Запретная дружба?

осталось три дня

      Оборотень сидит в своей комнате, занимаясь тем, что ему приходится делать вынужденно, чтобы не вызывать волнение у семьи. Это были уроки? Черт, да он даже сам не знает, что делает. Кажется, это задания для университета. Кто знает, кто знает… Джин даже не понимает, что именно он так старательно пишет. Его голову поглотила другая мысль, видимо более важная, чем учеба. По крайней мере, это не давало ему покоя. Пальцы то и дело чешут макушку, явно из-за непривычки, что ушей не было, ну и нервов. Сокджин редко посещает родителей, а если и проходит, то как прилежный сын показывает что учится. Что, собственно, и происходит сейчас.       Ещё час… Сокджину иногда противно врать матери, но он не смеет нарушать легенду, которую сам же и придумал, вынужденный текущими обстоятельствами. С его стороны раздался вздох, в который волк вложил всю свою сдержанность, лишь бы подавить желание уйти из теплого гнезда прямо сейчас. Сам же начал усерднее писать в тетради конспекты, на лекциях которых даже не был. Ни разу. А что ещё ему оставалось? Он знал на что шел, когда согласился на обращение. «Родителей — не впутывать, самому — не выдать себя». Эта фраза выжжена у него на внутренней стороне век, чтобы он, черт возьми, помнил об этом всегда. Только… Это не так-то и легко, когда по ночам его волчья туша носится по улицам города, ловя вампиров. Конечно, атаки на людей снизились, но они были, есть и будут. Охранять людей всегда будет первостепенной задачей любого волка, то волчий кодекс, волчий закон. Но очередное «только…» ломает всё выше сказанное. Джин не родился волком, он им стал. По меркам самой стаи, Джин находится где-то на уровне волчат, которые только учатся всему. Так вот! Сокджина толкает из стороны в сторону, из-за чего он застрял где-то по середине — с одной стороны, вампиры выживают ровно так же, как и люди, они находят себе пищу и питаются; но с другой стороны, Ким понимал, что вампиры легко могут перейти на кровь животных, как люди. Это не даёт ему покоя, поэтому его отношение к вампирам всегда сдержанное. Пытается войти в их положение, поэтому и ведёт сначала воспитательную беседу, чтобы вампир одумался сам. Снова его мысли заняла тема, которая и терзает волка с момента встречи с принцем Чоном. Юноша мотнул головой, зажмурился, вынуждая себя отвлечься, хотя бы сделать попытку с этому. И вот, он склонил голову над тетрадью, потирая свободной ладонью открытую шею. — Что такое, Джинни?       Парень дернулся, поднимая голову на женщину. Мама всегда любила так внезапно заходить к нему. Любила по щелчку пальцев понимать сердцем, что с ним что-то не так. Поэтому она взволнованно смотрела на сына, держась за дверной косяк. Снова поняла всё без слов, без каких либо знаков, сигнализирующих, что Джину нужна помощь. Парень улыбнулся, снова надел на себя эту невидимую маску. Маску счастливого и успешного сына… Того, который на деле каждый день, по несколько раз, ломает себе кости этими изнуряющими тренировками. Того, который убил столько прогнивших душ, многие из которых перед смертью умоляли их не убивать. Того, который навряд ли сможет найти себе пару среди людей, даже среди ему подобных, потому что возложенная на него обязанность куда важнее. Того, который переживает, что однажды на его семью нападут, из-за чего он иногда сторожит родительский дом. Джин помотал головой, шире улыбаясь женщине, которая видела бурю в нем, вздохнул и откинулся назад, чуть не свалившись со стула. — Если я скажу, что все хорошо, ты мне, конечно, не поверишь? — нервно засмеялся он, сжав все ладонью несчастную ручку.       Мама грустно улыбнулась сыну в ответ, чтобы поддержать, затем кивнула на его, явно очевидный, вопрос. Джин поджал губы, опустив глаза на кулак, в котором уже сломалась несчастная ручка. Хоть раз, в роли оборотня, он должен попросить у нее помощи. Джин поднимается со стула. За пару широких шагов с его стороны, и коротких, но частых, со стороны мамы, он настигнул ее, для того, чтобы крепко обнять, тут же, в очередной раз, заметив их сильную разницу в росте. Женщина неловко смеётся, так же, как и Джин, заметив это, но лишь крепче обняла сына. — Я не могу рассказать тебе, что меня тревожит… Но с советом ты сможешь мне помочь, — женщина поняла, как же неудобно обнимать ее, такую невысокую, и потянула его к кровати. Сев на краю постели, она постукивая по коленям, намекает сыну, что она всё ещё готова к объятиям и Джин тут же потянулся к ней, как утопающий тянется к спасательному кругу. Ким привычно ложится корпусом на ее теплые колени, обнимая женщину за талию. — Я в смятении. Передо мной встало два выбора, и оба логичны, для меня, но совершенно не понимаю, какой из них правильный. А какие последствия будут от моего выбора? А может, в итоге, «истинный» путь ни то, ни другое? Как я могу быть уверенным в том что делаю?       Он закончил, подняв на женщину взгляд, которая всё это время поглаживала сына по волосам, нежно запуская пятерню в них, слабо ероша, и так по кругу. Она вздохнула, натянуто улыбнувшись, ненадолго замолчала, обдумывая ответ. Ким поджал губы сдержанно, собираясь встать и уйти обратно к столу, чтобы вернуться к урокам. — А с чего ты взял, что любой твой выбор глобально повлияет на проблему? Я не знаю, что у тебя случилось, но план действий, думаю, подойдёт. Рассмотри проблему с нескольких сторон, выясни проблема ли это, а уже потом действуй, как считаешь нужным, — мягко начала женщина, положив свободную ладонь на широкое плечо сына, выражая этим поддержку и знак, что она всегда будет рядом с ним и поможет. — Как психолог заявляю, когда ты спрашиваешь совета, ты подсознательно выбираешь что-то одно из возможных вариантов, ты ожидаешь слышатьто, что тебе ближе всего, от человека, у которого просишь совет. Так что, ещё раз попробуй спросить самого себя, что выбрать, и поймёшь, что у тебя в предпочтении.

***

остался один день

      О своих мыслях Джин не собирается говорить альфе. Хах, прекрасно ведь знает какой будет ответ, что за ним последует приказ, который Ким нарушить не сможет. Это, пожалуй, самая главная причина по которой он до последнего будет молчать, привычно пряча всё за маской, которая по ощущениям уже сливается с его истинным лицом. Но сейчас не об этом. Волк ненадолго забыл о своем плане, известный только ему, ибо он дышал с трудом, снова сломал себе пару костей, но ценой одобрения со стороны альфы. Сегодняшняя тренировка шла оборотню на пользу, ведь она сильно схожа на драку с вампиром, что ему и нужно. Тренировка на это, конечно, и нацелена, но тем не менее, Ким невольно отмечал каждую схожесть. Учился и учился на своих ошибках, тренировал своего внутреннего зверя, подстраивая его под свой сдержанный характер. — Отлично, Сокджин, — довольно сказал Чхве Сан, склоняясь к волку, который стиснул, терпля боль. — Меня всегда будет радовать твое рвение к тренировкам. Такого нет у половины рождённых волков.       Гордо говорил альфа, привычно, почти что заученно, вправлял ему сломанные кости, которые уже через пару минут нормально срастутся. Джину лишь оставалось тихо скулить от каждого хруста своих же костей. Пройденный этап, который Ким шутливо в мыслях называл своего рода ритуалом перед ночным патрулированием. Волк затих, терпеливо ожидая как заживут раны и кости, лишь потом оживлённо поднимается на лапы, виляя мохнатым хвостом, давая понять что он снова в норме. Он уже приготовился к атаке со стороны альфы, но тот с хитрой улыбкой мотает головой. — На сегодня хватит, дружок. И не смотри на меня так. Тебе хватит и это не обсуждается, — Сан говорил это всё ещё дружелюбным и подбадривающим тоном, кивая в сторону деревни.       Волк с недоумением и вопросом в глазах пошел за ним. Сокджин и правда не понимает чем заслужил такое огромное внимание со стороны альфы. Даже их первое знакомство было прописано важностью Джина для Чхве.       Незнакомец улыбнулся широко уголками губ, демонстрируя Джину аккуратные и милые ямочки. В голове крутится всё, что сказал ему мужчина и хочется лишь нервно рассмеяться. И как он хочет, чтобы Ким поверил, что такой миловидный мужчина тридцати лет является оборотнем? Оборотнем, который хочет обратить Сокджина, потому что ему кажется, что у него задатки для этого? Истерика встала в горле колючим комом, не показываясь наружу, ибо Ким умело держал свои эмоции под контролем. Видимо, это и нравится Сану, судя по одобрению в глазах. Ким оглядывается, убеждаясь, что никто не подслушивает их и, прочистил горло кашлем, встал ближе к альфе. Будь что будет, Ким будет даже рад подыграть, видимо, душевнобольному. Никому не станет от этого хуже, ведь так? — Хорошо, давайте ещё раз, чтобы я ничего не упустил. Вы хотите сделать меня оборотнем, как вы? — Ты до безумия смышлёный, — в очередной раз сделал комплимент мужчина и одобрительно кивнул. Ким лишь усмехнулся, продолжая играть по его правилам. — Так каков твой ответ? — Я согласен, — с неясным вызовом заключил Ким и с неподдельным интересом смотрит мужчине в глаза. — Тогда идём, — подзывая парня, альфа счастливо улыбался. — Укус это подарок, Джин. Запомни, тебя ждёт прекрасная жизнь, великий дар, который ты легко освоишь. В тебе такая сила, я чувствую…        Джин позволил мужчине касаться себя, всё ещё думая, что это просто больная фантазия мужчины. Страх посетил его тогда, когда было уже поздно. Тогда, когда глаза мужчины вспыхнули красным, когда он увидел длинные клыки и услышал утробное рычание… Тогда, когда тело пронзила острая боль в районе шеи.       С тех пор, Сан только и делал что заботился о своей бете. Он таскал его с собой повсюду, всё объяснял крайне подробно, чтобы без проблем ввести в курс дела. Его тренировками занимался сугубо лично, не позволяя это делать другим тренерам-альфам, хотя это было их обязанностью. Чхве даже объяснил значимость связи между альфой и обращенным. Укус… Конечно, в теории Ким знает что это такое, только на практике испытывать не доводилось. Он не кусал альфу в ответ, ведь это бы непременно означало, что они пара. Хотя, он не уверен в этом, ему по душе больше защита людей, драки с вампирами, но не его романтичная сторона. С другой стороны, это даже хорошо, ведь Сан сказал, что у оборотней одна любовь на всю жизнь. Не хотел бы он влюбиться в кого-то безответно, чтобы умирать в итоге с пустотой в сердце.       В тишине оборотни покидают тренировочное поле и по выученной тропе шествуют к деревне. Это, к слову, удивило Кима, ведь он никак не ожидал что его ожидания совпадут с реальностью, что оборотни и правда живут в лесу, обустраивая в них деревни для всей стаи. Так удобнее, тут безопасно и волчицы без препятствий рожают и воспитывают волчат, как оборотней, так и как людей. Проходя аккуратные домики оборотней, Ким и Чхве здоровались по пути с каждой бетой и альфой, но куда ни шло все еще было загадкой для Джина. Но чем дальше они проходили, тем лучше понимал Ким. Это родильный дом, в который Джин за всё это время ни разу не вошёл. В этом не было нужны, так как ни с одной волчицей Джин не состоял в дружеских отношениях. Даже не со всеми волками… Джин вопросительно рыкнул альфе, неуверенно заходя за ним. Столько чужих запахов ударило в нос бете, от чего голова пошла кругом. Не хватало ещё этого чёртового гона перед важным для Джина событием. Но они проходят родильное отделение и сворачивают к детскому, где мирно спят волчата, ещё не превратившиеся в людей. Чхве встал на одном месте, напротив окна детской комнаты. Джин привлекает к себе внимание, толкая альфу носом в ладонь, с непониманием рыча, лишь бы он ответил. — Я понимаю, что ты уже высказался мне на счёт своего отношения к паре, но… — начал угрюмо Сан, улыбаясь грустно, смотря за детьми. — Просто подумай об этом ещё немного, ладно? — Р-р-р-р?! — Почему так важно это? Ты видимо не слушал меня внимательно, раз так и не понял, — вздыхает Чхве и не глядя на волка треплет его по мохнатой голове, не забывая про места за ухом. — Альфам проще выбирать себе пару. Им достаточно укусить и связь создаётся. Но ты, бета, и омеги делают это с трудом. Им не просто укусить надо, а показать свою любовь к своей паре.       Джин замер под рукой альфы. Действительно плохо слушал, идиот полный. Теперь то Джин понимает к чему всё это время клонил Сан. Мужчина пожертвовал своей возможной будущей любовью, с которой был бы счастлив, на Сокджина, просто потому что разглядел в нем потенциал к оборотню. Теперь то понятно почему Чхве всё это время спрашивал про пару Джина. Он ждал ответного укуса и любовь беты. Джин затих, погрузился в свои мысли и стал ощущать себя виноватым. У него никогда не было отношений с парнями, да и с девушками не особо хорошо шло. Джин банально не ощущает ничего к альфе, кроме уважения и благодарности за заботу. Ему приходится только молчать сейчас, ведь Сан и без слов всё это знает. Идиотская связь, которая разбивает его сердце раз за разом. — Ладно, иди. Ты свободен на сегодня. Не забудь прийти вовремя к патрулю.       Джин кивнул и не собирался более оставаться в поле зрения мужчины. Но теперь он задаётся вопросом, таким очевидным, смотря за связью оборотней. Почему запечатление не происходит когда волк кусает вампира? Джин, к примеру, огромное множество раз уже вонзал свои клыки в хладные тела своих врагов. Или это потому что Джин бета? Но ведь и с альфа и так же. Черт, даже на человеке сработала связь. Но не с вампирами. Ким фыркнул, идя к своему домику, чтобы переодеться. Отвлечься от таких мыслей позволило воображение, где перед ним был Чон Чонгук, весь в крови.

***

осталось двадцать минут

— Тебе не хватило?!       Вампир был зол, хотя, нет, не так, он был в бешенстве, пока Джин сохранял спокойствие, без эмоций смотря на своего противника. Оба в крови, хотя один из них был больше искусан, что вызывало большое кровотечение, пачкая одежду. Всё потому что Джин решил не превращаться, он дрался наполовину своих сил. У него были когти, ну и ясное дело, уши. Для Чонгука же это удача, которой он был обязан воспользоваться.       Но вот что удивительно. Джину не пришлось искать Чонгука, чтобы поговорить, вовсе нет. Очередной патруль вновь вывел на принца, который в этот раз, по глупости своей, всё так же пытался убить девушку. Сначала в голове волка всплыл возмущенный вопрос: «Снова ты?!», но уже потом победная ухмылка. Так почему же Джин был так одержим встречей с принцем? Почему он просил совет у своей мамы на счёт Чона? К чему всё это? Джин усмехается смотря в глаза Чонгука, который тяжело дышит, пока глаза огнем горят от гнева. Бета вытирает кровавые губы и чуть откидывает голову назад, всё ещё держа зрительный контакт с принцем.       Хах, а ведь всё равно бой шел на равных, что невольно отмечал Джин, мысленно цокая: «Если бы он направил себя в верное русло, то был бы отличным и сильным правителем, противником», но тут же отгонял, вспоминая какой идиот перед ним. На этот раз им не мешают, не помешают и вовсе. Только они и поле боя. — А что? Ты уже устал?       Выводит его на гнев, игриво оглядывая с ног до головы. Такое поведение дико бесит Чонгука, что волку и нужно. Так он будет вести себя необдуманно и будет уязвим для атак волка. Он не хочет убивать его, нет, в его голову закралась настойчивая мысль, что с вампирами можно бороться не только дракой. Чонгук реагирует на издёвку волка и обнажает острые и длинные клыки, нападая на Джина. Его клыки с силой вонзаются в плечо волка, но кровь… Почему она, черт возьми, не идёт? Вампир сильнее сжимает челюсть, вонзая клыки глубже в волка, но ничего. Ни капли. Какого черта? Ещё совсем недавно хватало посильнее ударить по нему, чтобы пошла кровь. Джин пользуется замешательством вампира и ответно вонзает клыки, меняя положение их тел так, что оказывается позади него, угрожающе держа его за шею клыками.

осталось две минуты

      Джин заламывает вампиру руки и рычит, заставляя последнего опуститься к земле. Чонгук всё ещё выглядит задумчивым, ничего непонимающим, но пытающимися разобраться. Джин упирается коленом в колено принца, когда силой укладывает его на землю. Отпустив его горло, Джин лишь сейчас замечает что кровь из, только что сделано укуса, не идёт. Нет времени разбираться. Нужно всего лишь попытаться поговорить, теперь то, когда Джин оседлал его. Пальцы сжимают волосы Чонгука и тянут назад, чтобы видеть его лицо. Вторая ладонь, впившись ногтями, держит плечо, прижимая к земле. — Слушай, я не хочу драться. — Ну да, поэтому ты сломал мне ребро. Умно, — усмехается вампир, смотря в глаза волка. Что-то не так…

осталась минута

— Чонгук, послушай меня, твою мать! — рычит Ким уже у са́мого лица вампира. Его сдержанность трещит по швам. Что-то не так… — Джин-хен!

осталось тридцать секунд

      Ким слышит знакомый голос, отвлекается, что чертовски зря. Чонгук реагирует тут же и со своей скоростью меняет положение их тел, чтобы было время сбежать. Но что-то идёт не так. Юноша, что отвлёк Джина, обращается в волка и догоняет вампира. О, нет, он же убьет его. Ким срывается с места и так же, в прыжке, обращается в волка. Обратный отсчёт пошел быстро. Бета будто ревностно отталкивает друга от вампира, который не смог увернуться от когтей второй беты. Джин, защищая Чонгука, встал как можно ближе к нему, утробно рыча.

отсчёт завершён

      Бета внезапно удивлённо оборачивается на вампира, ощущая в себе и в вампире изменение. Запах вампира изменился, стал приятным и особенным, так другие вампиры не пахнут. Ким ощущает боль в теле вампира, как свою. Кружится голова, а в животе будто бы… бабочки летают. Чонгук, кажется, ощущает это тоже, смотря в глаза Джина. И если Чонгуку не понять даже приблизительно того, что могли бы значит его ощущения, то Ким же всё понял и ужаснулся. Чонгук стал его парой.