Не ходите, дети, в Африку гулять

Поселение выросло из-под земли, как призрак — только контуры. Несколько низких строений, вдавленных в землю, а над ними — металлические конструкции, похожие на остатки старых дымоходных труб. Все вокруг казалось давно заброшенным, но из-под одного из люков поднимался пар. Максим, ссутулившись, оглянулся через плечо: — Это оно, — сказал почти шепотом. — Точно. То место, о котором я слышал. Подземные бункеры. Андрей промолчал. Он вглядывался в серое марево. Не верилось, что это конец пути или, скорее, начало чего-то другого. Глеб шел чуть позади, тяжело дыша. Его движения стали неуверенными, будто он чувствовал, что под землей станет хуже. Что Зона не закончилась. Она просто сменила форму. Когда они подошли к одному из строений, один из проводников постучал в металлическую дверь — коротко, два раза, потом пауза и еще один удар. Изнутри раздался глухой скрежет. Дверь открылась со крипом, выпустив облако пара и запаха гари. Им не предложили войти — скорее впустили, не оставив выбора. Их повели по узкому коридору, стены которого были покрыты толстым слоем ржавчины, по ним стекали струйки конденсата. Под ногам дребезжал настил. Лампы под потолком моргали, будто само место едва справлялось с нагрузкой. Где-то вдали слышался гул — ровный, механический. Андрей прислушался и понял — это сердце этого места — генератор. Или что-то больше. Они оказались в мире, где время застыло. Коридор опускался глубже, уходя в землю, сворачивая под странными углами. Стены были еще обшарпаннее— пятна ржавчины, куски старых плакатов, полустёртые надписи. Пахло сыростью, железом и потом. Никто не говорил. Даже между собой. Люди, что сопровождали их, держались на расстоянии, но оружие не опускали. Один шёл сзади, и Андрей чувствовал на себе его взгляд, как дуло, смотрящее в затылок. Иногда в боковых проходах мелькали силуэты — кто-то выглядывал, но сразу прятался. Никто не приближался. От них шарахались, как от заражённых. Максим шепнул: — Они думают, что мы опасны. Андрей не ответил. Он и сам так думал. Наверное, не каждый день сюда являются чужаки. Они проходили мимо комнат с табличками на дверях «ЗОНА ФИЛЬТРАЦИИ ВОЗДУХА», «ЗАПАСЫ ЕДЫ НА 30 ДНЕЙ», «КАРАНТИН. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». На одной из стен висел аварийный телефон с оторванной трубкой. И чем дальше они шли, тем сильнее сжималось пространство. Дышать стало тяжелее, видимо старая система вентиляции не справлялась с очисткой воздуха. Пока их вели дальше, Андрей не спускал глаз с Глеба. Тот шел молча. Их подвели к двери одного из блоков. Тяжелая металлическая дверь закрывалась на засов. — Здесь подождете, — сказал один из проводников. — Нам нужно поговорить с кем-то из старших, — обернулся Андрей. Но в ответ получил лишь строгий взгляд, не терпящий возражений. Дверь за ними закрыли, и звук замка был особенно громким. Андрей ощутил, как давит помещение и земля над головой. Комната, в которую их завели, больше походила на склад: бетонные стены, низкий потолок. Никакого намека хоть на какой-то уют. Старая вентиляционная решетка гудела под потолком, перегоняя спертый воздух. У стены стояли три металлические койки с проржавевшими рамами. Сверху — тонкие, истертые до лоска матрасы. На одной из стен — потускневшая схема эвакуации, почти вся покрытая плесенью. Рядом — умывальник с облупившейся эмалью и краном, который судя по следам ржавчины, тек уже много лет. Свет исходил от длинной лампы дневного света — она гудела и мерцала. Максим сел на край койки, устало выдохнул. Глеб молча прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его глаза, янтарные и чуть блестящие в тусклом свете, казались чужими. — Как в карантине, — пробормотал Максим. — Только без халатов и ламп стерилизации. — Нам и так светят, — Андрей кивнул на лампу. — Может смотрят, а может ждут, кто первый сорвется. — Это точно бункер, — сказал Максим. — Вроде тех, что строили под станциями метро, на случай, когда всё к чертям. Андрей подошел к стене, провел пальцами по холодному, влажному бетону. — Здесь давно всё к чертям. — И долго нам здесь сидеть? — спросил Максим. — Жрать охота. Андрей подошёл к Глебу. — Как ты? — заглянул в глаза. — Не знаю. Странные ощущения. Будто смотрю на все со стороны, как во сне. Хочется проснуться, а не могу. И этот шум в голове — словно старое радио не может поймать волну. Андрей медленно кивнул, прислушиваясь. Ему казалось, он тоже слышит этот шум, где-то на границе восприятия, едва уловимый фон. Он покосился на потолок. Там, между вентрешеткой и лампой, вполне мог быть скрыт микрофон или камера. Или сразу и то, и другое. А почему бы и нет? Они под землей, в месте, где никто не даст ответов, если они исчезнут. Андрея стали одолевать сомнения — правильно ли они сделали, что пошли искать помощи неизвестно где и у кого? Кто эти люди? Не похоже, чтобы у них под землей была лаборатория или хоть какая-то цивилизация. Господи, на что он надеялся? Паника начала нарастать в груди. Андрей посмотрел на Глеба. Тот был спокоен. — Ты холодный, — сказал Андрей негромко, коснувшись Глебовой руки. Пальцы будто касались метала в морозный день. — Мне не холодно, — ответил тот. — Вообще не чувствую. Андрей сжал челюсть. Что-то было в этом «не чувствую», что царапнуло изнутри. Янтарные глаза Глеба сверкнули в тусклом свете слишком ярко. Максим поднял голову. — Эй… Глеб. Твои глаза… — Знаю, — тихо. Андрей отвернулся, провел рукой по затылку. Все внутри сжималось. Что-то шло не так, и не только снаружи. Внутри них тоже что-то надломилось. «А если они не помогут? Если наоборот — боятся того, что мы могли принести с собой? — мелькнула мысль. — А если решат, что проще избавиться от нас, чем лечить?» Он посмотрел на дверь. Тяжелая. Закрыта. За ней тишина. — Не нравится мне все это, — пробормотал. — Нас будто изучают. Максим кивнул: — Как мыши в клетке. — Хуже. Мы зараженные мыши. Сломанные, — добавил Глеб. Андрей посмотрел на него, и внутри всё сжалось. Ты, все еще, ты? — не спросил он. Но хотел. Прошло минут двадцать или тридцать, а может час. Внутри бункера теряется счет времени. Потом дверь снова открылась. Появился тот же человек. — Старший хочет видеть одного из вас. Кто главный? — Мы не… — начал Максим, но Андрей уже шагнул вперед. — Я. Глеб чуть качнулся к нему, но остановился. В янтарных глазах сверкнуло что-то острое. Андрей задержал взгляд — короткий, значимый — и вышел, не дожидаясь, когда передумают. Его повели по коридору. Стены здесь были чище, лампы не мигали. Дальше дверь с двойным замком, за ней — тишина. Место, где решают, можно тебе доверять или нет.