Босиком по осколкам

Октябрь, 2015 год. Просидев в маггловском офисе до пяти утра, Драко и Рон разошлись по домам, так и не дождавшись хоть каких-нибудь вестей. Телефон Грейнджер все также был недоступен, и Малфой пришёл к выводу, что он просто где-нибудь потерялся, либо Гермиона находилась в настолько защищённом магией месте, что оно блокировало любые малейшие сигналы сети. На подобие Хогвартса или Министерства магии. На всякий случай он оставил контакт человека, с которым можно было бы связаться, если телефон все же проявит сигнал, но надежда на это была настолько ничтожна, что верить в это было до омерзения глупо. Они вновь оказались в тупике. Драко решил вернуться домой, чтобы вздремнуть хоть несколько часов, ведь голова была настолько мутной, что любые мысли вызвали тупую боль в висках. Последние дни выдались богатыми на сумасшедшие дежурства, и организм требовал хоть немного отдыха, чтобы дальше продолжить работать в изнурительном темпе. К девяти утра он вернулся в штаб Аврората, чтобы с новыми силами приступить к делу Гермионы Грейнджер. Амелия и Гарри уже ждали его в кабинете, выглядя при этом настолько измученно и паршиво, что Драко почувствовал себя виноватым за то, что позволил себе немного отдохнуть. — Как в Ливерпуле? — спросил он, подмечая взглядом их рваную, а в некоторых местах подпаленную, одежду. — Эти засранцы устроили настоящее пекло, — угрюмо ответила Амелия, пытаясь побороть зевок. — Очень много жертв среди магглов и магглорожденных. — Но нам удалось повязать несколько Линчевателей, — продолжил Поттер. — Сейчас пойдём их допрашивать. — Есть продвижения с делом Гермионы? Что-нибудь удалось узнать? — Амелия сняла с себя аврорскую куртку, которая приняла больший удар огня на себя, недовольно поджала губы, оглядев испорченную вещь критичным взглядом, и кинула ее прямо на пол. — И да, и нет, — уклончиво ответил он, но, увидев их удивленные взгляды, тяжело вздохнул и рассказал о событиях ночи. — Очень умно придумано с телефоном, — похвалил его Гарри. — Жаль, что не сработало. И как ты только додумался до этого? Драко нахмурился, вспоминая Грейнджер, которая сама ему рассказала об изобретениях магглов, и пожал плечами. — Не помню уже, — отмахнулся он. — Да и какая разница? Все равно это не сработало. А вы, ребята, шли бы лучше по домам, отдохните. Я проведу допрос сам. Амелия благодарно улыбнулась ему и вновь зевнула, а Поттер выглядел немного виновато, словно ему пришлось спихнуть часть своей работы на другого человека. От части это так и было, но Драко сам ведь вызвался помочь. Ему хотелось сделать хоть что-нибудь полезное, чтобы оправдать себя в своих же глазах. — Они в камере предварительного заключения, — сказала Амелия, собирая со стола свои личные вещи и складывая их в сумку. — Только будь осторожен, а то эти засранцы очень изворотливые. — Я всегда осторожен. Он вышел из ее кабинета, который ещё несколько лет назад негласным образом стал местом для обсуждения важных дел. Кабинет Поттера был похож на проходной двор, куда постоянно заглядывали все, кому не лень, а Драко, как рядовой аврор подразделения Альфа, не имел своего уголка. В последние месяцы, когда Линчеватели начали активно осаждать Британию, они собирались в этом кабинете все чаще и чаще, чтобы составить план или обсудить детали дела. Их троица, которая ещё в школьные года смотрелась бы, как минимум, подозрительно, на данный момент являлась верхушкой всего аврората. Драко не раз с усмешкой ловил себя на мысли, что Поттеру просто жизненно необходимо иметь около себя двух соратников, которые помогали бы ему во всем. В школьные годы это были Грейнджер и Уизли, теперь же это он и Амелия. Забавно, но Драко, в какой-то степени, занял место Уизли. С этими мыслями он дошёл до камеры предварительного заключения, обговорил с дежурным аврором детали допроса, после чего его пустили внутрь. И там его ждал сюрприз, от которого на миг сперло дыхание, а желудок, взбунтовавшись, едва не вернул обратно остатки скудного завтрака. — Что это? — брезгливо спросил он у дежурного, который топтался позади него. Паренёк, закончивший обучение в Хогвартсе всего несколько лет назад, позеленел и посмотрел на открывшуюся им картину с немым ужасом во взгляде. — Я не… — Уоллис, я спрашиваю, что это такое? — повторил Драко, тон которого был настолько требовательным, что бедный паренёк ещё больше стушевался, нервно переводя взгляд с Линчевателей на Малфоя и обратно. — Т-три т-трупа, — заикаясь ответил он, а Драко закатил глаза, думая о том, что в последние годы в Аврорат стали набирать кого попало. — Три трупа, — снисходительно повторил он за Уоллисом, пытаясь утихомирить нарастающее раздражение. — Скажи мне, их уже доставили в таком состоянии? Драко перевёл взгляд на три тела, которые лежали в лужах собственной рвоты. Их мертвые взгляды были устремлены в потолок, а у рта все ещё осталась пена. Омерзительно. — Н-нет, — ответил Уоллис, и Драко поспешил перевести взгляд на малохольного аврора, чтобы загнать подальше тошноту, которая волнами накатывала после увиденного. Дышать приходилось исключительно через рот, чтобы не чувствовать смрад смерти, который разъедал легкие, оседая на самом дне. — За мной, живо! — скомандовал Драко, и, бросив последний взгляд на трех мертвых мужчин, вышел из камеры предварительного заключения. Внутри него бушевала ярость, смешиваясь с безумной усталостью, от которой хотелось выть. Все в последнее время шло наперекосяк, начиная с дела Гермионы, заканчивая тремя трупами Линчевателей, которых он должен был опросить. Словно сладкая месть, за все годы школьных промашек настигла его, выбивая воздух из легких, схлопывая их, будто маггловские воздушные шарики. А ведь Драко так надеялся на хороший исход допроса, собираясь прибегнуть к самым грязным приемам, чтобы узнать, что они сделали с Гермионой. Он был готов пойти на два непростительных, чтобы заставить их говорить, но Линчеватели и здесь его уделали. Чтобы узнать о том, что именно произошло за те двадцать минут, за которые Уоллис не проверял троих мужчин, Драко пришлось вызвать самого лучшего специалиста, которого он когда-либо знал. — Что произошло? — без всяких приветствий начал «специалист», которого они обычно вызывали в самых крайних случаях. — У меня в камере предварительного заключения три трупа, которые были живы ещё сорок минут назад. Я предполагаю, что они сами убили себя с помощью яда, — на одном дыхании выпалил Драко, покосившись на Роджера Уоллиса, который с любопытством и смятением наблюдал за разворачивающимся разговором. — И мне нужно, чтобы ты подтвердил это, Северус. Взгляд чёрных глаз настороженно скользнул по дежурному аврору и вернулся обратно к Драко. — Кто? — коротко поинтересовался он, но Драко прекрасно понял, о чем идёт речь. — Линчеватели. — Те самые задержанные, про которых мне Амелия рассказала двадцать минут назад? — уточнил Северус, и Драко лишь кивнул вместо ответа. — Веди. Далее все сплелось в вереницу событий, которые затянулись на несколько часов. Сначала Северус, искусно поборов отвращение и ненависть, обнаружил в камере предварительного заключения три разбитых стеклянных колбы, на стенках которых был образец яда. Далее явилась Амелия, которая успела немного привести себя в порядок после ночной движухи и выпить Зелье Временной Бодрости. Драко мог поспорить, что никогда за все годы знакомства и дружбы с этой взбалмошной девушкой не слышал столь красочных эпитетов и непечатной брани. Больше всех досталось Роджеру Уоллису, который, Малфой был уверен, сегодня же подаст в отставку. Злость Амелии распространилась и на самого Драко, и, если бы не Северус, который вовремя вмешался, они бы крупно поругались, ведь он не успел и словом обмолвиться с Линчевателями, потому что нашёл их уже мертвыми. — Поттер снесет нам всем головы, я вам клянусь, — сказала она в завершение, с раздражением плюхнувшись на своё рабочее кресло. — Я уже несколько лет не видела его настолько довольным после операции. — Я не виноват, что они окочурились до моего прихода, — стоял на своём Драко, скрестив руки на груди. — Надо было нам сразу их опросить, — пробурчала она, откинувшись на спинку кресла. — Залезть в их чертовы головешки и выудить оттуда всю информацию! — Я впервые столкнулся с таким отчаянным способом лишить себя жизни, — сказал Северус, нахмурив брови. — Судя по всему, их последние минуты были наполнены зверскими страданиями. — Так им и надо, — откликнулась Амелия. — Зар-разы! — Они были готовы к тому, что их поймают, поэтому и носили с собой яд, — заключил Драко, поочерёдно бросив взгляд на каждого из четы Стэнфорд. — И это ужасно, ведь они настолько были одержимы своей идеей, что готовы были умереть во имя «всеобщего блага». — Ублюдки, — выплюнула Амелия, запустив пальцы рук в распущенные и не до конца высушенные волосы. — Вновь ускользнули от нас! Драко собирался добавить несколько ругательств от себя, но, в этот момент постучали в дверь, после чего она раскрылась. На пороге появился запыхавшийся аврор из подразделения Бетта, который с любопытством и азартом в глазах сказал: — Гермиона Грейнджер пять минут назад появилась в Министерстве магии! Драко и Амелия обменялись ошарашенными взглядами, после чего, не сговариваясь, направились на выход. Его сердце едва не выпрыгивало из груди от нетерпения и радости, поэтому он, наплевав на все те неудачи, что преследовали его в последнее время, нёсся на улицу, чтобы оттуда трансгрессировать к Министерству магии. Ему было сложно поверить в то, что это действительно было правдой, ведь Драко уже практически отчаялся, что они смогут найти ее. Разум был словно заморожен, не давая мыслям размеренно двигаться, погружая их в хаос, а ноги сами несли его в Министерство. Амелия была настолько взбудоражена последней новостью, что позабыла даже о своём муже, который так и остался в ее кабинете. Позабыла о том гневе, что полыхал в ней Адским пламенем, о Поттере, который должен был «снести им головы». Перед ними стояла только одна задача: убедиться, что Гермиона действительно сумела самостоятельно выбраться из лап Линчевателей. Драко едва не задохнулся от облегчения, когда увидел ее за рабочим столом. На ней была другая мантия, из-за чего он сделал вывод, что Гермиона сначала все же зашла домой после похищения, прежде, чем отправиться на работу. В ее руках уже были какие-то пергаменты, и Драко готов был задушить ее лишь за то, что она так опрометчиво вернулась в Министерство. — Какого хера? — спросил он, обойдя стороной любые другие способы приветствия, чувствуя, что его сейчас разорвёт на части, если она не ответит ему на вопрос, который мучал его на протяжении всей дороги. — Грейнджер, я тебя сейчас прибью! — на эмоциях воскликнула Амелия, сказав это на пару секунд позже, чем Драко. — Я все могу объяснить, — сказала Гермиона, подняв руки в примирительном жесте. — Я хотела зайти к вам чуть позже, правда! — Грейнджер, ты совсем свихнулась? — с подозрением спросил он. — Тебе выбили все твои хваленые мозги? — Малфой… — предупреждающе сказала Гермиона, выставив вперёд указательный палец. — Гермиона, мы едва не поседели за то время, что тебя не было, а ты даже не соизволила показаться нам? — с упрёком спросила Амелия, скрестив на груди руки. Драко бросил быстрый взгляд на миссис Уайтхолл, которая даже не подозревала, что ее начальницу похитили вчера вечером, и та показательно отвернулась в другую сторону, делая вид, что не подслушивала. Он закатил глаза и закрыл за ними дверь, чувствуя, как радость и облегчение сменяются злостью и недоумением. — Как ты смогла выбраться? Где ты была? Что видела? — накинулся на неё с вопросами Драко, которому было важно знать любую мелочь о Линчевателях. — По-медленнее, Малфой, — раздраженно ответила она, откладывая в сторону пергаменты, которые до этого держала в руках. — Я обо всем расскажу, если вы не будете задавать свои идиотские вопросы. Он на миг опешил от удивления, забывая даже о своей злости, которая клокотала в нем до этого. Амелия обескураженно хлопала глазами, ожидая продолжения не меньше, чем сам Малфой. — Я не знаю, где была, — призналась Гермиона. — Я очнулась в каком-то темном помещении, и не видела ни одного Линчевателя в лицо, ведь они все были в масках. — Что они с тобой делали? — спросила Амелия, подмечая садины на ее лице. — Ничего хорошего, — уклончиво ответила Грейнджер, изучающе оглядев ее. — Мне чудом удалось забрать назад свою палочку и сбежать от них. — Чудом! — раздраженно фыркнул Драко. — А теперь ты таким же чудом хочешь попасть обратно к ним? Тебе опасно здесь находиться! — А где мне будет безопасно? — с вызовом спросила Грейнджер, бросив на него презрительный взгляд, которым часто награждала его до их отношений на шестом курсе. — Может с тобой, Малфой? Может во второй раз ты будешь более ответственно подходить к своему заданию, и меня не похитят прямо перед твоим носом? Драко замер, чувствуя, как что-то с треском ломается внутри него, будто это стало последней каплей в его терпении. Ему было достаточно того, что он сам себя презирал за то, что смог упустить момент, когда ее похитили, но слушать претензии от неё… Это было слишком. — Не переживай, больше я не стану тебя сторожить, — он повернулся к Амелии и выставил вперёд указательный палец. — Усекла, Стэнфорд? Нянчись с ней сама, мне это все осточертело. И, не дождавшись ответа от обеих девушек, он резко дернул дверь на себя, пересёк приемную и помчался к лифтам. Сегодня, чисто технически, был его выходной день, поэтому он направился домой. Грейнджер нашлась без его помощи, задержанные Линчеватели покончили с собой. Все его дела были закрыты, а с остальным справятся Поттер и Стэнфорд. Ему же хотелось просто отдохнуть от всего и провести хоть немного времени со своим сыном. Но об этом можно было только мечтать.

***

Июнь, 1997 год. Об этом можно было только мечтать. Драко давно не чувствовал себя настолько счастливым, как утром тридцатого июня. Учеба осталась позади, Исчезательный шкаф был починен ещё вчера ночью, а сегодня ему предстояло выполнить задание Тёмного Лорда. С самого пробуждения он чувствовал себя воодушевленным, предвкушая долгожданный успех, но Драко ещё не знал, что этот день станет его личным маленьким адом. В полдень он встретился с Гермионой на опушке Запретного Леса, чтобы провести с ней несколько часов наедине. Погода радовала тёплым летним солнцем и легким ветром, который следовал за ними, растворяясь в шелесте зелёной листвы. — Как думаешь, у нас что-нибудь выйдет? — спросила его Гермиона, пробираясь через заросли кустов смородины. — Я не хочу давать тебе ложных обещаний, но… — Я все понимаю, — она грустно улыбнулась ему, словно осознавая: это их последняя прогулка. — Но я все же повторю, что ты можешь подойти к профессору Дамблдору и попросить о том, чтобы он дал тебе защиту. — Я — Пожиратель Смерти, Грейнджер, как ты себе это представляешь? — он горько усмехнулся и закатил рукав рубашки, продемонстрировав девушке Метку, которую она видела до этого миллион раз. — Это был не твой выбор, Драко. Своё решение ты можешь принять самостоятельно. — Это… все не так просто, понимаешь? — он замер на месте, чувствуя, как настроение медленно поползло вниз. — Моя семья окажется в смертельной опасности, если я сменю сторону. Они меня убьют и уничтожат все, что мне дорого. Это слишком высокая плата за свободу. — Обещай, что если мы выживем, ты найдёшь меня после войны, — Гермиона подошла к нему вплотную и положила руки на его плечи. — Обещай, что если ты все ещё будешь что-то ко мне чувствовать, то скажешь мне об этом. — А если это произойдёт через десятилетия? — с долей привычного скептизма спросил он. — Что если война закончится нескоро, а ты к тому времени будешь замужем за каким-нибудь придурком? — Значит, я буду не меньшей дурой, если так сделаю, — Гермиона закатила глаза и оставила короткий поцелуй на его плотно сжатых губах. — Либо ты облажаешься, и я просто разочаруюсь в тебе. — Тогда ты должна пообещать мне, что не поставишь на мне крест раньше времени, — Драко улыбнулся одним уголком рта. — Обещай, что не будешь судить меня, отталкиваясь от чужого мнения. — Что ты имеешь в виду? — она чуть нахмурилась и положила свои ладони на его грудь. — Обещай, что сначала выслушаешь мою версию событий, если я облажаюсь. Гермиона задумалась на несколько мгновений, прежде чем ответить, рассуждая о том, что его слова были похожи на предупреждение. Будто он готовился сделать нечто такое, что навсегда бы отвернуло ее от него. — Обещаю, — все же сказала она, чувствуя, как плохое предчувствие закрадывается в ее голову. Тогда Гермиона ещё не знала, что уже на следующий день даст себе другое обещание, которое разом нарушит то, которое она дала Драко в Запретном Лесу. Не подозревала, что это будет их последний нормальный разговор, последний поцелуй. Не думала, что всего через несколько месяцев позволит Рону пересечь черту дружбы, чтобы хоть немного забыться и самым гадким образом отомстить Малфою. А все дело было в том, что Драко действительно облажался, впустив тем же вечером Пожирателей в Хогвартс. Предал ее тем, что не предупредил об опасности и не сказал о задании, которое дал ему Темный Лорд. Чувства к Малфою, которые теплились внутри неё, обернулись против Гермионы, разрезая душу на части не хуже клинка. Тогда она решила, что никогда не позволит Драко вернуться в ее жизнь, чтобы вновь не чувствовать горечь предательства и не собирать себя по осколкам. Ей было проще пережить этот момент, чтобы оставить все позади. Тогда она не знала, что так и не почувствует к Рону и половину тех эмоций, что испытала к Драко. Не подозревала, что периодически будет вспоминать о тех временах, когда они были счастливы, и будет ненавидеть себя за то, что сама все оборвала. Не думала, что причина ненависти к нему станет настолько незначительной со временем, что Гермиона с трудом вспомнит ее. Не рассчитывала, что боль так никуда и не уйдёт со временем, а лишь немного притупится. Она не знала, что будет сожалеть о том, что так и не призналась ему в любви.

***

Октябрь, 2015 год. Драко удалось ненадолго отвлечься от событий последних дней и провести время с сыном. Они летали над поместьем на мётлах, соревнуясь в скорости и мастерстве, и он даже правдоподобно изобразил уныние, когда Скорпиусу удалось победить. Драко даже вздремнул несколько часов, пытаясь вернуть организму ту бодрость и энергию, которые в последнее время стремились к нулю. Он проснулся только к ужину, чувствуя себя хоть немного, но отдохнувшим. Драко спустился в столовую, замечая то, с какой жадностью Нарцисса читает вечерний выпуск «Пророка», а ее выражение лица с каждым мгновением становится все мрачнее. — Что такое? — насторожено поинтересовался Драко, замедлив шаг, предчувствуя дурные вести. Нарцисса вздрогнула и перевела на сына озадаченный взгляд, не зная, как рассказать ему о том, что стало сенсацией, которую будут обсуждать ещё не одну неделю, смакуя каждую деталь и каждое слово в статье. Она передала ему газету, и Драко едва не выронил ее из рук, когда увидел крупным планом колдографию Гермионы Грейнджер и заголовок, который оставил вопросов больше, чем ответов.

МИНИСТР МАГИИ УПРАЗДНИЛА ДЕКРЕТ О РАВЕНСТВЕ КРОВЕЙ И ПОДАЛА В ОТСТАВКУ

Драко едва не задохнулся от ужаса, чувствуя, как в голову закрадывается тень подозрения. Лишь от одной мысли, что это может оказаться правдой, волосы на спине вставали дыбом, а мурашки появлялись даже на впалых щеках. Ему срочно нужно было поговорить с Грейнджер, чтобы убедиться в том, что это была действительно она, а не один из Линчевателей под Оборотным зельем. Ведь Гермиона Грейнджер никогда бы не позволила себе так быстро сдаться.