The Pit

Пятнадцать минут после спуска. Солнце начало садиться над кронами высоких сосен, окружавших поляну и отбрасывающих длинные тени на яму, несмотря на облака над головой. Фиддлфорд надеялся, что лес задержит ветер, тем самым даст хоть немного тепла. Он ошибался. (В его защиту можно сказать, что на его родной территории не было лесов.) Спустя некоторое время он пожалел, что не захватил с собой одеяло или что-нибудь ещё, чтобы согреться. Мужчина и без того был одет в довольно толстый свитер, но порывы ветра действительно стали усиливаться, и он боялся того, что может произойти, если он покинет место, пока Форд всё ещё находится в яме. Форд. Вероятно, ему ещё холоднее: на нём ведь только плащ. Он же предупреждал его. Он подумал, не сбросить ли ему свитер... нет, не выйдет. А если установить другую систему шкивов с дополнительной верёвкой, которую он принёс с собой, и спустить к нему в целости и сохранности. Но тогда Фиддлфорд просто замёрзнет. «Можно развести костёр», — пробежала в голове мысль. Он уж было встал, дабы собрать ветки, но вдруг вспомнил, что никогда не разжигал костры. МакГаккет сидел в траве, уставившись на огромную дыру в земле. Он хотел быть рядом на случай, если что-то случится, но и не слишком близко, чтобы не упасть. Он повернулся: ему до сих пор была видна хижина с его места. Может, если он очень быстро сбегает до неё, то сможет захватить кое-какие припасы, пальто, что-нибудь ещё... Ему привиделось, что верёвка Стэнфорда оборвалась. Фиддлфорд подтянул к себе колени и задрожал. Рация лежала рядом с ним, потрескивая от помех. Он так и не выключил её, хотя на другом конце было тихо. Когда он в последний раз проверял Форда? Пять, десять минут назад? Он не хотел беспокоить его во время эксперимента, но в то же время, откуда ему было знать, что с ним происходит? Он снова посмотрел на яму — верёвка всё ещё натянута. «Видишь, Фиддлфорд?» — довольно укоризненно обратился он к себе. «Эта верёвка была бы ослаблена и болталась, если б он не висел на ней.» «Если к ней привязан именно Стэнфорд, конечно», — возразил его мозг. «Кто знает, что за жуткие твари таятся в этой бездне? А что, если один из них прямо сейчас лезет к тебе по верёвке?» — Форд? Форд, ты здесь? Статические помехи на линии. Он запаниковал. — Форд, ответь! Какой-то шорох. Он слышал, как бьётся в груди собственное сердце. — Фиддлфорд, я думал, мы договорились использовать кодовые имена. Приём. МакГаккет вздохнул и опустил голову на колени. — Извини... Петух Тигру-один. Извини, Форд. Приём. С другой стороны послышался лёгкий смешок. — Всё в порядке, Петух. Что случилось? Ты, кажется, взволнован. Приём. Тот откашлялся. — Э-э... просто проверяю, Тигр-один. Подумал, что спрошу, как... как продвигается миссия. Приём. Форд хмыкнул. — Я тут немного завис. Я ещё не очень далеко продвинулся. Приём. «Сколько времени это займёт?» — А что хоть там, внизу? Внезапная тишина. Костяшки пальцев на приёмнике враз побелели. — Ну, похоже, что я где-то там, где, похоже, меня нет нигде. Фиддлфорд произнёс эти слова одними губами и покачал головой: — Что? — Я... погоди, дай-ка я посмотрю получше, — послышалось шарканье. Через несколько мгновений снова раздался голос Форда: — Ладно, я огляделся, и... нет. Вокруг по-прежнему кромешная тьма. — У тебя ведь есть фонарик, верно? — Ну, да, но... он недостаточно яркий, чтобы что-то разглядеть. — Стэнфорд, дело уже теряет всякий смысл, — фыркнул Фиддлфорд. — Я проверял его сегодня утром. Он должен работать. — Не думаю, что проблема в фонарике. Это как-то связано с окружением. Фиддлфорд оживился. Он вытащил из кармана джинсов блокнот и ручку. — Что ты имеешь в виду? Эм, приём. Стэнфорд чертыхнулся. — О, чёрт, я использовал неправильную терминологию! Фиддлфорд усмехнулся и открыл новую страницу. — Не беспокойся, Стэнфорд. Просто продиктуй свою теорию. — Видишь ли, вряд ли эта темнота — просто отсутствие света, — предположил он. Фиддлфорд начал записывать за ним. — Я думаю, это нечто другое. Ты, конечно, в курсе теорий чёрных дыр, где она поглощает всё, даже свет? — Угу. — Так вот, — послышались ещё какие-то шаркающие звуки. — Возможно, то, что мы видим здесь, вовсе не бездонная яма, а какая-то... о, чёрт!.. Глухой звук. Сильный удар. — Стэнфорд? Нет ответа. — Тигр-один! Ответь, Тигр-один! Он встряхнул рацию и поднял её к небу. — Стэнфорд! Сердце пропустило удар. Ветер пронизывал свитер, завывая в ушах. Из приёмника ничего не было слышно, кроме помех. Волосы хлестнули по лицу. Не долго думая, он упал перед ямой и что есть мочи прокричал надломившимся от паники голосом: — Стэнфорд!