Пой, иволга, пой!

Глаза слепит неприятный, слишком резкий свет, что свойственен больницам. Чуя, которая непрерывно смотрела в стену около десяти минут, опускает голову и закрывает глаза. На черном фоне плывут разноцветные круги, медленно, словно в вальсе, перемещаясь в разные стороны. "Не могу... Я уже устала... Устала, устала, устала... Бороться нужно, но не до такой степени, что в больнице становишься постоянным посетителем. Если бы была у больниц возможность, дали бы мне платиновую карту гостя, честное слово". Щелчок, и девушка открывает глаза. Дазай садится возле нее, нервно перебирает пальцами и немного качается взад-вперед. Нужно что-то сказать, раз уж пришел, но что тут скажешь? Чуя ничего не говорит насчет произошедшего, а Осаму и не думает завести этот разговор первым, чтобы не раскрывать рану на сердце, как делают порой хирурги, чтобы достать из раны чужеродный объект. Единственное, что может из этой раны вытащить молодой человек - боль, боль и ещё раз боль, очень много боли, и пусть ее вытаскивать нужно, сейчас никак нет, не время. Накахаре нельзя волноваться. Сердце Дазая начинало болеть и истерично биться из-за этой боли в клетке из ребер от одного взгляда на Чую: голубые глаза, в которых ещё вчера горел озорной огонек, потухли, стали темнее, превратившись из озёр, освещенных солнцем, в подземные реки, окутанные мраком; лоб перевязан бинтами - своеобразным венком поражения, полной противоположностью венка из оливы, что давали победителям Олимпийских игр; на видных местах лица и рук синяки и ссадины - свидетели битвы за первенство. -Солнце мое...-на выдохе шепчет Дазай, собираясь добавить ещё что-то, но не успевает: Чуя очень резко для своего состояния поворачивает голову, словно отпечатки от пальцев вовсе не причиняли боли и были чем-то вроде декорации на до жути побледневшей коже. Молодой человек закрывает рот, ожидая. -Я...-хрипит Накахара, выдавливая из последних сил кривую улыбку.-Осаму... Солнца больше нет... Я стала... Белым карликом... -Нет-нет-нет, не говори так!-Дазай берет ослабевшую, как и вся девушка, руку Чуи, и гладит холодные пальцы.-Ты никогда не сдавалась, никогда не слушала слов каких-то уродов и ублюдков, которые и мизинца твоего недостойны, что же изменилось сейчас? Неужели ты поддашься... -Я УСТАЛА!!!-Чуя кричит, наплевав на боль, раздирающую горло и лёгкие. Сжимает руку Дазая настолько сильно, насколько позволяет уровень слабости.-Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ, КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ?! НЕТ..! Крик резко обрывается: Накахара шумно дышит и закрывает глаза. Хватка ослабевает, и рука начинает дрожать, а оттуда дрожь разносится по всему телу, повинуясь цепной реакции. Осаму все это время молча слушал девушку, давая ей излить все, весь тот негатив, который накапливался столько времени. Он знал, что в скором времени это должно было произойти. Она должна была показать свою слабость, должна была сломаться, чтобы дать близким хоть немного починить себя и самой тоже вновь собрать себя воедино. -Ты не сдашься,-Дазай говорил, отчеканивая каждое слово. Накахара подняла на него голову, на миг задержав дыхание, думая, что увидит твердый взгляд под стать такому же твердому голосу. Но вопреки ее ожиданиям во взгляде Осаму была все та же кофейная теплота, с которой он всегда смотрел на нее.-На время оставишь все, уйдешь в себя - это на время, повторюсь. Но ты ни за что не бросишь дело всей своей жизни. Секунд десять Чуя ещё смотрела на него, еле заметно дыша, словно собственные вздохи помешают ей осознать всю суть слов Дазая. -Почему ты так уверен в этом..?-наконец хрипло прошептала она. -Потому что это ты,-голосу Осаму вернулась нежность, и он улыбнулся.-Ты же знаешь, что я вижу тебя насквозь и знаю как свои пять пальцев. -Но ты не видишь будущего... -Вместо этого я предугадываю действия, основываясь на характере людей. Всегда верно, замечу. Чуя ухмыльнулась и приблизила свое лицо к лицу Дазая, смотря прямо в глаза. Молодой человек не без удовольствия подметил про себя, что во взгляде девушки вновь пылает огонек - еле-еле полыхающий, но все же он есть. Появился он благодаря словам Дазая, сказанным столь уверенно и вдохновенно. И Осаму поклялся себе в том, что разожжет этот огонек до такой степени, что тот заполнит все тело девушки без остатка, чтобы с первого взгляда можно было увидеть всю ее силу. -Все снова встанет на свои места, когда ты восстановишься. Я помогу тебе с этим, только доверься мне, пожалуйста,-шепчет Дазай, обжигая дыханием искусанные губы Чуи, что так близки к его губам. -Хорошо,-коротко и быстро отвечает Накахара, резко целуя Дазая. Осаму улыбается в поцелуй, чувствуя, как девушка настойчива.