Окна напротив

В университетской жизни Чимина ничего не изменилось. Он ходил на пары, в студию, зависал с друзьями, делал домашку и, конечно же, ходил на лекции профессора Мина. Там тоже все осталось по-прежнему: они с Тэхеном сидели в своем укромном уголке, а Пак прожигал дыру в расхаживающем из стороны в сторону Юнги. Правда, сейчас он делал это с лёгкой улыбкой на губах, иногда позволяя своим мыслям зайти в не совсем невинную сторону. А вот в личной, не имеющей отношения к образованию, жизни парня все встало с ног на голову. Они с его соседом переписывались каждый вечер, сидя друг напротив друга, разделяемые стеклом и улицей. И Чимин совершенно не понимал, что это все значит. Парень то и дело появлялся прямо у окна в одном полотенце или шортах, совершенно не беспокоясь, что прямо в эту минуту ни в чем неповинный студент проходил мимо с кружкой теплого чая. И, конечно, последний не мог просто проигнорировать такое зрелище, уже серьезно подумывая предъявить Юнги обвинение в совращении. Следом за этим появилась новая — или не совсем — проблема: сны эротического содержания стали преследовать его покой, вынуждая заниматься мастурбацией чуть ли не чаще, чем это было во время пубертата. А он, в конце концов, был мужчиной! И, как казалось самому Чимину, Юнги об этой проблеме знал. Хотя парень всегда был предельно осторожен, закрывая окна и задергивая шторы. Но иногда случались форс-мажоры. Например, когда в расписании Мина что-то менялось, а незнающий Пак не имел об этом ни малейшего понятия, отодвигая занавески. И обычно это было что-то относительно безобидное, типа недостаточно одетого Чимина или валяния дурака с Тэхеном (ему долго пришлось объяснять, почему они на перегонки запихивали за щеки десятки зефирин). Однако в этот вечер все просто вышло из-под контроля. Юнги ушел по делам, оставляя свою квартиру пустой, а Пака свободным от наблюдения. Последний, естественно, не терял времени зря, распахнув шторы и открывая окно на полную. Май наступил слишком быстро, заставляя жалеть о том, что в свое время парень зажмотился на кондиционер. Теперь приходилось спать в одних боксерах и без одеяла. Так, совсем не думая об этой мелочи, Чимин погрузился в царство Морфея, забыв об основах спокойной жизни, которыми он ни разу не пренебрегал с обнаружения того, кто жил в доме напротив. И все повторилось по новой, заставляя перевозбужденный мозг и вставший член выдернуть парня из сна, где Пак творил всякие непристойности (сделать Юнги минет под столом прямо во время лекции — стало навязчивой идеей, беспокоя и в аудитории, и в постели). Он уже по инерции потянулся к резинке нижнего белья, обхватывая изнывающий стояк, как телефон на тумбочке как-то зловеще завибрировал (телефоны вообще делают хоть что-то зловеще?). Так, уже предчувствуя пиздец и не доставая правую руку из трусов, Чимин потянулся к гаджету, стараясь пялиться исключительно в белый потолок. Однако кожа все равно чувствовала, как лёгкий ночной ветерок с улицы ласкал лёгкими прикосновениями. Парень мысленно проматерился. Юнги Чем ты там занимаешься, Пак Чимин? Пот резко проступил на лбу и ладонях, заставляя испугаться этих слов. Чимин знал, что может повернуть голову и столкнуться со взглядом карих глаз, пока его рука все еще находилась на болезненном стояке. И, возможно, ему уже просто надоело участвовать в этой запутанной игре, а может ночные мокрые кошмары истязали его разум так долго и интенсивно, что внутренние демоны просто решили отпустить педаль тормоза, набирая: Чимин Мне остановиться? Юнги Нет Ответ пришел слишком быстро, заставляя закусить нижнюю губу и задрожать всем телом. Парень откинул телефон, все еще не осмеливаясь повернуть голову в сторону окна. Пак не знал, что именно им двигало, когда рука медленно вынырнула из белья и принялась снимать его, стягивая с ног. Чимин горел, он мог чувствовать, как черные зрачки Мин Юнги оставляли ожоги на коже. Как на него смотрели и молчаливо предлагали продолжить. Идея просто быстро подрочить и вернуться ко сну сразу испарилась, подкидывая более интересные сценарии. Он на ощупь потянулся к тумбочке, открывая ящик и доставая тюбик смазки. Ноги моментально согнулись в коленях и разъехались шире, когда на руку приземлились первые капли лубриканта. Чимин прикрыл глаза, дотрагиваясь подрагивающими пальцами колечка мышц. Он так давно ни с кем не спал и даже не занимался ничем подобным. Тело начало гореть. Внутренности вкручивались узлом, а в голове всплывали картинки, как прямо сейчас Юнги стоял у своего окна, облокачиваясь о подоконник и пожирая его взглядом. Может, Чимин и не мог похвастаться излишней уверенностью во флирте, но слепым-то он не был. Парень прекрасно знал, как сейчас выглядит: губа закушена, глаза закрыты, а поясница до хруста прогибалась, стоило первому пальцу начать погружаться внутрь. Чимин был сексуален и видел, как парни смотрели на него, стоило сделать мало-мальски сексуальный жест. А что он делал сейчас? Лежал абсолютно голый перед своим преподавателем, устраивая приватное шоу. Уже весь указательный палец был внутри, заставляя Пака поморщиться и вспомнить, как же этого не хватало. Он поспешил добавить второй, медленно растягивая проход и сдерживая низкий стон, когда мышцы поддавались под напором. Чимин сразу вспомнил о длинных фалангах Мин Юнги, которые вошли бы куда глубже, надавливая на стенки и пробираясь дальше. Парень принялся двигать рукой, входя и выходя, а в голове всплывали все те эротические сны. К паху будто приливала лава, заставляя простонать от пожара между собственных ног. Захотелось дотронуться. Чимин был таким слабым, он не мог даже противостоять собственным желаниям, накрывая второй рукой член, и медленно ведя рукой вверх и вниз, всхлипывая от такой пытки и добавив третий палец. Этого казалось недостаточно. Пак принялся насаживаться на собственные фаланги. Пальцы на ногах моментально поджались, а мышцы напряглись. Хотелось большего: чтобы внутри оказались не его короткие пальчики, а настоящий член, который был бы в состоянии достать до чувствительного комка нервов вместо того, чтобы дразняще растягивать стенки и вынуждать стонать, мечтая о большем. Чимин надавил на головку, толкнувшись на встречу ладони. Его будто разрывало. А вишенкой на торте был факт того, что за ним наблюдают. Следят. Он активней задвигал рукой на члене, представляя, как парня за окном окутывает такое же желание. Как он будет после дрочить на такого Чимина, представлять, как чужая поясница прогибается от его касаний. Пак сильнее сжимал кулак на возбуждении, глубже вбиваясь пальцами внутрь себя. Его тело потряхивало, а глаза закатывались, от того, как рука со смазкой гладко скользит по стояку, заставляя дрожать в предвкушении разрядки. Пот уже собирался на висках, а Чимин продолжал набирать темп и представлять, как Юнги впитывает каждую секунду. В голове даже появлялись картинки, как старший также лежит на своей кровати с ноющим членом и рукой в штанах. Было так легко представить, как Мин самоудовлетворяется даже прямо сейчас. Как он запускает ладонь в нижнее белье, обхватывает свой стояк, пока смотрит на мечущегося по постели Чимина. Интересно, как он выглядел с чужой перспективы: с раздвинутыми ногами, собственными пальцами в заднице и приглушенными стонами. Юнги же мог отчетливо видеть, как Пак водил рукой по члену, толкался в ладонь и играл с головкой? Он мог рассмотреть, как его глаза закатываются, а зубы терзают нижнюю губу? Черт, Чимин бы тоже с удовольствием взглянул, как Юнги будет самоудовлетворяться, представляя его таким. Как старший будет спать и просыпаться с той же проблемой, что и Пак все последние недели, потому что вот такой разбитый и мастурбирующий для его удовольствия парень, просто не сможет выветриться из головы. И завершающим штрихом было осознание, что Мин Юнги был его преподавателем. Что имел власть над ним. Что все происходящее было неправильным. Гортанный стон сорвался с губ, когда Пак с силой толкнулся бедрами в кулак, а по телу пробежалась волна наслаждения. Пальцы вышли из сжимающегося кольца мышц, и Чимин почувствовал настоящую тоску по членам, как бы странно это ни звучало. Мозг наконец накрыл туман оргазма, позволяя ногам безвольно разогнуться, а мышцам расслабиться. Грудная клетка ходила ходуном, а губы были прокусаны почти до крови. Вдох-выдох. Парень пытался вернуть себе способность нормально функционировать, открывая глаза и вновь натыкаясь на белый потолок. Медленно, но верно, до него доходило, что сейчас произошло. Он осторожно повернул голову в сторону окна, ощущая, как уличный воздух остужает разгорячённое тело. Юнги все еще был там, смотря тяжелым взглядом. За стеклом не горели фонари, а привыкшее к мраку зрение отчетливо различало напряженную донельзя челюсть. Черт, надеяться, что парень ничего не увидел из-за кромешной тьмы — стало невозможным. Они столкнулись взглядами, а сердце стало как-то подозрительно редко, но сильно бить по ребрам. Какого хера сейчас произошло, и с каких пор Чимин подался в начинающие порнозвезды, прогибаясь и выстанывая для чужих внимательных взглядов? Юнги медленно зашевелился, отстраняясь от окна, а потом и вовсе пропадая из поля зрения. Чимин заметил, что его форточка, как и Мина, была приоткрыта. Стало даже интересно, мог ли его преподаватель слышать, как парень стонал от прикосновений собственных рук. Красные пятна позора и стыда начали покрывать тело Пака, когда тот быстро подпрыгнул с кровати, даже не обращая внимание на явно непристойный вид, и задернул шторы. Вот теперь он точно мог приглашать Тэхена паковать вещи.