эмоции, которые жутко контрастировали с пятничными. Чувства принятия и спокойствия поселились где-то внутри Изуку и грели сердце. Да, он не победил Всемогущего, но и тот не с первого боя стал сильнейшим. Всё было впереди. Изуку не мог себе позволить опустить руки. Рядом с ним находился и поддерживал самый заботливый человек на свете. Теперь Изуку мечтал стать таким же для Тенко.

***

Вечерний Токио встретил их воскресной пробкой. Возвращающиеся с отдыха японцы входили обратно в режим постоянного трафика. Люди спешили домой, чтобы подготовиться к началу недели, но только дольше ехали от нервов. Тенко немного сонно вглядывался в бесчисленное количество машин, медленно зажимая то газ, то тормоз. Изуку тоже клевал носом: спустя пять часов поездки они выговорились. Приятная усталость опустилась на обоих, напоминая о проведенном отдыхе запахом костра от волос и одежды. Чтобы немного взбодрить себя, Мидория достал и включил мобильный. Он замер. Телефон стал мгновенно разрываться от приходящих уведомлений от разных людей. Рука крепче сжала телефон. Больше всего пропущенных сообщений и звонков было от мамы. Душа улетела в пятки.