Ребёнок Радио-Демон.

      Аластор не понимал откуда исходит звук, но знал этого обладателя очень хорошо. Вроде. А голос всё продолжал: — Хоть ты и стал ребёнком, но неужели ты забыл того, кто тебя растил и воспитывал? — после этих слов тело мальчика очень сильно задрожало, он понял, что источник звука находится за его спиной. Мальчик знал того грешника, что стоит за ним и говорит ему повелительным тоном сквозь ужасные помехи, от которых хочется отрезать уши, лишь бы не услышать вновь… — …Отец?.. — неуверенно, со страхом в глазах, он повернул голову назад. — До чего же ты жалкий! Но подобной дерзости я не стерплю, у меня никогда не было сына. — прошипел одетый во всё чёрное демон.       Длинные волосы до плеч, полностью алые. Также имелись и большие пушистые оленьи уши, и рога, в два раза больше чем у Радио-Демона. Длинная чёлка, в отличии от Ала, смотрела вниз.       Демон взял своего сына за воротник и поднял в воздух, смотря ему прямо в глаза, в которые уже закрался страх, граничащий с безумием. Папаша улыбнулся своей широкой улыбкой, оголяя до блеска начищенные золотистые зубы. — И после амнезии у тебя остался такой же взгляд. Взгляд, которым я восхищаюсь и одновременно презираю.        Сказав это, он ударил Аластора в живот и выпустил из рук. Лицо демона встретилось с жёсткой землёй. Но беспокоило его не это — своими маленькими ручками он держался за живот, который очень болел от удара. Из-за рта радиоведущего потекла тонкая стройка крови, что падала на землю, украшая её в красный. Аластор пустым взглядом посмотрел на кровь и очи его закрылись.

***

США, штат Луизиана, город Новый Орлеан, 1908 год.

      Прекрасная погода за окном, особенно ночью, где появляются очень много звёзд, до которых невозможно дотянуться, как бы тебе не хотелось. В эту сказочную ночь не спала одна семья, которая, не смотря на то, что перестала быть аристократами, продолжала себя так вести и в советском обществе. И в этой странной семейке был восьмилетний сын, которого обучали всему: этикету, аристократичной походке, вежливости, контролировать эмоции. Мальчику особенно не нравился последний пункт, ведь этому учил отец, который за непослушание знакомил его с учительской указкой.       И вот дверь в маленькую комнату отворилась и оттуда вышел мальчик с тёмно-каштановыми волосами и голубыми глазами, которое напоминали небеса в прекрасную погоду. Вот только взгляд у него был уставшим, руки полностью в отметинах от указки, из некоторых полосок сочилась кровь. Медленными шагами он подошёл к своей кровати и лёг, утыкаясь лицом в подушку, чтобы никто не слышал и не видел его слёз и отчаянные крики о помощи. Это продолжалось несколько минут, потом ребёнок пошёл выполнять своё домашнее задание, которое он должен сдать завтра.       Аластор сделал свою домашку, хоть она и была очень сложной, но он с ней очень быстро справился. Голубоглазый с некой тоской и болью смотрел на сверчков. Они хоть и мало жили, но имели свободу. Свободу, который мальчик не видел с самого появления на свет. — Хочу сбежать отсюда, но мне некуда идти… Да и кому я нужен?.. — говорил он, раскрыв на распашку окно, присев на подоконнике, свесив ноги вниз, где был сад роз, с острыми шипами у стебля.       Мальчик очень долго смотрел на луну, а после перевёл свой мрачный взгляд вниз на розы, которые были очень алыми. Он грустно улыбнулся, смотря на эти красивые цветы. А после из своего тайника достал уже временем потрёпанный блокнот и стал записывать.

«15.04.1908 год.

      Сегодня я снова опозорил свою семью, принеся домой четвёрку, благодаря которой надо мной ещё сильнее упрекали и наказывали весь этот день, оставив без ужина и вновь поздороваться с плетью. Сейчас приблизительно ночь, ни одна птица не поёт, а вокруг нашего дома мерцают светлячки. Красота одним словом, мне нравятся наш город, пусть он и слишком грешен, испорчен и загрязнён. Я люблю своих родителей, которые, пусть и нестандартными методами, но выделяют мне время и иногда помогают. Но больше всего меня восхищают эти великолепные алые розы, что расположены вокруг особняка, напоминающий издалека замок.        А ведь они точная копия всей моей семьи, которая при людях ведёт себя как истинные аристократы, но как только последний гость уходит отсюда, то превращаются в жестоких людей, которым наверное всё равно на моё состояние, настроение или сколько друзей я завёл… К сожалению, друзей у меня так и не появилось, благодаря матери, которая сразу же после звонка с последнего урока забирает меня домой, не давая и времени погулять с ними… Я не знаю сколько ещё смогу носить эту маску улыбки, и как долко смогу выдерживать их побои… Наверное в один прекрасный день я их сам буду мучать, но уже до смерти… Ведь уже прошёл месяц как я тебе давно не писал, мой дневник, и месяц как я отринулся от Бога, который никогда не посылает на грешников кару, а для своих верных божьих рабов — благословение…       И опять я что-то заболтался, но я хочу спросить Господа, перед тем как паду: почему он дал равные права только при рождении, а не после? Ну, а сейчас я ложусь спать и не знаю, когда мне выпадет возможность написать тебе ещё. До следующей встречи!»       Аластор закрыл блокнот и снова спрятал в свой потайник и переодевшись в пижаму лёг спать. Он забыл закрыть окно, чтобы вдыхать свежий запах леса, в котором и стоял особняк.