Линейка и зажигалка

      Ди проснулся с лёгкой головной болью и ярким ощущением, что что-то в его жизни идёт не так. После нескольких секунд, потраченных на разглядывание воздуха вокруг, на парня нахлынули воспоминания о вчерашней ночке. Рука автоматически потянулась к телефону. Но он оказался вырублен, вероятно, из-за нехватки заряда. Плохо. И почему он не взял с собой повербанк? Ладно, зато пока что он не видит кучу пропущенных звонков и гневных сообщений от родителей. Пиздец. И, наверное, он должен безумно переживать, но у парня не было ни малейшего желания тратить на это силы, сейчас, по крайней мере. Ему все равно придётся отбывать какое-нибудь наказание и время для самобичевания ещё будет. А пока можно насладиться этой мило обустроенной душевой. Закончив с умыванием, парень тихо вышел из комнаты. Он совсем не знал расположения комнат, а потому был крайне рад наткнуться на Рофта в коридоре.       — Доброе утро, мистер, — дворецкий запнулся подбирая подходящее обращение.       — Взаимно. Можете называть меня Дэниелом, как и мистер Швагенвагенс. Кстати, о нем, он не дал какого-нибудь указания, что делать, когда я проснусь?       — Да, он попросил отвести вас в гостевую столовую и оповестить его. Так что попрошу пройти со мной.       Ди последовал за Рофтом, не произнося ни слова. Нужно сосредоточиться на предстоящем разговоре с Густавом, а не на всяком бреде, что навязчиво лезет в голову.       Просторная комната с прямоугольным столом была оформлена в светлые тона. На завтрак Ди получил не самую аппетитную овсянку и чёрный чай. Видимо, его серьёзно невзлюбил дворецкий и поэтому подал самое отвратительное, что только нашлось на кухне. Абстрактные размышления Ди были прерваны вошедшим в комнату Густавом. От неожиданности и волнения парень чуть не вскочил с места, но вовремя остановился, рассудив, что это было бы просто неуместно.       — Доброе утро, Густав.       — Здравствуй, Дэниел, — мужчина говорил достаточно спокойно, с некой ноткой усталости в голосе. — Как спалось?       — На удивление неплохо. А вам? — не то чтобы это хоть сколько-нибудь интересовало Ди, но он чувствовал, что должен продолжить разговор.       — Как сказать, в старости сон никогда не бывает хорошим. Так что не хуже, чем обычно.       Неловкая пауза. Или она только кажется такой для Ди. Им как будто не о чем говорить, хотя ему ещё столько всего хотелось бы обсудить. Ну же, нельзя быть таким трусливым, нужно уметь признавать свои ошибки. Глубокий вдох:       — Густав, я должен попросить у вас прощения за мою вчерашнюю выходку. Я успел наговорить много грубых вещей. Я был под впечатлением от новой, не самой приятной информации, пьян и, пожалуй, слишком эмоционален. Хотя, конечно, это не может полностью оправдать меня.       — Дэниел, я всё прекрасно понимаю, кто же не был молодым и глупым? Так что можешь не извиняться, — всё-таки превосходство безумно приятное чувство. Когда такой гордый, умный юноша вот так просит прощения, по сути, ни за что. И ты можешь великодушно даровать помилование, которого он так жаждет. Только остаётся не совсем понятным, зачем ему это. Наверняка это часть какого-то сложного плана или манипуляции, которую Густав ещё не смог разгадать. Но это лишь вопрос времени.       — Но это ещё не все, что я хотел сказать. Дело в том, что я много размышлял над вашими словами. И, думаю, вы правы, — слова давались с трудом, Ди не привык признавать свою неправоту и сейчас это больно било по самооценке. Но блондин чувствовал, что должен сказать это, ведь, кажется, этот человек единственный, кто сможет его понять.       — Правда? И с каким из моих высказываний ты согласен? — Густав удивлённо выгнул бровь, этого он точно не ожидал. Что же замышляет этот парнишка, и для чего весь этот цирк?       — С тем, что я не имел права судить вас. Ведь не факт, что на вашем месте я бы поступил иначе. Дело в том, что я часто размышляю о правильности моих действий и моральных рамках этого общества. Мне кажется, это пошло с самого начала моей сознательной жизни. То есть, в то время, как мои сверстники точно знали, что такое хорошо и что такое плохо , я уже размышлял об относительности этих понятий. И порой у меня складывается ощущение, что все окружающие до сих пор видят мир чёрно-белым. Но ведь это в корне не правильно, и почему-то мне кажется, что вы единственный человек, способный понять это.       Мужчина нахмурился. Густав был просто озадачен происходящим. Этот парень только что раскрыл свою душу и рассказал, то что его действительно волнует. Но… так не бывает, это неправильно, глупо, непрактично. А, может, это всё фальшь и часть какого-то плана, слишком сложного для понимания Швагенвагенса? Поверить в это было гораздо проще, чем в то, что парень говорит от чистого сердца, без задних мыслей. Но, судя по всему, это действительно так. Ах, как мило, этот паренёк ему доверяет. А ведь он мог бы просто воспользоваться этим и раздавить его маленькое сердечко и больше никогда не видеться с ним. Но ему почему-то этого совсем не хотелось. Даже наоборот, он испытывал какое-то странное, новое, а может, просто давно забытое чувство. Это вина? сочувствие? совесть? Ему удалось обернуть всю ситуацию с пользой для себя, этот мальчишка его не винит, даже напротив, чувствует вину. В любое другое время он был бы горд собой, но сейчас это казалось жутко неправильным. В конце концов, этот Дэниел достоин знать правду.       — Дэниел, — мягко начал Густав, — кажется, я снова ввёл тебя в заблуждение. Если кто и должен просить прощения, так это я. У меня ещё меньше поводов судить твои преступления, возможные в теории, ведь я сделал это на практике. Так что хватит заниматься самобичеванием, лучше доешь свой завтрак.       — Теперь вы говорите со мной как с несмышленым ребёнком. Уж лучше осуждение с высоты ваших «злодеяний», чем общение в таком тоне, — Ди замолчал, обдумывая, как лучше преподнести свою следующую просьбу. — Мне бы очень хотелось поговорить с вами, скажем так, по душам. Есть пара вопросов, которые меня волнуют, и я бы хотел услышать ваше мнение на этот счет. Только без масок и лицемерия, как мы это обычно делаем.       — Зачем тебе это понадобилось?       — Думаю, что можно позволить себе хоть разок такую роскошь, как честный разговор. В конце концов, из-за моей ночной выходки родители, скорее всего, запретят нам видеться после этого. И есть возможность, что это последний наш личный разговор. Помните, за мной остаётся право на разрушение одной формальности.       — Ты собираешься использовать какую-то информацию против меня? Просто я не нахожу другого логичного объяснения твоей просьбе.       — Да нет же, — парень устало вздохнул, как жаль, в реальной жизни нет чего-нибудь в духе сыворотки правды, которую можно было бы незаметно добавить ему в чай. Но нет, приходится допытываться её таким образом. — А если бы я этого хотел, вы действительно полагаете, что я бы так просто бы в этом сознался? Даже если я попробую, кому поверит суд? Подростку, что одевается как наркоман или богатому и уважаемому человеку вроде вас. А если мой вопрос окажется слишком провокационным, можете просто промолчать. Но не стоит приукрашивать, недоговаривать или врать.       — Что же, на таких условиях я согласен вести беседу с тобой. Мне ведь тоже хотелось бы узнать от тебя некоторую информацию.       Ди кивнул, выражая своё согласие и одобрение на такой ответ. Самое сложное позади, осталось только поболтать по душам, что готовы пойти по головам ради достижения своих корыстных целей.       — Как вы считаете, что важнее учитывать при рассуждение о правильности того или иного поступка, мотив или само действие?       Густав задумался, ведь это был действительно интересный вопрос. В любое другое время он без раздумий ответил бы «действие», ведь именно за это он так боялся предстать в суде. Но сейчас он начал сомневаться в правильности своих рассуждений. Какой у него был мотив делать всё то, что он делал? Он бил сына, чтобы из него вырос нормальный человек. Но ведь в глубине души он осознал, что это, скорее, глупая отмазка, которую он сам придумал для Дэниела. Будь это правдой, зачем ему было бить жену и уже повзрослевшую дочь? Да и это явно не был единственный способ воспитания, хоть он и широко применялся в гимназиях прошлого века. Он заказал то убийство для процветания своего бизнеса. Это правда, хоть и не совсем подходящая под общепризнанную мораль. Здесь есть хоть какая-то причина, в отличие от смерти жены… Получается, у него даже нет высокодуховного мотива для оправданий, какая жалость. Хотя если припрёт, он обязательно сможет придумать что-нибудь более или менее убедительное. Но если посмотреть с другой стороны, у него никогда не было плохих намерений специально кому-нибудь навредить. Это всегда получалось неосознанно и стихийно.       — Я считаю, что стоит судить человека по его намерениям. Не стоит забывать о жизненных ситуациях, когда во имя благих целей приходится делать спорные вещи.       — Это вы так говорите о «методах воспитания» моего отца? — с усмешкой спросил Ди. — А я уже хотел расстроиться, ведь пока у меня только сомнительные намерения и никаких предосудительных действий.       — Что ж, у меня прямо противоположная ситуация.       — Не хотите делать зло, но само получается?       — Да. Но, всё же, я придерживаюсь мнения, что всё будет зависит от обстоятельств. Порой, мотив может оправдать действия. И наоборот, если ты только думаешь сделать что-то сомнительное, но не делаешь, то не вижу ничего страшного.       — Густав, как оказалось, я вас совсем не знаю. Мне интересно, какой свой поступок вы считаете самым «плохим» по общественным стандартам?       — Я ведь имею право отказаться отвечать?       — Конечно, но я надеюсь что вы не станете. Я не прошу конкретики, то есть, можете хотя бы намекнуть, чтобы я точно не смог использовать это против вас. В конце концов, это ведь не убийство?       Густав не смог удержать усмешку, конечно, это не убийство. Этот жест не смог укрыться от Ди. У парня с интересом загорелись глаза.       — Вау, вы участвовали в убийстве? На этом фоне та кошка, погибшая в ходе моих экспериментов, выглядит просто ничтожно. Сомневаюсь, что вы способны сделать это собственными руками. Это было что-то в духе наёмного киллера?       — Я всегда считал тебя умным и проницательным человеком. Думаю, такой ответ должен тебя вполне удовлетворить.        Густав был приятно удивлён такой реакцией со стороны парня. Он ожидал осуждения, ещё хуже чем то, что было вчера. А вместо этого получил искренний интерес, этот паренёк не устаёт удивлять.       — Да, вполне. Это действительно удивительно. Так, если продолжить рассуждения о мотивах, то какой был у вас?       — Это был наш главный конкурент, так что вполне можно сказать, что всё это во имя процветания бизнеса. А я так понимаю, что твой худший поступок — это убийство кошки?       — Да, думаю, это так. Хотя, в глазах общества мой главный грех — равнодушие к другим людям, отсутствие эмпатии. Конечно, меня не могут обвинить в этом на законодательном уровне, поэтому я просто получаю осуждение и сложность в построении межличностных отношений.       — Неужели ты не умеешь говорить и делать то, что нужно, чтобы извлекать максимальную выгоду из людей? Я был лучшего мнения о тебе, Дэниел.       — Конечно, я это умею. Но постоянно лицемерить довольно утомительно. А люди из моего окружения не такие уж полезные. Да и они, на самом деле, не так глупы, как вам кажется. Рано или поздно люди начинают чувствовать фальшь, что в их глазах ещё хуже, чем изначально плохое отношение. Знаете, в какой-то момент я начал восхищаться вашей выдержкой, мне казалось, что это врождённый талант. Но оказывается, у вас просто есть люди на которых вы можете безнаказанно срываться. А у меня, к сожалению, такая возможность отсутствует.       — Не переживай, ты ещё успеешь обзавестись семьёй и подчинёнными.       Только услышав этот абсолютно спокойный ответ Густава, — так будто тот говорил о самых обыденных вещах — Ди осознал весь ужас своих слов. Неужели он начал мыслить как человек, которого он ещё вчера называл монстром. Может, это общение его действительно портит? Или он и сам всегда был таким. Парень начал отчаянно вспоминать, были ли у него похожие мысли ещё до начала общения с дедушкой, и если да, то как давно он свернул на путь садиста и домашнего тирана. Хотя, почему он сразу зачислил себя в эту категорию? Ведь они с Густавом не идентичны. Насколько мог судить парень, мужчина делал это ради демонстрации своей силы и компенсации каких-то детских комплексов. Парень же никогда не нуждался в поднятии самооценки за счет своей силы и причинения боли другим людям, по крайней мере, точно не физической. Парень просто слишком умён, расчелив и меркантилен для своего окружения. Он никогда не опускался до примитивных эмоций и импульсивных поступков. А разве твоё нахождение здесь не следствие глупой эмоциональной выходки? — перечил внутренний голос, мешая нити рассуждений парня. Да, может, иногда он себя переоценивает, но это, в любом случае, гораздо лучше, чем жалкие попытки утвердиться за счет унижения других, как это делал Густав.       Раздумья парня прервала резкая трель старинного телефона, набирать цифры на котором нужно было с помощью колёсика.       — Здравствуйте.       Что вы хотели, офицер?        Да, это я Густав Швагенвагенс.       Да, он тоже здесь.       Можете передать родителям, что всё в порядке, не нужно переживаний.       До свидания.       — Что это?       — Полиция, — спокойным тоном ответил мужчина. — Оказывается, твои родители до сих пор не знали о твоём местонахождении и обратились в полицию. И они каким-то образом узнали мой домашний номер.       — Что со мной будет? — с ужасом спросил Ди, во время этого разговора он совсем забыл, что ему ещё предстоит возвращаться домой и как-то объясняться с родителями.       — А это уже вне моей компетенции. Если тебя это успокоит, я сказал, что всё под контролем, и им не о чём переживать. Но, думаю, ты и сам знаешь список причин, почему твои родители так не поступят.       Раздался ещё один звонок, от которого у блондина сердце замерло, а потом начало работать в бешеном ритме.       — Здравствуйте.       Это снова вы? Что-то случилось?       Ах, вот в чем дело.      Конечно, я не имею ничего против.      Так через сколько, говорите, вы приедете?       Так быстро? Но мы даже не успеем закончить трапезу. Думаю, вам стоит ехать медленнее.       Что значит вы не понимаете зачем?       Надеюсь, вы прекрасно понимаете, с кем вы разговариваете и что будет, если вы поступите иначе.      Отлично я рад что мы нашли общий язык.      Что значит вы не знаете как это сделать? Просто выберите самый длинный путь, желательно через дороги с пробками.      Хорошо, жду вас не раньше чем через десять минут.       — Полиция в компании твоих родителей скоро будет здесь, так что не будем терять время. Думаю будет вполне справедливо, если ты будешь разговаривать со мной так же честно как это делал я.       — Да, вполне, — пролепетал Ди ещё не совсем успокоившись после резкого выброса адреналина в кровь.       — Отлично, а теперь мне было бы интересно узнать всё, что ты знаешь о жизни моего сына после того злополучного побега.       — Вы продолжаете притворяться заботливым родителем?       — Дэниел, ты меня что-то совсем демонизируешь. Мне ведь действительно интересно. Если у него всё плохо я могу позлорадствовать, если хорошо сказать, что это благодаря тому стрежню, что я в него заложил.       — Интересная позиция.       — Мне кажется или ты тянешь время? Может, начнёшь говорить по делу?       — Прошу прощения. Просто вся эта ситуация немного сбивает с толку. Что ж, всё, что я о нем знаю…