Пой, иволга, пой!

Спустя две недели Чую выписали. Радости рыжеволосой не было предела: больницы она никогда не любила, ведь там ее подвижность и шило в одном месте сдерживали постельным режимом, доводя уровень необходимости каких-либо действий до конечной точки. Осаму эти две недели навещать ее не мог, ибо работал чуть ли не ночами. Спасали только чудеса технологии - видео-звонки. Грусть от отсутствия любимого человека оттаивала, спасибо этим хоть и коротким, но все же наполненным заботой и любовью разговорам, однако на смену этой грусти пришла другая - грусть от невозможности докоснуться и услышать любимый голос без передачи в виде динамика. Хотелось услышать каждый хрип, каждый вздох, восприятие которого обычному микрофону компьютера недоступно. Тоска по любимому человеку разъедала и без того истерзанную душу, и пусть в больнице к ней относились хорошо благодаря стараниям Мори и заботе с его стороны, Накахара чувствовала, что это лишь подчинение директору и главврачу в одном лице, не более. И вот наступил этот день. Только Чуя успевает выйти, как сразу же попадает в ловушку в виде объятий. -Поздравляю с выпиской,-любимый голос, тихий и немного хриплый от усталости, однако не без нотки радости, проникает в ушной канал и доходит до самого сердца. -Ну наконец-то...-Чуя обвивает руками шею Дазая, вдыхая его неизменный запах: кофе, смешанный с орехами, корицей и щепоткой перца. * * Молодой человек настоял на том, чтобы девушка провела какое-то время у него. Не услышав в ответ каких-либо возражений от Коё, Дазай забрал Чую. Мори с радостью встретил Накахару словами "чувствуй себя как дома" и игриво подмигнул на замечание сына, мол, жить девушка будет у Осаму в комнате. Молодой человек только глаза закатил и, нежно взяв Чую за запястье, отвел к себе, в другой руке неся сумки с вещами. -Ну вот, располагайся,-Осаму ставит сумки на пол.-Надо бы мне шкаф разобрать, чтобы ты смогла положить вещи... -Это подождёт,-прерывает его девушка, подходя ближе и хитро улыбаясь.-Поцелуй хочу. Сейчас же. С этой хитрой улыбкой и приказом в голосе одновременно Накахара выглядит совсем как маленький, но не по-детски хитрый ребенок, потому Дазай, тихо посмеявшись в кулак, качает головой, осматривая свою "маленькую девочку". И пусть сердце болезненно сжимается от вида белоснежных бинтов, что забрали в плен кожу девушки, потрескавшихся губ и синяков под глазами, он не позволяет себе показать своего волнения. Он только запускает руку в шелковистые рыжие волосы, по которым, оказывается, та́к скучал, что, как только подушечки пальцев касаются мягких локонов, в груди сразу же приятно теплеет, и тепло это распространяется по всему телу, проплывая по каналам вен. -Осаму, ты чего?-Чуя выводит его из раздумий, и немного глуповатая улыбка, в которую растянулись его губы и появление которой Дазай и не заметил, мигом пропадает. -Да так...-на выдохе шепчет молодой человек, обхватывая другой рукой талию девушки, еле касаясь тела.-Просто очень сильно скучал. -Я тоже...-и вновь улыбка, только уже не хитрая.-А знаешь, я где-то слышала, что с человеком, с которым проводишь много времени, скоро становится не так интересно. Что думаешь? -Бред, думаю. Пояснения нужны? -Нет, я и так все поняла,-Чуя смеётся.-За столько времени, что мы знаем друг друга, не понимать тебя с полуслова было бы довольно странно, не находишь? -Нахожу. Кстати, если сейчас же ты не закроешь свой милый ротик, то это придется сделать мне,-Осаму шепчет сладко, словно легко проводит медом по больной душе. -Ой, напугал, етить твою!-Накахара только смеётся.-Я вообще-то этого и добиваюсь уже две минуты, так что, для того, чтобы ты меня поцеловал, мне нужно включить режим "бесконечного словоизлияния?" -Это не обязательно,-Дазай, наконец, целует девушку, целует так, словно не видел три года и ещё столько же после поцелуя не увидит. Просто он так рад ее видеть и чувствовать, что сдерживаться в жестах любви - самое глупое, что он может сделать. Да он, собственно, так никогда и не поступал, ведь не может уже столько времени ею надышаться. И никогда не сможет.