Слабый герой

— Все хорошо? — голос Шимуры едва пробивался сквозь пульсирующее сердце Изуку. За окном мини-купера медленно двигались автомобили, освещающие своими фарами вечерний Токио. Теплый свет на мгновение окутал парней, и тут Тенко разглядел выражение лица Мидории. Круглые глаза, вздернутые брови, искаженные губы — искренний ужас. Телефон в его руках заметно трясся то ли от приходящих уведомлений, то ли от тремора подростка. От страха у Изуку пересохло в горле. В пустых глазах отражался экран телефона с бесконечно приходящими сообщениями от контакта «Мама». Обычно румяные щечки потеряли весь цвет. — Мне нужно позвонить, — сипло произнес Мидория. Тенко только молча кивнул, слушая стук по экрану и выпрямляясь. Ему не нужно было объяснять. Шимура осторожно вывернул руль, и машина медленно съехала с пробки на пустынную стоянку перед торговым центром, на скорости пересекая ее для выезда с другой стороны. Нужно объехать трафик, а для этого приходилось перестраивать весь маршрут. Из чужого телефона послышались томительные гудки, и наконец трубку взяли. Изуку и Тенко одновременно дернулись в сторону, когда салон заполнил чужой яростный крик. Мама голосила громче обычного, и Мидория ощутил первые рвотные позывы. — Мидория Изуку, где ты?! — Я еду домой, — выдавил Изуку, вжимаясь в кресло и держа телефон подальше от лица. Мама еще никогда не называла его полным именем! Наблюдая за внутренней истерикой друга, Тенко сильнее нажал на педаль газа. Мини-купер завернул в узкую улочку, и Мидория неловко дернулся на повороте, не в силах контролировать свое тело в нервной ситуации. Ему казалось, что он и вовсе проваливался вниз, минуя кресло машины, ее дверь, да что там — сквозь асфальт в самую магму залетит. Юноша, в принципе, был не против сейчас попасть в аварию: все лучше разговора с мамой. Инко не останавливалась, и ее злость сковывала затылки парней, испытывающих искренний страх перед яростью обычно спокойной женщины. — Пулей дуй! Через сколько ты будешь?! Где ты?! — Где мы? — пропищал Изуку и подхватил телефон второй рукой, потому что первая вся уже взмокла от стресса. — Постараемся через десять минут быть, — кивнул Шимура, напряжённо склоняясь к рулю. — Кто там с тобой?! Мидория умоляюще обернулся, и Шимура только кивнул. — Ши-Шимура Тенко. — Пускай тоже приходит! После этих слов мама сбросила вызов, оставляя парней в напряжении. А кто бы не был в нем?! Изуку открыл сообщения, но текст весь плыл перед глазами, сколько он не пытался сощуриться или проморгаться. В горле поднималась рвота, сдерживаемая только невероятными усилиями. Огни города мелькали на его лице так же быстро, как мысли в голове. Но Мидория не мог даже представить, что такого он натворил? Нет уж, нужно собраться и подумать. В попытках найти ответ в сообщениях мамы, Изуку только больше запутался: там вопросы переплелись с обвинениями. «Да что я успел натворить?» — ужаснулся парень, нервно смахивая приходящие сообщения и от Кач-чана. Ему-то что нужно? Все бессмысленно, Изуку только себя больше накручивал от прочитанного. Мидория кивнул себе, блокируя и убирая телефон. Прикрывая глаза, юноша пытался вспомнить свои ошибки. Из последнего — разгром в спальне. Мидория покачал головой. Нет, он его убрал, поэтому по десятибалльной шкале ярости мамы — максимум тройка. Ночные пропадания уже доходили до пятерки, но Инко тоже их переносила со слезами и ворчанием. Это уже была не обычная плаксивая истерика мамы, женщина собиралась разнести Изуку и все, что попадётся под руку.

***

В подъездной тишине топот ног звучал громовым. Бегущий впереди Мидория то и дело перепрыгивал через ступеньки, неминуемо цепляясь за край и падая на лестницу с вытянутыми руками. Ладони и пальцы краснели от столкновения с бетоном, но для Изуку сейчас это было неважно. Когда идешь на верную смерть, любая травма кажется незначительной. Тенко попытался подхватывать Изуку, но тот сразу вырвался и тут же упал обратно, стараясь подняться. Шимура закрыл глаза, тяжело вздыхая и удобнее закидывая багаж на плечи. Не выдержав столь бессмысленного насилия над Мидорией, он взял его ладони в свои и, немного вытянув над головами обоих, поскакал вместе с другом. У Изуку даже не было времени задумываться о происходящем. Сердце выскакивало из груди в такт бегу. Ноги парней шли почти одновременно, будто двигалась ловкая пара танцоров. Стоило Изуку запнуться о ступеньки в очередной раз, как Тенко поднимал руки выше, помогая сохранить устойчивость. Сумки бились о спины и бока парней вплоть до самой остановки. Лишь когда перед Изуку появилась его входная дверь, Тенко отпустил его ладони, до последнего сжимая руку. Мидория с благодарной улыбкой обернулся на него, стараясь держать лицо хотя бы ради друга. — Все будет хорошо, — скорее себе кивнул Изуку, вставляя ключ в замочную скважину. — Ты только не переживай. — Только за тебя, — тихо пробормотал Шимура прежде, чем открылась входная дверь. Первым прошмыгнул Мидория, сразу спуская с себя тяжелые сумки. Вслед за ним вошел Шимура, повторяя его действие. Алые глаза настороженно и с открытым интересом скользили по дому. Они цепляли фоторамки с семейными снимками, домашние цветы в горшках, отложенные для отца Изуку газеты. И вот в коридор вышла она. Розовый свитер, белая блузка, синяя юбка. Инко выглядела совсем обычно. Ее злость выдавало холодное выражение лица. Уголки губ опустились, а с ними вниз ушли щечки. Холод в глазах обрамлялся возрастными морщинками, хоть брови и не были сдвинуты в гримасе злости. — Снимайте обувь и проходите в зал, — сухо произнесла мама, уходя вглубь дома. — Ого, ты так похож на маму, — восхищенно прошептал Шимура. Но Изуку только отмахнулся от него. В мире не существовало слов, чтобы описать его ужас от сложившейся ситуации. От нервов живот сдавливало, и к горлу подступала рвота. Снимая обувь, руки Мидории дрожали, и даже кроссовки встали неровно. Но сейчас Изуку было не до них. Тенко сам незаметно поправил их, ставя рядом свою обувь. Каждый шаг Мидории до зала ощущался хождением в топком болоте. Носки скользили по гладкому паркету от того, что ноги вдруг стали слишком тяжелыми для ходьбы. Ох, как бы Изуку хотел вернуться в свой мир на день назад, когда главной проблемой был проигрыш Всемогущего. Сейчас бы подростку не пришлось впервые садиться перед мамой в позу сэйдза, утыкая острые колени в пол. Шимура покорно и молча сел рядом, напряженно переводя взгляд с Изуку на Инко и обратно. На самом деле Мидория не боялся своей мамы. Он знал наизусть все ходы в споре. Но сегодня мама впервые все делала иначе. Впервые она устроила истерику по телефону, впервые встретила молчаливым холодом и даже вызвала «на ковер» Тенко. Такого не было никогда, поэтому ощущение неизвестности сводило Изуку с ума. Что он успел натворить? — Что это? — холодный голос мамы уничтожал Мидорию изнутри. На пол полетел знакомый пиджак академии. От удара из кармана вывалился пропуск, глухо стуча по паркету. Улыбчивый Изуку на пластиковой карточке будто издевался над парнями, отсвечивая штампом UA. Не выдержав, Мидория закрыл глаза. Самый ужасный страх оправдался. Конечно же, Мидория собирался рассказать маме о поступлении по возвращению, но теперь это не радостная новость, а вскрытый гнойник. Хотелось закричать на Инко за то, что она копалась в вещах сына, но… Это было бы совсем нагло, да? Терпение Инко заканчивалось. Женщина скрестила руки на груди, отбивая пальцем яростный ритм и нервно шагая по комнате. Тенко водил за ней напряженный взгляд, пытаясь разгадать логику действий, пока Мидория обдумывал дальнейший план. Женщина напала первой. — Что ты молчишь? — прошипела мама, и стоило сыну открыть рот, как тут же сама его перебила. — Мидория Изуку, чем ты вообще думаешь?! Ты!.. Ты хотя бы посоветовался с нами, с твоими родителями! Мы что, зла тебе желаем?! Хочет Изуку увлекаться героями? Пожалуйста, занимайся коллекциями! Захотел Изуку заняться спортом? Держи, любимый, инвентарь! А ты!.. Хоть Изуку и старался сидеть в правильной позе, но с каждым последующим выкриком он сильнее и сильнее вжимал голову в плечи. Стыд и страх переполняли юношу изнутри, его глаза горели от подступающих слез. Рядом сидел Тенко и все внимательно слушал. Теперь-то он узнал, какой Изуку неблагодарный и лживый. Насколько Шимура оказался прямолинейным и хорошим, настолько был его противоположностью Мидория. «Наслаждайся последствиями своей наглости и лжи», — шептал внутренний голос, и руки сами сжимались в кулаки до белых костяшек. Нельзя так все оставить, нужно хоть немного себя оправдать. — Мам… — хрипло попытался вставить Изуку. — Честно, я хотел вернуться и рассказать тебе все. Я просто не успел… — Ну да, мы же не видимся каждый день, совсем не было времени рассказать, — огрызнулась мать, всплескивая руками. Глаза Инко все же заблестели слезами. — Изуку, как ты не понимаешь? Ты думаешь, я бы запретила тебе поступать? Или это сделал бы папа? Ты — наша гордость и любовь, мы все готовы тебе отдать. А ты… не готов даже рассказать о поступлении. И ведь это опасно: у тебя нет причуды, чтобы драться хоть с кем-то. Под конец речи голос мамы уже дрожал, и, задыхаясь от обиды и горечи, она заплакала. Шимура медленно перевел взгляд на Изуку, будто вопрошая, что делать. Но наконец-то мама пошла по обычному сценарию. Женщина стала оседать на пол, и Мидория не придумал ничего лучше, чем ринуться вперед и подставить ладони под ее колени — настолько она стремительно падала. Вот отстой! Руки обожгло болью. Вес Инко перешел в ее давно больные колени и уткнулся в травмированные ладони Изуку. Подросток закусил губы, сдерживая себя, но на уголках глаз выступили слезы. Инко неожиданно зарыдала громче. Она осела вбок на пол, и ее сын нерешительно замер. Ему хотелось незаметно растереть ладони от колкой боли, но он не смог себе это позволить. Если бы мама увидела, что Мидории больно, это б разбило ей сердце. — Я тебя отчитываю, а ты… Ты продолжаешь обо мне заботиться, — сквозь слезы выдавила мама и резко обхватила Изуку в объятия, прижимая к себе крепко-крепко. — Мой бедный маленький Изуку. Я не понимаю, за что это все тебе? За что тебе этот путь? Ты всегда был добрым и отзывчивым, ты всегда был достоин стать героем. Я так люблю тебя… и я так боюсь тебя потерять. Горло сжалось, и Мидория с трудом судорожно выдохнул. Рвота все еще находилась где-то в районе напряженного живота, но ее горький привкус словно был уже на языке. Руки Изуку тряслись от переполняющих эмоций, и он, в попытках скрыть это, положил ладони на спину мамы, крепко прижимая ее к себе. — Зачем ты так поступил? — в слезах спросила женщина. — Почему ты ничего не рассказал? «Да потому что я знал, как ты отреагируешь», — хотелось огрызнуться Мидории. Однако агрессия в споре с мамой — невиданная роскошь, позволенная только отцу. Да и сразу рассказать о поступлении казалось Изуку глупостью. Изуку нахмурился и приготовился выдавать речь. — Ладно, хватит, — вдруг хриплый голос прервал их разговор. — Это я уговорил Изуку поступать в UA. Они обернулись на молчавшего до этого Тенко. Он продолжал сидеть в ровной позе из уважения к Изуку, но уже начал ногтями ковырять кутикулу вокруг ногтей. Терпение Шимуры подошло к концу. Тенко сохранял спокойное выражение лица и смотрел на Инко с большой уверенностью. «И жалостью», — кисло внутри добавил Изуку. — А вы вообще кто? — вставая с места и отпуская сына, спросила Инко. Ее руки почти сразу встали на талию: так маленькая женщина придавала грозности своему виду. — Шимура Тенко. — Сколько вам лет? — Почти двадцать. — А Изуку шестнадцать. Почему мой сын выезжает за город на выходные с каким-то… С каким-то мужиком! — явно провоцировала женщина, подходя к Шимуре ближе и ближе. «Какая стыдоба!» — ужаснулся Мидория, осторожно придвигаясь к ней тоже. — «Зачем я вообще привел Тенко к ней?». Изуку ненавидел себя за это. Мама нависала над другом, ни в чем невиновным и даже немного непонимающим происходящее. Он никогда не заставал истерик Инко, и сам Мидория упоминал об этом лишь вскользь: ему это казалось показателем его детскости и несамостоятельности. Поэтому Тенко впервые смотрел на скандал матери. — Ну, я не сразу стал «каким-то мужиком». Когда мы познакомились, я был старшеклассником, — вдумчиво ответил Шимура, и Изуку чуть не прыснул от неожиданности. «Ее нельзя провоцировать!» — отчаянно жестикулируя за спиной матери, намекал юноша и видел выражение абсолютного непонимания у друга. — О, неужели! И с чего вдруг старшеклассник решил, что беспричудный мальчик в геройской академии — это хорошая идея? — скрестила мама руки на груди. — Изуку усердный, упорный и смелый. Он добрый, отзывчивый и эмпатичный, — без промедления расхваливал Тенко, пока лицо Изуку заливалось краской. — А еще Изуку сам решал, что хочет. Хоть расхваливание сына и понравилось маме, но последние слова раззадорили ее. На мгновение Изуку показалось, что перед ними была всем известная Мицуки Бакуго. Инко, цокнув, показательно закатила глаза и, поставив руки обратно в бока, наклонилась к Тенко. — Мой мальчик, даже у вас еще лобные доли не сформировались, чтобы вы-то могли взросло принимать решения, — едко выговорила мать, и в тишине щелкнула челюсть Изуку, в шоке распахнувшего рот. Что она творит? — Предположим, — усмехнулся уголками губ Тенко, чьи глаза загорелись веселым огнем. — Но ведь у такой умной мамы не может быть глупый ребенок. Эта лесть была слаще мёда. Даже Изуку поверил в его слова. Он осторожно перевел взгляд на маму, но что-то было не так. Женщина замерла, склонившись над Шимурой. Тот пытался незаметно показать другу знак «Окей», чтобы успокоить. Но как тут успокоишься! — Боже, вы что, курите? — чуть ли не осела мама. Изуку замер. Да, в комнате стоял запах костра от их одежды и волос. Но, видимо, от Шимуры все еще пахло сигаретным дымом. Неудивительно, тот курил почти без перерыва всю поездку, а Мидория уже привык к запаху. В отличие от мамы. — Ни в коем случае, — и не моргнув, соврал Шимура. Мама молча выудила из-за уха Тенко сигарету и показала ее парням. — Стоит признаться, что я обманул вас, — тем же ровным тоном произнес Шимура. В чувствах Инко бросила в него эту злосчастную сигарету, и она, стукнувшись о лоб Шимуры, отлетела куда-то на пол. У Тенко не дрогнули даже брови. От этого зрелища Мидория опустил голову вниз, надеясь сдержать смех. Его плечи тряслись, и глаза слезились. От былого напряжения не осталось ни следа. Какой Тенко балбес. Но мама не планировала останавливаться. — Господи, вы еще и курите! Вы вообще чем занимаетесь? Знаете, мой сын привык к определенному комфорту и достатку, нам бродяги не нужны. Изуку мгновенно поднял глаза на мать. «К чему она это говорит?» — крутилось в голове. Румянец залил щеки и уши юноши, и он стал в ужасе открывать и закрывать рот, будто глупая рыба в аквариуме. Тенко, наоборот, нахмурился в попытках осознать сказанное. Наконец он подал свой хриплый голос: — А сколько… я должен зарабатывать? — От двух тысяч долларов в месяц, — не задумываясь, вбросила мама и серьезно кивнула. — Я заработаю. — Конечно, это обязательно! А еще нужно и относиться к Изуку ласково, по-доброму! Никакие деньги в мире не заменят хороших взаимоотношений. И с родителями тоже. Тенко повернулся к Изуку, и он прочел в глазах друга громкое: «Больше я ни черта не понимаю». Но как незаметно рассказать Шимуре, что мама просто подначивала его. Она прекратила злиться еще в момент броска сигареты, осознав, что это перебор, а дальше решила играть роль злодейки для запугивания. Изуку отчаянно жестикулировал, и мама наконец обернулась и на него. — Господи! — всплеснула она руками. — Да же вы… дети. Инко немного рассеянно посмотрела на обоих. Изуку глядел исподлобья, стыдливо поджимая губы. Тенко держался уверенно, но в глазах уже блестела растерянность. Действительно, перед Инко сидело двое парней юных лет. У них еще не было морщин, взгляды были наполнены оптимизмом и юношеским максимализмом. Дети сидели и слушали Инко, немного потупив взгляд и стыдясь происходящего. «И зачем я все это затеяла», — расстроено подумала мама. Женщина немного устало вздохнула и потерла переносицу. Что она так разозлилась? Инко развернулась к кухне со словами: «Идите мыть руки и за стол». Уставшим сидеть в неудобной позе парням не нужно было повторять. Они чуть ли не на перегонки ускакали в ванную комнату, пока мама сервировала ужин. В молчании и веселом переглядывании ребята вымыли руки. Разговор выдался нервным и тяжелым, но присутствие друг друга их успокаивало. Когда парни вернулись на кухню, Инко уже ставила последние тарелки. Стол ломился от количества блюд. От запахов сводило живот. Мидория знал, мама очень старалась к его возвращению. А тут этот дурацкий пиджак. С тихими пожеланиями приятного аппетита все сели за стол. — Вы так похожи с Изуку, — беря в руки палочки, осторожно сделал комплимент Тенко, на что мама фыркнула только. — Зубы не заговаривай. Чтобы хорошо покушал. Одни кости, Тен-чан! Почему твоя мама не заботится о твоем питании? — начала причитать мама, активно добавляя закуски на тарелку Шимуре. — Ну-у-у, мам, — попытался одернуть ее Изуку, наблюдая за реакцией Тенко. Он молча принимал заботу. — Ваша еда — очень вкусная, — наконец сказал Тенко и немного поклонился в благодарность. — Спасибо, что дали нам в поход своей еды. Мама застыла, набирая палочками очередную закуску. Ее зеленые глаза засияли, и губы растянулись в счастливой улыбке. Осторожная вежливость Шимуры ей очень понравилась, хоть и смущали вредные привычки. Изуку тоже улыбнулся, опуская глаза в свою тарелку. Вдруг на ней стали тоже оказываться закуски. — Спасибо, Тен-чан, — продолжила говорить Инко. — Если бы я знала, что Изуку поступил в геройскую академию… Я бы больше тебя кормила, сыночек. Наверно, тяжело столько тренироваться и есть так мало. Изуку опустил глаза, не сводя взгляд с тарелки. Столько закусок и мяса. Мама Мидории переживала именно о нем. Переживала за здоровье сына, за состояние сейчас и за будущее. «Моей маме достался самый никчёмный сын во всей Японии», — уколол себя Изуку, закусывая губу и едва сдерживая слезы. — Все хорошо. Я старался следить, чтобы Изуку нормально питался на тренировках, — хрипло ободрил ее Шимура. — Плюс, ваша еда действительно очень хорошо подходит для нас. — Это хорошо, — кивнула мама и откинулась на свой стул, наслаждаясь чаем. Ужин прошел спокойно. Инко рассказала, как решила вынести мусор из спальни Изуку и обнаружила там кучу мусорных пакетов с мерчем (будто Мидория самого Всемогущего расчленил и расфасовал). Тогда женщина стала убирать их и увидела брошенный на кресле пиджак. Изуку был так расстроен и так спешил в поход, что даже не подумал его спрятать. «Вот кретин», — Мидории хотелось хлопнуть себя по лбу, а Тенко хрипло рассмеялся. Он бесстрашно рассказал, как они тренировались год для поступления, упуская самые жестокие моменты, чтобы не шокировать женщину. Она серьезно кивала и иногда подбадривала Изуку из прошлого и хвалила из настоящего. После еды они втроем переместились к раковине, убирая посуду. Там уже Мидория рассказывал о школе, учителях и одноклассниках. Инко кивала его историям, вымывая тарелки. Тенко молча протирал тряпкой посуду, которую Изуку убирал по полочкам. «Мы будто одна большая семья», — не прекращал улыбаться Мидория, смотря то на маму, то на Тенко. Он попытался после уборки улизнуть домой, но Инко настояла, что ему нужно остаться у них. «По темноте ездить будешь? Нет уж, положим тебе в спальне Изуку футон, поспите вместе», — отрезала женщина и выдала Шимуре набор полотенец и новую зубную щетку. Спорить с хозяйкой дома было бессмысленно. Изуку неловко впустил уже чистого Шимуру в свою комнату. Он задумчиво обвел ее взглядом и улыбнулся уголками губ. Мидория предпочел ничего не уточнять: ему и так было слишком стыдно, несмотря на то, что комната выглядела пустой. Рядом с кроватью Мидории парни расстелили футон. Изуку задумчиво выбирал, какое одеяло отдать Шимуре: зеленое или со Всемогущим, пока он не вырвал у него из рук второе. — Лучше уж я посплю под ним, — фыркнул Тенко, укладываясь на футон и тут же комкая «Всемогущего» под собой. Мидория же улегся на кровать, неловко смотря на потолок. Шимура был так рядом. Он прямо в его комнате, лежал по соседству. В этом было что-то интимнее их палатки. Тенко будто попал в его мир, который раньше видел только через экран компьютера. Раньше Изуку показал бы другу всю коллекцию своих фигурок или плакатов, но сейчас стены и полки пустовали. «Что рассказывают в таких случаях?» — задумался Мидория. — «Стоит ли начать беседу или просто пожелать спокойной ночи?». — У меня впервые кто-то на ночевке, кроме Кач-чана, — решился Изуку, поворачивая голову к Тенко. — Чем обычно занимаются на ночевках? — Вообще я впервые на ночевке, — хмыкнул Тенко и хрипло рассмеялся. — В нашем случае мы можем… просто поболтать перед сном? — Звучит круто, — с облегчением выдохнул Мидория. Минутная неловкость быстро превратилась в тихое обсуждение разговора с мамой. Теперь, когда Инко все знала, можно было не прятаться. Тенко активно планировал будущее, и Изуку радостно кивал ему. Никто не заметил, в какой момент Шимура перелег в кровать к Мидории. Они повернулись друг к другу и весело перешептывались. Сердце Изуку оглушало его. От счастья кололо даже кончики пальцев. Шимура хрипел шепотом, напоминая сломанную мягкую игрушку. Иногда он смущал Изуку, отчего тот закрывал лицо руками. Слова становились интимнее, но никто не останавливался. «Жизнь иногда такая… чудесная», — вдохновленно подумал Мидория, с трудом удерживая слипающиеся глаза. За разговорами они оба не заметили, как уснули. Одноместная кровать заставляла их тесниться друг к другу. Тенко раскинул ноги, забрасывая их на Изуку. Рука Мидории покоилась на талии Шимуры, притягивая его к себе в объятия. В эту ночь им снились очень спокойные сны.

***

Мидория застыл перед входом на территорию UA, нервно сжимая лямку рюкзака. В спешке школьники пытались обойти журналистов, столпившихся у ворот. Толпа занимала почти весь тротуар. Вспышки камер ослепляли будущих героев, и многие закрывали лица руками, книгами или капюшонами. От этого журналисты с большим задором утыкали в детей микрофоны. Удивительно, насколько подобное стало привычным. — Здравствуйте, это JapanNews, дайте комментарий о способностях Всемогущего в обучении школьников! — С вами HeroUp, скажите, какого учиться в лучшей геройской академии? — В эфире утреннее шоу Tokyo24, расскажите о сложностях обучения на геройском факультете? «Опять этот зверинец», — Изуку устало вздохнул. Журналисты были похожи на неконтролируемых животных, которые не имели ни эмпатии, ни совести. Многие школьники стали побаиваться репортеров и старались улизнуть от них с помощью причуд: кто высоко подпрыгивал, кто пробегал на огромной скорости мимо. У Мидории такого варианта не было. Шимура довез Изуку до начала улицы, где и оставил, а стоило его попросить их протаранить. — Приветики, Мидория! — звонко поприветствовала подростка Очако своей очаровательной улыбкой, прерывая внутреннюю язвительность. — Как дела? Как выходные? Урарака появилась из толпы идущих в школу и будто даже ослепляла Изуку своим позитивом. Будучи очень восприимчивым к чужому настроению, Мидория тоже широко улыбнулся. Очако уже сменила теплые колготки на школьные чулки и прекратила носить пальто с шарфом, указывая на скорое приближение жаркого лета. — Все хорошо, спасибо! — вежливо ответил Изуку. — Как твои дела? После пятничных событий Мидория только больше зауважал Урараку. Смотря на нее, ему хотелось широко улыбаться. Очако вызывала у него ту же любовь, что и мама. С ней хотелось дружить и общаться. — Супер! Планирую пойти на подработку в круглосуточный — они предлагают неплохую сумму за ночные смены. Может быть, ты бы тоже хотел? — ухватив за локоть, повела девушка одноклассника в сторону школы. В ту же минуту репортеры мухами облепили их, но Урарака ловко игнорировала каждого взрослого, смотря только на Изуку. Он ощущал себя тряпичной куклой. Его хватали за рукав пиджака и ручку рюкзака, тянули из стороны в сторону, но верная Очако вела друга сквозь толпу. «Какая же Урарака бесстрашная», — восхитился внутри себя Мидория. Девушка протащила их через толпу, не давая ни одному журналисту заговорить с ними. «Стойте! Нам всего пару фраз заснять!» — умолял особо настырный репортер в синем пиджаке, на что Урарака только ускорила шаг, скинув чужую руку с Изуку. — Иногда взрослые бывают отвратительными, да? — с грустной улыбкой вздохнула Очако, пока сзади в начале толпы слышались крики журналистов и воюющих с ними Бакуго. — Хорошо, что не все, — кивнул ей Изуку и, повернувшись в сторону школьного здания, застыл. Его будто приморозили к земле. Взгляд уткнулся в идущего навстречу мужчину вместе с учителем Айзавой. Капюшон темной толстовки был натянут до самого носа, скрытого медицинской маской, посему лицо незнакомца оказалось скрыто от окружающих. Однако он все равно чем-то выделялся на фоне проходящих мимо школьников. От него у Мидории по телу скользили мурашки и на спине выступал холодный пот. — Все хорошо? — Урарака тоже остановилась, удивленно смотря на друга. — Д-да, все в порядке, — неловко прокряхтел Мидория, через силу заставляя себя сделать шаг. Очако старательно стала уводить диалог в тему работы и потащила Изуку дальше. Он был не против. Еще несгибаемые ноги едва шевелились, и взгляд не мог отозваться от незнакомца. Проходя мимо, нос уловил исходящие от мужчины запахи разложения, костра и горелой плоти. Горло сжалось, перекрывая кислород. Изуку испуганно обернулся, косо глядя в спины учителю и его спутника. Кто это? Что за незнакомец в стенах Академии? Он — учитель? Эти вопросы остались без ответа. Урарака ловко увела диалог в вопросы о выходных и графике Изуку, сменяя ракурс внимания. Он и сам не заметил, как под ее речи они уже оказались внутри школы, оставляя журналистов и учителей где-то далеко. — Уходите, иначе мы будем вызывать полицию, — без предисловий предупредил их Айзава, а его компаньон молча встал рядом. Школьники уже сумели пройти в школу, и перед Шотой стояла толпа шумных журналюг, стремящихся идти дальше, минуя все законы и правила приличия. Раньше Айзава бы просто закрыл перед ними ворота, но сегодня они просто исчезли. Да-да, это тяжело представить: огромные железные блоки исчезли из арки, будто их никогда и не было. Шота нахмурился еще больше, представляя сразу все самое плохое. — Вы не имеете права скрывать от общества будущих героев!.. — взвизгнула одна журналистка, выступая вперед. — Тогда ждите исков. Все учащиеся UA — несовершеннолетние. Мы готовы за каждого биться, — хмыкнул в ответ брюнет и, на мгновение взглянув на коллегу, добавил: — Перед вами стоит не только учитель геройской академии, но и консультант по злодеям. Вы же не хотите получить отрицательную характеристику на ваше рабочее место? Толпа с ужасом зажужжала, но быстро стала рассасываться. Некоторые особенно наглые репортеры даже напоследок сделали фотографии Айзавы и консультанта перед тем, как рассесться по машинам. Но учителю было плевать на это. Он осторожно осмотрел арку ворот. «Тонкая работа», — еще более настороженно подумал мужчина. Ему сейчас только не хватало нарушителей на территории академии. Айзава зарылся пальцами в волосы, морщась от свалившихся проблем. Спутник в это время лениво ковырялся носком кроссовка в земле. Шота бы соврал, если б сказал, что он ему нравился. Вся идея с консультантами казалась хорошей первые три минуты, пока директор не показал список этих «помощников». От таких работников лучше не ждать помощи. Вдруг взгляд Айзавы зацепился за толстовку мужчины. — Эй, — хрипло позвал Шота его. — Где твой бейджик?

***

«Привет, Мэй! На выходных испробовал пояс — шикарное изобретение! Большое спасибо! Очень хотел узнать: можно ли добавить юзера, на всякий случай? И как долго будет проходить обучение пояса? Его косяки иногда очень опасны :)»

***

Школьный день шел своим чередом, и вокруг стола Мидории уже собралась знакомая компания на перемене. Девчонки со смехом обсуждали последние новости, уроки и весь мир вокруг. Порой девушки обращались к Изуку для подтверждения своих слов: «Вот, Мидория — парень, подтвердит». Юноша не противился диалогу, то кивая, то мотая головой. Под их веселую речь карандаш скользил намного быстрее, да и самому Мидории было приятно женское общество. «Удивительно, что им не противно общаться со мной после проигрыша Всемогущему», — с радостью улыбнулся себе Мидория. Изуку и сам не заметил, как с каждым днем компания вокруг его стола выросла с Очако и Ииды до размера десяти человек. И, между прочим, эта толпа не пропала после пятницы. Все болтали и веселились, обсуждая все на свете. Кроме одного человека. Пинок, и стул Изуку дернулся. — Эй, Деку, какого черта у тебя происходит дома? — рычал вполголоса сидящий сзади Бакуго. Еще один пинок. Карандаш скользнул в сторону, перечеркивая условия задачи. Девчонки, увлеченные беседой, ничего не заметили. «И слава богу, а то еще эта проблема их спугнет», — кивнул себе Мидория. Ничего страшного, это просто карандаш. Да и Кач-чан перебесится, что там его бы не раздражало. Изуку вытащил из пенала стирательную резинку и прошелся по линии. И какая ему разница, что происходит дома у Мидории? Снова пинок. Ластик Изуку соскочил с места и с шелестом смял страницу рабочей тетради. Мидория судорожно выдохнул, опуская лицо ниже. В глубине души он надеялся, что Бакуго скоро наскучило бы мучить «своего Деку», и ему б не пришлось ничего решать. Подрагивающими пальцами Изуку попытался расправить страницу, закипая внутри. Как ему уже осточертело быть чужой грушей для битья. — Деку, ублюдок, почему ты молчишь? «И что ты сделаешь? Огрызнешься? В драку полезешь?» — шептал внутренний голос. Опять пинок, и грудь Мидории болезненно уткнулась в парту. Стол немного сдвинулся вперед, толкнув стоящую в толпе Мину в бедро. Ашидо удивленно посмотрела на Изуку и молча перевела взгляд на Бакуго. Ее недовольство высказалось в поставленной на бедро руке и развороте в три четверти. Мина была знаменита своим обостренным чувством справедливости, отчего ее реакция оказалась быстрее, чем Изуку успел что-то обдумать. — Бакуго, если у тебя длинные ноги, пересядь за первую парту, а не пинай других, — лаконично съязвила девушка. Ответ Бакуго не заставил себя ждать. Мидория интуитивно поджал голову, ожидая выпада. — Забыл спросить у пизды с рогами! — рявкнул Кацуки и в очередной раз пнул стул Мидории — уже просто так. Розовое лицо Мины стало багроветь от переполняемых эмоций. Девочки моментально замолчали и влились в конфликт, забывая о теме обсуждения. Кьёка Джиро, обычно спокойная и уравновешенная, стала уговаривать Ашидо отойти от конфликта. Урарака высказала: «Бакуго, ты — хам!», и Яойорозу недовольно выступила вперед, готовясь регулировать конфликт. — Бакуго, ты не имеешь права кому-либо грубить, — на правах старосты вклинился Иида, активно жестикулируя. — Твое поведение оскорбляет саму суть геройства. «Это он зря», — только успел подумать Изуку, закрывая тетрадь. Больше не выйдет поучиться. Бакуго встал с места, убирая руки в карманы. Его волосы поднялись еще выше, превращая прическу в безумный взрыв. Благо Тенья сам не был обделен данными. Он бесстрашно смотрел на Кацуки, будто говоря глазами: «Мы все здесь сильные». Изуку не мог не восхититься такой храбростью. — Хватит плодить слабаков, — отчеканил Кацуки в лицо старосте. — Он потянет на дно всех, когда будет бой. — У тебя вроде не причуда ясновидения, ага? — вклинилась обратно оскорбленная Мина. — Не ты решаешь, кто достоин учиться здесь. — У слабаков спросить забыл! — огрызнулся Кацуки, в порыве злости стряхивая искры с кулаков. «Что же я сижу?» — вдруг осенило Мидорию. Это все из-за него. — Не говори так с Миной! — вступилась Урарака. — Вечно ты всех оскорбляешь! С тобой невозможно общаться! Какой ты!.. Жалкий! — Заткнись, дура! — рявкнул Бакуго и выставил дымящийся кулак. Дальше все случилось слишком быстро. Занесенный кулак стремительно летел вперед. Иида в ужасе оттягивал назад Урараку, выставляя себя на передний ряд. Крик Мины наконец привлек внимание не только всего класса, но школьников, прогуливающихся в коридоре. Вдруг все осознали, что происходящее серьезно. У Изуку не было времени думать. Страх уступил место рефлексам. Собственная рука полетела вперед и, сжав чужое искрящееся запястье, перенаправила взрыв в окно. От ударной волны затряслись оконные рамы, и наружу вылетели осколки стекла. Девичий визг заполнил помещение. Каминари, схватив Кьёку, вылетел из кабинета, попутно таща за собой и Минету. Часть одноклассников расступилась, другая — насела вперед, готовясь к новому выпаду. Один Тодороки незаинтересованно скучал за партой. «Слишком много людей», — недовольно промелькнуло в голове Мидории, поднимая кулаки и немного приседая. Бакуго изменил стойку, широко расставляя ноги в устойчивую позицию и тоже поднимая кулаки. Избиение превратилось в драку. Мидория видел, как его второе плечо разворачивалось для удара, будто фильм в замедленной съемке. Пересилив нарастающий внутри ужас, Изуку сделал то, что должен был. — Тен-тен, захват! — звонкий голос звучал непривычно жестко. Скорость событий была неподвластна глазу. Лента из пояса выстрелила. Не зря он его сегодня надел. Перед глазами Изуку застыл шокированный Бакуго и вдруг начал удаляться. Резкий рывок назад, и Тен-тен потащил Мидорию через всю комнату, раскидывая попутно в сторону парты. Все же зря. — Тупой прибор!.. — шипел себе Изуку, болезненно влетая тазобедренной костью в угол стола. — Уходите все! — Чертов Деку! — кричал обезумевший от злости Бакуго. Он ринулся за ним, вытягивая вперед руку. Из нее летели опасные искры, чудом минуя школьные тетради и учебники. Оставшиеся одноклассники стали покидать в ужасе класс, попутно крича о том, что нужно срочно звать учителей. — Дерись, сучара! — голосил Кацуки, пока Тен-тен по-паучьи уносила Мидорию из стороны в сторону. Липкие ленты суматошно хватались за шкафы и парты, пока Мидория с трудом удерживал равновесие. Инерция швыряла его из стороны в сторону, уводя от опасных атак Кацуки и то и дело ударяя о мебель. Изуку ощущал себя игрушкой в лапах домашней псины. — Идиотская хуета… — процедил он сквозь зубы, пытаясь прийти в себя и сдерживая рвотные позывы. — Хватит! Наконец Тен-тен опустил на пол Мидорию, неловко пытающегося поймать равновесие. — ЧЕРТОВ ДЕКУ! — рявкнул Бакуго, которого только горячила несобранность Изуку. Кацуки быстро оказался рядом, подпрыгнув с помощью взрыва, как метеор, и обрушился сверху. Из руки хлестнули искры, и ударная волна улетела на Мидорию. В широко распахнутых зеленых глазах отражался приближающийся взрывной силуэт. Сама смерть не была такой пугающей, как Кацуки в ярости. Изуку перекатился в сторону. Взрыв разнёс оставшиеся парты в стороны, отчего Тодороки все же пришлось с холодным недовольством уйти из поля боя-класса. Один из разлетевшихся столов попал и в Мидорию. Боль резанула по ушибленному плечу, но Изуку тут же вскочил, нанося ответный боковой удар в живот Бакуго. Тот отшатнулся, скрипя зубами, но тут же врезал кулаком в чужое лицо. Оглушающий хруст. Кто-то из наблюдавших школьников в ужасе вскричал. В воцарившейся тишине послышалось, как на школьный паркет упало что-то маленькое и твердое и покатилось. Оно блеснуло в свете ламп белизной и исчезло в глубине кабинета. Это был зуб Мидории. Боль мгновенно парализовала часть лица и била куда-то в лоб, отчего даже дрожало веко. Мидория замер, будто кролик. Он непонимающе водил языком по острой части места, где раньше рос клык. Кровь обильно лилась по разбитым губам вниз по подбородку и окрашивала в темный цвет белоснежную рубашку. «Что-то новенькое», — саркастично подумал Изуку. Бакуго, казалось, смотрел на Изуку в таком же шоке. Он не опускал вниз кулаки, но не наносил следующего удара. Раздражение захлестнуло Мидорию, смешиваясь с зубной и головной болью в адскую смесь. «А он еще и собирался так выбить зуб Урараке», — возмущенно хмыкнул юноша. — Не изменяешь себе, Кач-чан, — поднимая кулаки обратно вверх, выдохнул Изуку и сплюнул скопившуюся кровь на пол. От этих слов Бакуго будто очнулся от сна. Он, нахмурившись и присев, снова зарычал. — А ты всё такой же жалкий! Кацуки метнулся вперёд, и началась мясорубка. Бакуго врезал — Изуку успел заблокировать, уводя чужую руку лентой. Мидория ударил в ответ очередью — по рёбрам, потом снизу в подбородок. Бакуго отлетел назад, но сразу же взорвался обратно. Кацуки подлетел вверх, сделал переворот в воздухе и обрушился на Изуку с кулаком, окутанным взрывом. От силы удара затряслись стены. Кулак оказался под ребрами. Изуку едва удержался на ногах от мощи удара и, пересилив боль, продолжил. «Нельзя упустить момент!» — подбадривал он себя. Мидория обхватил Бакуго сбоку и поднял вверх, удивляясь, насколько тот был легче Шимуры. От этого бросок через бедро оказался намного сильнее. Бакуго впечатался в деревянный пол, чуть даже подлетая вверх. Но это был Кацуки. Он тут же перевернулся и выставил вперед ногу, выбивая чужое колено. Мидория качнулся, рефлекторно хватаясь за ушибленное место. «Насколько же он гениальный боец!» — только успел восхититься Изуку. Бакуго вскочил, врезал ладонью в плечо. Вспышка. Взрыв. Мидория отлетел в сторону, ударяясь о парты. Он прекратил что-либо понимать от переполняющих его эмоций и боли. Его взгляд блуждал от глаз Кацуки на себя. Плечо было украшено обожжённой тканью и тлеющей кожей. По классу пошел запах жжёного мяса. Давненько у него не было ожогов. Боль смешивалась с обидой. Изуку видел в глазах Бакуго нежелание продолжать, но оба уже не могли остановиться сами. Они шли друг на друга, как звери. Ни один не отступал. Ни один не хотел проиграть. «Да и с чего я должен сдаться?!» — все кричало внутри Мидории. — «Я и так слабее, почему я должен уступить?» Изуку знал, что он был прав. На его месте могла оказаться Урарака, которая впрягалась за Мидорию раз за разом. Он нахмурился от этих мыслей сильнее, крепче сжимая кулаки. Кацуки тоже растерянно поднял кулаки, но желания продолжать драку не прибавилось. — Сдайся! — рявкнул Бакуго. От этой наглости у Изуку перехватило дыхание. — Только если сдохну! — рявкнул в ответ Мидория и метнулся вперед снова. Зеленая молния вспыхнула, и рядом с Кацуки прилипли ленты. Изуку взмыл в воздух, разворачиваясь для удара. Блондин обреченно смотрел вверх и не мог поверить, что это происходило с ним. От негодования Бакуго взревел, метнувшись вперёд с очередной вспышкой — но в этот раз не долетел. — ХВАТИТ! — прорвалось сквозь грохот. Иида врезался в Бакуго с такой силой, что тот едва не потерял равновесие, но удержался. Мгновенно и Киришима оказался рядом, сжав вторую руку друга до хруста костей. Парни схватили Бакуго, плотно прижимая его и выкручивая, чтобы ладони были как можно дальше. — Успокойся, Бакуго! — крикнул Эйджиро, напрягая причуду, чтобы не дать тому вырваться. — Пора остановиться! — Отпусти меня, каменная башка! — заорал Бакуго, дёргаясь, как бешеный. Из его ладоней всё ещё вырывались короткие, хаотичные вспышки, но мощи в них уже не было — только ярость и упрямство. Изуку видел его взгляд. Та самая боевая искра уже погасла, и Кацуки дергался из стороны в сторону исключительно ради приличия. — Ты поддаёшься эмоциям! Это недопустимо! Остановись, пока кто-нибудь не погиб! — держа его, причитал Иида. Мидория стоял напротив. Спаленная рубашка, кожа покрыта ссадинами и ожогами. Они тянули ноющей, горящей болью, уже столь давно забытой. Одна рука Мидории дрожала, но он всё равно упрямо держал кулаки высоко, не давая себе опустить их. Во рту стоял металлический вкус крови. Язык снова и снова задевал острые обломки там, где раньше был зуб. Мидория даже не заметил, в какой момент мир вокруг закрутился — всё слилось в горячий, звенящий шум. Ленты все еще свисали с пояса, готовясь к следующей атаке. Крохотная ручка легла на плечо Изуку. Он рассеянно обернулся, слегка вздрогнув. Урарака смотрела на него сожалеющим взглядом заплаканных глаз. Ее нос раскраснелся, и щеки опухли. Она осторожно опустила руки Мидории вниз и обняла его. «Все закончилось», — шепот Урараки опалил ухо. Изуку рассеянно обернулся к Кацуки, и тот наконец увидел все, что успел натворить. — Я… я не собирался… — прохрипел Кацуки, тяжело дыша. — Остывай, здоровяк, — осадил его Киришима, не отпуская Бакуго, пускай он уже и не рвался вперёд. — Оба вы — чокнутые! — Вы нарушили все возможные правила. Это не тренировка и не спарринг, — Иида стиснул зубы, считая в голове количество нарушений. Мидория, наконец, опустил руки. Он испытывал смесь вины и гордости, будто только что прошёл через шторм. Изуку поднял нос выше, расправляя плечи, необычно широкие на фоне Урараки. Мидория был избитым, но не сломленным. Наоборот, его глаза горели твердостью и бесстрашием. Не больнее ударов Тенко или Всемогущего. — Я не проиграл, — выдохнул Бакуго. Его голос звучал ровно, но уверенности в нём не было. — И не выиграл, Кач-чан… — сухо ответил Изуку. Ветер внес в кабинет аромат весенней свежести, уводя куда-то далеко запахи боя. В коридоре все еще шумели школьники, Бакуго смотрел на Мидорию так, будто видел другого человека. Одноклассники не знали прошлого задрота-Деку, и их не шокировало происходящее. Но будто у Бакуго появился новый знакомый. — Я привел учителя, — ровный голос Тодороки заставил всех обернуться. Айзава стоял в дверях класса и закрывал глаза, умоляя всех богов, чтоб это были не его ученики. Но нет. Вот они, родненькие, разъебали весь класс: сломали парты, разбили доски паркета и выбили все окна. Школьники вокруг Айзавы обсуждали каждую уничтоженную деталь, не давая ему и шанса что-то проигнорировать. Если дети — цветы жизни, то его класс — сборище удушающих борщевиков. Шота медленно прошел в центр класса. Урарака сжала руку Мидории, придавая некоторой уверенности. Но Изуку знал: он напортачил. Нельзя было отвечать Бакуго. Мидория судорожно облизал разбитые губы, отчего они только сильнее разгорелись, и неловко улыбнулся учителю. Он сильнее побледнел, видя сияющий кровью зубной ряд без клыка. — Учитель Айзава, позвольте объяснить ситуацию! — выступил вперед Тенья, отпуская Бакуго. Речь Ииды оказалась конструктивной: она началась от пинков стула и закончилась захватом Кацуки. «Злодей» истории спрятал сбитые кулаки в карманы школьных брюк, хмуро отворачиваясь от учителя. Мидория же больше расцветал от описания своих действий. «Я правда так его отдубасил?» — с восхищенной улыбкой радовался Изуку, пока до него не дошло. Для учителя Айзавы они оба были нарушителями. Изуку побледнел. Учитель в ярости переводил взгляд с Мидории на Бакуго и уже планировал, как прибьет каждого. Изуку напряженно сглотнул. Это была его первая школьная драка, и он еще не знал, какие последствия ему ждать. Айзава тоже не знал, какое наказание установить обоим. По данным прошлой школы, Бакуго был идеальным во всем, но все портила одна его слабость. Подросток очень любил распускать руки по отношению к другу детства — Мидории Изуку. Это была бомба замедленного действия, и ее время пришло. — Ты, — указал Шота на Бакуго. — Идешь в учительскую. Ты, — его тонкий палец перешел на Мидорию. — Сначала в медицинский кабинет, потом уже в учительскую. И захвати свой зуб. И не улыбайся никому! Только пугаешь людей!

***

«Привет, Мидория! Приведи мне своего юзера, добавим. Спасибо, что оценил мою работу ╰(・∇・╰) Лента учится по ходу боя. Чем больше разных соперников и драк, тем лучше.»

«Большое спасибо! Я заметил ヽ(´ ▽ `)ﾉ »

***

После получаса чужих ворчаний и лечения Мидория вышел из кабинета Исцеляющей девочки. Он недовольно потер челюсть, ноющую после махинаций бабули Чиё над зубом. Тот теперь казался инородным и непривычно гладким, отчего язык его постоянно наглаживал. «Лучше, чем без него. Мне еще и новую рубашку выдали, везунчик», — подметил Изуку, расправляя плечи и двигаясь в сторону учительской. Стоило подготовить речь для Айзавы. Мидория неосознанно взялся за подбородок. Сложный выбор: выставить все дракой друзей или пересказать всю речь Ииды? Кацуки точно уже сказал, что это «потому что Деку — слишком слабый и ничтожный». Изуку покачал головой, тяжело вздыхая. Насыщенный день, а ведь нужно было еще успеть сделать домашнее задание. — Эй, Изуку, — позвал его тихий хриплый голос. Сердце пропустило удар. «Не может быть», — в шоке обернулся Мидория и застыл на месте. Перед ним стоял Шимура. Капюшон черной толстовки был натянут чуть ли не до самого носа, бейджик на груди, легкие спортивные штаны, красные кроссовки. Сомнений не было — Изуку узнавал своего друга в каждой мелочи: от согнутой крючковой спины до рук в карманах. Тенко неловко изогнул губы в улыбке, и крохотная родинка тоже поднялась вслед за ними. Из-под капюшона выпала светлая прядка и не оставила сомнений. — Что ты здесь делаешь? — зашептал Изуку, хватая Тенко за руку. — Зашел навестить тебя, — подколол парень, и друг округлил глаза. «Если учителя заметят его, нам пиздец!» — кричало все внутри Изуку, и он потащил Шимуру за угол, прижимая его к стене и настороженно поглядывая по сторонам. — Как ты прошел защиту? — ужаснулся Мидория. — А ты не знал? Я здесь работаю, — усмехнулся Тенко, поднимая бейджик с груди. — Ага, тут даже не твои имя и фото, — возмутился Изуку, на что Шимура молча перевернул к себе пластиковую карточку, впервые читая написанное на ней. — Тенко… Большое спасибо, что ты пришел. Но не нужно так рисковать. Если нас заметят, всем влетит. А на тебя еще и заявление могут написать, Тенко! Чуть склонив голову, Тенко внимательно слушал. После ушедшей улыбки юное лицо выражало глубокую задумчивость. Неосознанно Изуку начал поглаживать все еще удерживаемое запястье Шимуры в надежде немного приободрить. Стоило признаться себе самому: внимание Тенко льстило и расплывалось внутри Мидории, точно тянущееся рисовое тесто. Изуку смущала их ночь и утро, и весь день он старался не вспоминать об этом. Взгляд зацепился за расслабленные чужие губы, и собственные щеки стали медленно заливаться краской. Мидория заморгал, приводя себя в чувства. Нет-нет, так нельзя поступать. Ему хватило утреннего инцидента. Сейчас нужно было еще идти в учительскую разбираться. — Ты прав, — вдруг тихо ответил Шимура, убирая свои руки в карманы толстовки. — Спасибо, — выдохнул Изуку. — Правда, дело только в правилах. От сердца отлегло. Шимура быстро учился правилам, если ему доступно их объяснять. «Мне очень повезло», — улыбнулся Изуку, и через секунду его улыбка застыла на лице. Чужие тонкие пальцы проскользнули от виска вниз до подбородка и, немного погладив его, улеглись всей ладонью на щеку. Шимура склонился как можно ближе, отчего наконец Мидория разглядел под капюшоном любимые алые глаза. Весь мир вокруг остановился. — Тогда пообещай мне, — Тенко опалил своим шепотом губы Изуку. — Вечером сразу поедем тренироваться. — А к-когда было иначе? — парировал Мидория, утыкая руку в чужую грудь хоть для какой-то дистанции. От их позы веяло мотивами сёдзё-манги, и — не дай бог — кто-то бы увидел эту парочку. «О нет, Тенко-кун, прекрати!» — пропищала бы героиня комикса, но Изуку не был тонкой изящной девочкой. Он хрипло закашлялся, отворачиваясь от Шимуры, тут же осторожно похлопывающего его по спине. Пылинка после лечения очень невовремя и своевременно прилипла к горлу. Успокоившись, Изуку благодарно улыбнулся другу и осторожно выглянул из-за угла. Типичный светлый коридор, какой был в каждой школе Японии. Слава богу, все школьники сейчас сидели на уроках. Иначе бы парням пришлось бы туго. Изуку кивнул своим мыслям и повернулся к Тенко. — Вечером обязательно поговорим, — тепло улыбнулся Мидория. Тенко изогнул уголки губ. Он не мог сопротивляться просьбам Изуку. Вечером им предстояло многое обсудить. — Тогда до вечера, Изуку.