Окна напротив

Слэш
NC-17
Завершён
7723
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
32 страницы, 6 частей
Описание:
Примечания:
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
7723 Нравится 148 Отзывы 2533 В сборник Скачать

Дверь

Настройки текста
Чимин был третьекурсником Сеульского национального, учился на хореографическом отделении, и черт знает, что его потянуло взять себе дополнительным предметом американскую литературу. Точнее, ответ на этот вопрос знал не черт, а один конкретный Ким Тэхен, который затянул с выбором обязательного предмета не по специальности, и практически заставил Пака записаться на занятия вместе с ним. В итоге, бедный и несчастный Чимин, у которого и так голова кругом шла от изнурительных тренировок и взрослой жизни — родители, считай, перерезали пуповину — наткнулся на новую проблему: Мин Юнги. Мин Юнги, который только-только закончил университет и имел парочку то и дело выглядывающих из-под рукавов рубашки татуировок. А еще он был преподавателем. Чимин как сейчас помнил ту первую пару, когда они с Тэ залезли в самый угол аудитории. Парень-то надеялся, что на ненужном предмете у него получится подремать и набраться сил, но не тут-то было. Прозвенел звонок, и ровно в ту же секунду молодой профессор в зауженных черных брюках, переливающихся туфлях и белой рубашке с парой расстёгнутых пуговиц переступил порог помещения. Тэхен прямо под ухом тихонько присвистнул, усмехаясь. Он-то как никто другой знал о предпочтениях своего лучшего друга, поэтому парень с высокими острыми скулами, лисьим взглядом и низким хриплым голосом не мог остаться проигнорированным. — Еще можно поменять предмет? — проскулил Чимин, когда его учитель вывел небрежное «Мин Юнги» на доске. — Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — самодовольно проговорил Ким, откидываясь на спинку стула, пока Пак чуть ли не представлял собой наглядное пособие по идеальной осанке. У Чимина были проблемы. Он это понял в тот самый момент, когда Мин Юнги — его преподаватель Мин Юнги — произнес хриплым голосом: — Поднимите руки, кто здесь только из-за необходимости в дополнительном предмете? Две трети аудитории, включая Пака, вскинули ладони, пока он обводил их всех взглядом. И возможно, воображение Чимина слишком разыгралось под давлением полугодового воздержания, но он был уверен, что взгляд карих глаз задержался на нем на мгновение дольше. — Ясно, — выдохнул Мин. — Но надеюсь все понимают, что это не значит, что я дам вам просто отсиживаться на своих лекциях. Со всей аудитории послышалось ленивое «ага», пока Чимин не находил сил даже рот открыть. Внутри все перевернулось, и юный невинный студент наконец понял тех фетишистов, которые спят и видят секс со своими профессорами. Дальше началась лекция, как он понял, про творчество Эрнеста Хемингуэя, но это мало кого волновало. Чимин принялся взвешивать вероятность того, что его язык не начнет заплетаться в первый же раз, когда Мин Юнги задаст ему какой-нибудь вопрос. Что, к вашему сведению, было мало вероятно (равно нулю). С того самого дня парень не находил себе места, с подозрительным энтузиазмом углубляясь в литературу США двадцатого века. На тумбочке скопилась пара-тройка художественных произведений, даже те, что его преподаватель упоминал лишь мельком. И все было бы хорошо, даже почти замечательно: Пак продолжал сидеть на задворках кабинета с храпящим или подкалывающим Тэхеном под боком, вслушиваясь в сексуальный голос преподавателя; но его жизнь не могла остановиться лишь на этом уровне пиздеца. (А это был откровенный и лютый пиздец, ведь Мин Юнги продолжал говорить своим хриплым — явно прокуренным — голосом, иногда закатывая рукава в душной аудитории и демонстрируя черные рисунки на бледной коже, пока Чимин пускал слюни на конспект, вслушиваясь в свой личный АСМР). Вскоре Вселенная решила повернуться к несчастному студенту причинным местом, подкидывая новое испытание. В тот прекрасный весенний день, когда солнце ослепляло, почки цвели, а люди потягивали свой латте с соевым молоком, игнорируя эту красоту, парень сидел в своей маленькой съемной квартирке, листая ленту твиттера. Была суббота, и он не собирался грузить себя домашкой или обществом друзей, предпочитая расслабиться в одиночестве. На самом деле, Пак не так часто сидел дома, являясь довольно активным членом общества и выбирая посиделки с одногруппниками или лишние часы в студии. Но иногда наступали дни вроде этого, когда парень просто хотел абстрагироваться и провести время в тишине. Он отклонил слишком шумное предложение Тэхена сходить в какой-нибудь бар и забаррикадировался дома, не планируя высовываться. В ту роковую минуту, когда его жизнь раз и навсегда перевернулась и превратилась в настоящий позор, Чимин просто поднялся с кровати, собираясь приоткрыть окно. Март уже подходил к концу, и глобальное потепление брало верх, превращая такие вот маленькие квартирки Сеула в настоящие консервные банки. Парень подошел к форточке, поднимая жалюзи и хватаясь за ручку; он кинул беглый взгляд на закоулок по ту сторону стекла. Его дом был всего в паре десятков метров от соседнего здания, а под окнами находилась лишь узкая дорожка для немногочисленного транспорта. Это был достаточно популярный район для студентов, которые учились в пятнадцати минутах ходьбы. Чимин проследил взглядом по недавно покрашенной стене дома, невольно зависая на окне напротив. Свет там не горел, а шторы были раздвинуты. Он практически ничего не увидел, уже теряя интерес и молча дергая за ручку, наслаждаясь резко хлынувшим наплывом свежего воздуха. Пак прикрыл глаза, вдыхая запах весны и вслушиваясь в шум города. Парень распахнул веки, уже планируя вернуться на мягкую кровать, но неожиданно подвис на месте. Его взгляд вновь проскользнул по окну соседнего дома, улавливая какое-то движение. Всего через секунду до заторможенного мозга Чимина дошло, на что он смотрел: там, прямо рядом с окном, стоял человек. Нет, парень. Нет, его знакомый. Там был не кто иной, как Мин Юнги. Его профессор Мин Юнги, который замер у своей форточки, смотря на — как догадался Чимин — телефон в своих руках. Челюсть студента быстро упала в объятья ламината под ногами. Прямо перед ним — ну, может, не прямо — стоял его личный кошмар, ужасный фетиш, появившийся буквально из ниоткуда. Там был его преподаватель, который и сам только выпустился из университета и вел у Пака американскую литературу. Чимин с ужасом заметил, что человек в окне начал поворачиваться. Он, как преступник, которого вот-вот поймают с поличным, резко упал на пол. Сердце колотилось, а ладони потели. Почему Чимин прятался? Ну и что такого, что они соседи и окна их квартир буквально выходят друг на друга. Он же не следил за Юнги и не подсматривал (во всяком случае, не осознанно). В этом не было ничего криминального, просто встретились бы взглядами и, может, неловко помахали бы друг другу, подумаешь. На этой мысли Чимину стало только хуже. Он сильнее вжался в стену под подоконником, а во рту как-то резко пересохло. Что, если Мин уже знал, что они живут друг напротив друга? Вдруг видел, как Пак танцует в одном полотенце, выходя из душа? Как читает каждую посоветованную им книгу, подчеркивая наиболее запоминающиеся строки? Вдруг он мог слышать сквозь открытые окна, как Тэхен каждый раз шутил насчет его глупой, почти подростковой влюбленности? Парню стало плохо от этих мыслей. Как долго его преподаватель уже жил в той квартире? Чимин прополз по полу к своей кровати, которую — он был уверен — при желании можно было рассмотреть в окно. Парень нащупал телефон, боясь хоть на секунду подняться с ламината. Пак не задумываясь набрал единственного человека, который скажет, как ему быть. Поржет от души, конечно, но скажет. — Хей, Чимин-и, ты передумал и все-таки пойдешь с нами в бар? — Тэхен говорил как обычно громко и весело. Сразу захотелось шикнуть на него, будто звук мог выйти из динамика, выбраться через щель приоткрытого окна, пересечь улицу и достигнуть ушей Мин Юнги. — Тэхен, у меня проблемы, — кричал шепотом парень. — Ужасно большие проблемы… Тишина накрыла их телефонный разговор буквально на секунду, а позже послышалось встревоженное: — Что случилось? — Мин Юнги, — прикрывая рукой свой рот и телефон, выпалил Чимин. Он все еще лежал на полу, не осмеливаясь проверить, был ли преподаватель еще в его поле видимости. — Чертов Мин Юнги живет напротив меня и его квартиру буквально можно увидеть из моего окна. Молчание вновь накрыло их, заставляя сердце колотить по грудной клетке как бешенное. И как он теперь должен был спать, зная, что объект его нехристианских фантазий можно увидеть, просто подойдя к куску стекла, вбитого в его стену. Резко раздался смех Тэхена. Тот буквально заходился в истерике, даже убирая телефон от уха (Чимин понял по приглушенным звукам, словно собеседник находился вдалеке от своего мобильника). — Это не смешно, — прошипел Пак, возвращая Кима к проблеме. — Я даже не знаю, в курсе ли он, что мы живем напротив. А вдруг он видел, как я разгуливаю голым по квартире?! На это из друга вырвалась новая волна неконтролируемого хохота. Парню пришлось подождать минуты три, прежде чем Ким вернулся в более-менее нормальное состояние. — Ну, что сказать, Чимин-и, — все еще сдерживая смешки, проговорил Тэ. — Я бы на твоем месте надеялся, что он видел, как ты расхаживаешь без одежды. С твоим-то телом. — Ты мне вообще помогать планируешь? — Как? Найти новую квартиру? Вместе запаковать коробки для переезда? — он все еще веселился. — А по-моему, это судьба, так что не стоит тебе ею пренебрегать. — Ой, заткнись, а, — вырвалось у Пака. — Зачем я вообще тебе позвонил? — на этой позитивной ноте он скинул, раскидывая конечности звездочкой по ламинату. Его пол последний раз встречался со шваброй месяца три-четыре назад. А что, здесь тоже неплохо. Раньше в Азии все спали, ели и медитировали на полу. Не то, чтобы Чимин медитировал, но в свете последних событий вполне мог бы начать. Вдох-выдох. Не так уж и сложно. Парень нахмурился собственной тупости. Мин Юнги мог даже не знать, кто он такой. Прошел месяц занятий, а преподаватель ему даже слово не сказал, ни разу не задал вопросов, да и вообще, считай, игнорировал. Возможно, это потому, что Чимин забился в самый угол аудитории, но все же… Пак поднялся с пола, бросая осторожный взгляд за окно. Никого. Ни Юнги, ни признаков других людей. Не так уж и страшно, просто задернул шторы и живешь без солнечного света. Это Чимин мог. Это Чимин и сделал. Это Чимин и хотел сделать, пока одним особенно душным вечером — на следующий день, если быть точным — парень вновь не пробрался к окну, аккуратно приоткрывая штору и смотря на соседнее здание. Пары с Мин Юнги у него были всего раз в неделю, а тут шанс видеть любимого преподавателя хоть каждый день. И не то, чтобы Пак Чимин был сталкером или, еще хуже, поклонником вуайеризма, но от осознания, что объект воздыхания находился в зоне досягаемости, пальцы покалывало, а в голове крутились не самые приличные мысли. И дело даже не во всяких пошлостях. Он просто понимал, в какую позорную затею сам себя затягивал. Он дождался кромешного вечера, выключил все осветительные приборы и принялся ждать, оставляя небольшую щелку для подглядывания за своим соседом. Так Чимин в первый раз увидел Юнги не в костюме и рубашке. Шторы на его окне были распахнуты, а комнату обрамлял мягкий желтоватый свет настольной лампы. Пак мог даже видеть кровать, книжный шкаф и тумбочку Юнги. Вскоре появлялся и он сам, стоя в одних шортах и с телефоном в руке. Глаза Чимина медленно увеличивались в размерах. Преподаватель парня стоял прямо перед ним без какого-либо верха. Его подтянутый торс сразу отпечатался в сознании, заставляя задержать дыхание. На руках была парочка рисунков, которые Пак никогда полностью не видел в аудитории и никак не мог рассмотреть и сейчас. К ним добавилась и какая-то надпись на ребрах, вынуждая Чимина задуматься, каково было бы провести пальцами по черным буквам на чужом теле. Как бы ощущалась бледная кожа под его ладонями. Как бы он провел рукой по груди, задевая темный сосок, проскользил по плоскому прессу и дошёл до самых шорт. Чимин непременно бы нагнулся, касаясь языком дразнящих мышц, указывающих прямо на пах Мина. Он взял бы резинку его трусов, потянул вниз, а потом… Пак не успел придумать, что сделал бы потом, потому что Юнги ожил, откидывая телефон и отходя от окна куда-то вглубь квартиры. В штанах Чимина начало вполне недвусмысленно тянуть. Неужели он возбудился от одного лишь вида полуголого Мин Юнги… В следующий раз шанс увидеть своего профессора выпал ранним утром среди недели. Чимин даже не планировал возвращаться к своему новообретенному хобби, просто готовясь к очередному дню в университете. Он прошел мимо окна в поисках какого-то конспекта и вновь наткнулся на движение в той самой квартире. Пак отошел чуть в сторону, надеясь, что так его не заметят. Должно быть, Юнги тоже собирался на работу. И, черт, Чимин не ошибся. О боже, как же он не ошибся. Парень только вышел из душа: его волосы были мокрые и зачесанные назад, открывая лоб, кожа немного раскраснелась, а на бедрах красовалось одно лишь несчастное белое полотенце. Чимин издал протяжный стон от такого зрелища. Если Тэхен был прав, и это все Госпожа Судьба, то она явно решила поизмываться над несчастным студентом. Юнги перемещался по квартире с завидной медлительностью, навевая мысли, что первой пары у него, скорее всего, не было. А вот у Пака была, и ему стоило поторапливаться. Всего минуту назад он носился из стороны в сторону, опаздывая, а теперь словно парализованный замер на месте. Мин расхаживал прямо перед окном, то проходясь рукой по мокрым волосам, то попивая кофе из кружки. (Чимин, конечно же, не знал, что пил Юнги, но крепкий черный кофе просто идеально вписывался в его образ) Парень нехило так подвис, смотря на спину своего — на минуточку — преподавателя. Острые лопатки сексуально выпирали, а позвоночник вынуждал проследить взглядом от шеи до самого края полотенца. Чимин сглотнул, представляя, как мог бы любоваться на такую картину хоть каждое утро. Как бы Юнги стоял прямо напротив, потягивая свою утреннюю дозу кофеина, как бы капли воды падали с мокрых прядей и скатывались вниз по гладкой коже. Как бы Чимин предлагал принять душ вместе, или без спроса забирался в ванну… Пака вырвало из мечтаний одно конкретное действие парня в квартире напротив. Мин повернулся боком к окну, заставляя опустить взгляд на то место, где крепилось полотенце. Вот только Чимин и сам не понял, как тонкие пальцы схватились за заправленный край, выдергивая его и открывая вид на… Чимин зажмурился, моментально отворачиваясь. Что-то все-таки должно было оставаться загадкой. Его щеки пылали, а сердце вновь принялось отбивать чечетку. Стыд и смущение накрыли с головой, вынуждая вылететь сначала из комнаты, а потом и из квартиры. Что-что, а этого бы его хрупкая психика не выдержала бы.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.