Откуда придёт спасение

***

Сквозь сон пробивался назойливый отдалённый звук, и Вэриан не сразу понял, что это так надрывается, пока не различил крик петуха. Повернулся и схватился за затёкшую шею, а потом его как подбросило. На столе кипой лежали все чертежи, которые он вчера так и не перепроверил – не заметил, как заснул, а на них клубком свернулся Руддигер. Вэриан подскочил, как ошпаренный. Неделя работы и недосыпа должна была завершиться удачным экспериментом, а теперь он попросту не успел. Королевский министр, или кто он там, приехал ещё на закате в их деревню и утром должен был отбирать способных ребят для обучения, чтобы кто-то из них смог получить место при дворе. Семья очень рассчитывала пристроить его ко двору. В деревне было немного образованных людей, а для работы в поле и по дому Вэриан мало годился. Быть бы ему позором для семьи, если бы не такая возможность, и вот, чиновник, приезжающий для отбора дважды в год, должен был увидеть его новый проект. Все, и семья, и соседи, должны были поразиться и заметить его. Но Вэриан просто проспал. Он схватил свои наработки, отодвинув возмущённого енота, и, роняя стулья, выбежал из комнаты. Прокравшись на цыпочках мимо кухни, бросился к кладовой – кажется, его не заметили. Наверху искать будет разве что мама – бабушка и отец с трудом поднимались по лестницам – но она занята завтраком, а, значит, немного времени есть. Чуть не скатившись кувырком в подвал с лестницы, он подлетел к установленному тут паровому котлу и наскоро разложил чертежи на столе.

***

Квирин тяжело уселся во главе стола. Погода менялась, и в груди немного кололо. Он надеялся, что это только к жаре. Жена поставила перед ним миску с горячим пряным варевом. Он ответил благодарным кивком. Луиза села рядом и погладила мужа по руке. Квирин почувствовал, как морщины на его лбу разгладились. – Не переживай так, - негромко сказала женщина, - он молодец, готовился вчера допоздна. Уверена, его выберут. – Кого же ещё?! Дверь отворилась и в кухню прошаркала пожилая женщина, впрочем, энергии в ней было больше, чем в сыне, и едва ли не больше, чем во внуке. – Разумеется нашего мальчика, а не этих соседских остолопов. – Учитель ещё не выходил? – спросила Луиза. Её свекровь тем временем отодвинула стул и развалилась на нём, шумно втянув носом ароматы похлёбки. – Не-а, - лениво ответила она. – Дрыхнет. Городской же. – А Вэриан? – Квирин поднял глаза к потолку – в комнате сына было подозрительно тихо. – Стоит позвать его, вдруг… Он попытался встать, но жена усадила его обратно, сказав, что сделает всё сама. Как обычно. Квирин кивнул. Ещё не старик, бывший военный, он не мог даже подняться на второй этаж без труда. Жена погладила его по руке и, подобрав юбки, направилась к лестнице. Мать же невозмутимо прихлёбывала из тарелки и заедала похлёбку ломтем свежего хлеба, когда в дверь постучали и на пороге показался тощий соседский парень. – Староста, - он поклонился в сторону хозяина дома, – почтенная Зана… – Чего тебе? – спросила старуха через плечо. – Так это, - он замялся, - мэтр встать изволил. Во дворе всех собирает. Квирин отодвинул тарелку и, опираясь о стол, поднялся. Зана лениво отпустила сообщившего, потянулась до хруста костей и тоже встала. В дверях они столкнулись с Луизой, только что вернувшейся из комнаты сына, которого там не оказалось. По дощатому полу у их ног поплыл пар.

***

Вэриан дёргал за рычаг, но крышка никак не открывалась, а давление нарастало, Он налёг всем телом, и наконец агрегат со скрипом поддался, и пар повалил сквозь узкую щель. Вэриан привалился к стене и отёр пот со лба. Опасности взрыва уже не было, но оставаться тут не стоило, пока кипение не утихнет – надо было открыть люк и выйти самому, чтобы не задохнуться. Он похватал все заметки и полез наверх, вылез, запыхавшийся и взмокший, и уткнулся носом в ноги отца.

***

Он стоял, потирая предплечье, в окружении других подростков – тем даже надоело на него коситься, они только встретили чокнутого мальчишку привычными колкостями без намёка на остроумие и повернулись к постукивающему по книге приезжему из столицы. Чиновник был худым и чопорно поджимал губы под тонкими усами. Он окинул взглядом мальчишек и всего на секунду задержался на Вэриане, сморщил нос и оглядел остальных. В другом случае, наверное, Вэриан выглядел бы чище и приличнее соседских оборванцев, но случай был, как на зло, типичный. Руки в чернилах не добавляли его виду учёности, а мокрая рубашка и всклокоченные волосы и вовсе говорили, что такому красавцу нет пропуска во дворец. Чиновник приказал выстроиться в линию, и, подойдя к первому мальчику, сыну пекаря, стал отчитывать его за неподобающий вид. Тот только хлюпнул носом и утёр его рукавом. Столичному, кажется, доставляло ленивое удовольствие распекать деревенских мальчишек, и он прошёлся по нескольким, объясняя, что он даже не будет проверять их знания – всё равно не поведёт к королю их с такими-то рылами. Вэриан прикрыл глаза, но выслушать, насколько он позорит лицо Короны, и Старой, и Новой, ему так и не удалось. У ворот в деревню забили в колокол, и все обернулись на звук, казалось бы, начисто забыв о смотре. Из домов повыходили люди, бросив притворяться, что не выглядывают в окна на своих сыновей. Кто-то уже распахнул ворота, и жители Старой Короны столпились у выхода, выглядывая всадников. Гвардеец на взмыленном скакуне и следовавший за ним эскорт остановились, и первый громко объявил, не слезая с коня, так, что голос прокатился над головами селян. Вэриану ничего не было видно за спинами мужчин и старших мальчишек, и он, тщетно приподнявшись на цыпочки несколько раз, отошёл к стене, и забрался на телегу с сеном, чтобы разглядеть троих всадников. – Ночью пришла весть, что Сапория с поддержкой Ингвара идёт на нас войной. Король приказал всем, кто может, явиться в лагерь и пройти военную подготовку. Нам нужны люди от каждого двора. Если кто-то уклонится, после будет наказан как дезертир. Кто староста? – спросил гвардеец, и толпа расступилась перед отцом Вэриана. Гвардеец вытащил небольшой свиток за край, дал ему свободно развернуться и возвысил голос. – Каждый из вас получит грамоту и карту с расположением лагеря. Вам надлежит явиться туда завтра на рассвете. Вэриан ссыпался с телеги и попытался протолкаться сквозь толпу, но это было бесполезно, и тогда он закричал. Голос не сразу пробился сквозь гомон, но гвардеец заметил его с высоты и кивнул людям, чтобы те расступились. Вэриан, запыхавшись, чуть не упал под копыта коня. – Постойте, - сказал он, хватаясь за грудь. – Мой отец воевал, но он давно в отставке. – Король приказал собрать всех, - ответил гвардеец. – У него слабое сердце! – воскликнул Вэриан, но Квирин преградил ему дорогу широкой рукой. – Помолчи, сын, - приказал он вполголоса. – Пап, я… - Вэриан уставился на отца, и в его глазах защипало. Он обернулся к гвардейцу. – Давайте я сам послужу королю! Его голос, и без того высокий и ломкий, сорвался на высокую ноту и от волнения чуть не дал петуха. Кто-то в толпе прыснул. Гвардейцы, впрочем, оставались спокойны. Тот, что раздавал грамоты, окинул его взглядом и ничего не сказал. – Довольно, - прервал его Квирин, – иди домой. Я сделаю всё, что смогу, – сказал он гвардейцу. Тот кивнул и отдал Квирину свиток, обернулся к остальным. – Пусть сюда подойдут все, кто в состоянии поднять оружие, а остальные – идите к себе и не толпитесь. Нечего здесь смотреть. Мальчишки заозирались. Кого-то отцы подталкивали в спины, кого-то наоборот прятали матери. Гвардеец ждал, и то, что у него не было списков каждой из деревень, вряд ли бы помогло. В Старой Короне было слишком много стариков и женщин с маленькими детьми. Видимо всё, что король получит от их деревни, это те неотёсанные юнцы, что пошли с сомнительной надеждой податься в королевские писари. Их в толпе было слишком хорошо видно.

***

Квирин опустился на стул, всё ещё держась за сердце. Его мать уселась на другом конце стола, задумчиво раскуривая длинную трубку. На Луизе не было лица – она прятала глаза. Вэриан мялся у двери, а потом шагнул вперёд. – Отец, послушай. – Ты достаточно сегодня сказал, - ответит тот. – Все знают, что я уже ни на что не гожусь, так хоть ты, - глаза его сделались тёмными, - не позорь меня. Вэриан замер. Таким отца он ещё не видел. Видел уставшим и добрым, осуждающим, взволнованным, сосредоточенным, но даже после его проступков отец на него не злился. Сейчас он задел его за живое. Зана выпустила облако дыма, встала и повлекла внука за плечо прочь. – Бабушка, - воскликнул он придушенно, когда оказался за дверью, – скажи им, скажи, что я… я… – Что ты сделаешь? Вэриан сглотнул злые слёзы. – А что сделает он? Он же, - горло снова сдавило. Вэриану никто не говорил о том, откуда его отец – он лишь знал, что тот воевал в молодости в далёких краях, а в Короне не выезжал в столицу, будучи отчего-то в немилости у короля. До тех пор, пока он не залез в подвал и не нашёл там старый сундук, который отец прятал. Его поразила страшная догадка. – Ты считаешь, король?.. Нарочно?.. – спросил он, округлив глаза. Зана выпустила ещё несколько колец дыма. – Полагаю, приказ был. Хотя, – она остро взглянула на Вэриана, - король ведь не будет проверять каждого солдата лично.

***

Вэриан плохо помнил, как заснул. Его разбудил Руддигер, свалившийся на него с подоконника. Дверь была неплотно закрыта, а за окном уже стемнело. Вэриан снял обувь и тихо прокрался до середины лестницы. Родители ещё сидели на кухне и переговаривались вполголоса. Мать тихо плакала, отец говорил что-то, чего он не мог разобрать. – Мы чуть не потеряли тебя тогда, - услышал Вэриан. – Пожалуйста! Пожалуйста… – Кто-то должен пойти, – ответил Квирин. – В нашей семье я один могу поднять меч. Вэриан вспомнил, что нужно дышать, когда послышались шаги. Квирин поднялся, за ним бесшумно встала Луиза, и кухня опустела. Он сидел, пялясь невидяще в одну точку. Потом отпустил крепко сжатые ступени, не обращая внимания на занозы, и встал во весь небольшой рост.