We will meet. Necessarily.

Соня испуганно вздохнула и вцепилась в мою футболку мёртвой хваткой. Мы увидели Лаврентия и Серёжу. Они замерли. — Девочки? А что вы здесь делаете и что это за дверь? — спросил Лаврентий, потирая левое плечо. На него была нанесена повязка, пропитанная кровью. Я аккуратно хлопнула Соне по руке, мол, отцепись, а сама вышла со словами: — Мы оказались здесь по совершенной случайности. Я просто брела, брела и наткнулась на дверь. Потом Соня прибежала сюда. Тоже по чистой случайности, — я попыталась изобразить улыбку, но вышло криво. Лаврентий посмотрел на меня неверующим взглядом. Соулмейт с радостным вскриком подбежала к брату и обняла его. Я ,в отличие от неё, такой радостью не обладала. Ужасно хотелось есть и становилось холоднее. Проблема с дверью не хотела решаться. Вдруг откуда-то послышалось пение птицы. Сначала оно было тихое, а потом стало громче. Я подошла к разбитому окну, выглянула на улицу: на дереве сидел зяблик. Его ярко-красная грудка красиво сочеталась с рябиной. — Какой красивый зяблик, да? — я услышала смех, до боли знакомый. — Ты?! — едва не упав на пол от неожиданности, я выставила кулаки. Я увидела человека метром сто восемьдесят. В памяти тут же всплыл тот вечер: чучело, тень, появившаяся из ниоткуда, тот же самый рост, пистолет. Холодные губы и темнота… — Да, Саша. Я, — он перепрыгнул через окно в помещение и остановился. Соня удивлённо вздохнула. — Где-то примерно через полчаса это здание взорвётся, вам лучше бежать как можно дальше отсюда. Я вплотную подошла к незнакомцу. Меня переполняла злость и обида. Два этих сосуда были полны, и я громко сказала: — Сними эту маску и шляпу. Покажи свою личность. Назови свое имя. А? Слабо? Сучий ты ублюдок! Ты сломал меня второй раз в жизни!!! — я сорвалась на крик и двумя кулаками толкнула его. Немного отросшие волосы лезли в глаза и я смахнула их вместе с подступающими слезами. — Я. Тебя. Не. Боюсь! — я больно наступила ему на ногу и оттеснила к окну. — Заткнись, мерзавка. Если ещё хоть одно слово скажешь… — и он сдернул маску. На его бледном лице отразилась гримаса боли. — Григорий. Моё имя Григорий. Повторить ещё три раза? Я залепила ему пощечину с громким хлопком. — Закрой свою пасть, падла, — голос осип и я тихо продолжила. — Либо ты уходишь, либо мы уходим всей компанией, и ты нас не трогаешь. Пожалуйста. Мы все устали, и ты тоже, так что, надеюсь, ты найдёшь себе место, — я отошла на пару шагов назад. На щеке Григория остался след пощёчины. — Хорошо. Я уйду. Но прежде предупрежу и отдам одну вещь. У вас осталось двадцать минут чтобы уйти отсюда, — после он порылся в кармане и вынул зелёный ключ. — Он подойдёт к этой двери. Поторопитесь. — Григорий снял шляпу, словно говоря «спасибо». Потом выпрыгнул в окно и скрылся за поворотом. Ключ сверкал на солнце, и я подошла к железной двери. С лёгкостью поддавшись, дверь скрипнула, и мы увидели просторную комнату, куда проникал солнечный свет. Соня присела на диван. Я последовала её примеру. Приобняли друг друга за плечи — в ином случае мы бы смотрелись мило, — но не сейчас. Я была истощена морально и физически, да и не только я. Говорить не хотелось. Сергей подошёл к окну: недалеко горело здание. Пожарные пытались потушить его, люди бежали в панике. Питер медленно разрушался на наших глазах. Лаврентий нашёл банку сгущёнки и чёрствый хлеб. Я разломала его на две части и одну отдала девушке. Не было только пледа. В нашей ситуации он бы пригодился, если бы было время… Но его было мало. Так не хватало… «Время не в нашей власти…» — подумала я и невольно вздохнула. Положила Соне голову на плечо. — Ну, чего ты раскисла? Скоро мы окажемся где-нибудь ещё, вдалеке отсюда… Это я точно тебе говорю. И будет у нас домашнее животное… крыса по имени Боря. — Соня звонко рассмеялась и ткнула меня кулачком в бок. Я подхватила, и мы засмеялись вдвоём. — Эй, девочки, не хочу вас прерывать… У нас осталось пять минут, чтобы смыться отсюда. Потому что, по всей видимости, заложенная где-то в здании бомба взорвётся очень скоро. И нас схватят террористы, — вынес вердикт Серёжа. Лаврентий вдруг зашипел и схватился за плечо. — П-плечо… Когда мы бежали сюда, м-мне его прострелили… Больно… Н-надо его перевязать…— Серёжа подхватил мужчину. Ситуация становилась все напряжённей и напряжённей. — Пошлите отсюда скорей, — взяв банку, я засеменила к выходу. — А сгущёнку-то зачем? — спросила Соня. — Мало ли, пригодится… выходим через окно, — благо мы находились на первом этаже, и можно было спокойно выйти через него. Через какое-то время мы подошли к парку или к тому, что от него осталось. Усадив Лаврентия на скамейку и оставив с ним караулить Соню, я с Серёжей пошла на разведку.

***

Мы с Лаврентием остались вдвоём. Я сняла повязку, но перевязывать-то было нечем, и обеззараживающего средства тоже не было. «На улице не лето, чтобы с друг друга футболки снимать. Мне-то самой холодно. А простудиться никому из нас нельзя, ни в коем случае. Ткань я голыми руками не оторву». Я пришла к выводу: завязать обратно повязку и тоже осмотреться. Как вдруг прогремел взрыв. Я села на землю и закрыла уши руками: в них громко зазвенело. Закрыла глаза. Услышала, как Лаврентий молится, а потом потеряла сознание… Очнулась я скоро от того, что кто-то сильно тряс меня за плечи. Разлепив глаза, я увидела испуганное лицо Лаврентия. — Соня! Саша и Серёжа не возвращаются. Услышав это, я испугалась, и у меня сильно забилось сердце, а тошнота подкатила к горлу. Я выдавила: — К-как? — Надо идти их искать… Здание лагеря взорвалось, — мужчина указал пальцем на горящее здание. — Ребята! — услышали мы голос Серёжи. Синхронно повернулись. Я охнула, а Лаврентий в удивлении присел на скамейку. Брат нёс на руках Сашу…