Окна напротив

Прошло два дня, Тэхену он ничего не рассказал. И так уже знал, что друг скажет. Нет, ну а что Чимин ожидал? Что вообще Юнги мог сделать после подобного? Поаплодировать и букет бросить, после такого-то театра одного актера? С другой стороны, вины Пака в этом тоже не было. Если Юнги что-то не устраивало, то он мог просто не смотреть. Если считал, что парень перегибает палку, просто задернул бы шторы и все. Но нет. Он смотрел, прожигал взглядом от самого начала и до самого конца, а потом просто взял и пропал. Конечно, Чимин мог бы сам взять в руки телефон и написать, спросить, все ли в порядке или даже притвориться, что той ночи не было, но он не стал. В этой ситуации именно Юнги должен был объявиться первым. И, возможно, сам факт того, что Мин ничего не делал в течение двух гребаных суток, говорил сам за себя. Поэтому Чимин решил поступить точно так же, как в прошлый раз. На третий день молчания он просто раздвинул свои серые шторы, утыкаясь взглядом в пустующую квартиру напротив и притворился, что ничего вообще не было. Пак будет вести себя так, будто там живет самый обыкновенный незнакомый человек. Сосед. Будет ходить на пары к профессору Мину и сидеть в своем углу на пару с Тэхеном, закончит весенний семестр, а со следующего поменяет непрофильный предмет. В конце концов, Юнги взрослый человек — взрослее третьекурсника Чимина — и сможет сохранять профессионализм. На этой ноте Чимин кивнул, бросая последний холодный взгляд на соседнее здание, и пошел в студию, чтобы вместе с командой отработать номер для концерта в честь конца семестра (он уже не за горами). Потом Пак так же спокойно вернулся домой, стараясь притвориться, словно собственная комната не была свидетелем его позора и дебюта в домашнем порно. Он скинул спортивную сумку, допив воду из бутылки, которую таскал с собой на практике, принял душ, переодеваясь в ванной комнате и вернулся к себе, садясь за стол, и принимаясь за домашку. Ему нужно было написать реферат и сделать огромный доклад, которые парень откладывал до последнего, слишком часто зависая в Какао и переписываясь с тем, с кем переписываться изначально не стоило. Он бросил взгляд на свой телефон, лежащий на рабочем столе. Внутри все сжалось, будто желудок завязали в узел. Гаджет молчал и от чего-то стало так до невозможности обидно. Какая глупость, Чимин успел влюбиться в своего преподавателя, а тот по неосторожности дал ему надежду. Разве Юнги не читал достаточно книг, чтобы понять, что именно ложные надежды добивают людей, ломая их как сухие ветки? Пак гипнотизировал телефон, совершенно игнорируя открытый вордовский документ, где не было ни одной буквы. Экран отказывался загораться, оповещая о новом сообщении. Неужели Юнги был настолько черствым — или жестоким, — чтобы так измываться над Чимином? Говорить с ним на всевозможные темы, шутить и даже флиртовать. Кидать двусмысленные взгляды через стекла окон и разгуливать по квартире без майки, зная, как это превращает мозг парня в яблочное желе. Неприятное чувство поднималось к горлу Пака, заставляя сдавленно вздохнуть. Наверное, винить во всем можно было одного лишь Чимина. Он заварил эту кашу, играя в шпиона и следя за Мином, это он забыл закрыть окно, и это он перешел границу. Да, винить во всем парень мог только себя и никого больше. Он поднял глаза на свое окно, которое выходило прямо на комнату его преподавателя литературы и задумался, как было бы просто, если бы им больше не пришлось видеться. Ни в универе, ни здесь. Как было бы замечательно просто удалить ненавистный номер и притвориться, что ничего не произошло. Он бы спокойно вычеркнул Юнги из своей жизни, как проделывал уже много раз с неразделенными влюблённостями и бывшими партнерами. Чимина из его раздумий вырвал звонок в дверь, заставляя быстро собрать себя по кусочкам и подобрать сопли. Подумаешь, парень смылся, в этом не было ничего такого (даже если Чимин успел немного в него влюбиться). Он поднялся со стула, направляясь прямиком к входной двери. Тэхен должен был сегодня зайти, по крайне мере, планировал. Чимин мог бы рассказать ему все, и позволить Киму вылить на Юнги ведро словесного дерьма, пусть это и произойдет только между друзьями. Поворот замка, с характерными щелчками, ладонь на ручке, опускающая ее вниз. Пак дернул дверь, ожидая увидеть квадратную улыбку и взъерошенные волосы, но вместо этого на него уставилась пара лисьих глаз. Мин Юнги стоял прямо у него на пороге и выглядел как айдол со страниц глянцевых журналов: потертые джинсы, майка и рубашка сверху, а в ушах длинные серьги. Чимин и не знал, что они у него вообще были проколоты. — Эм… — выдавил из себя, ничего непонимающий парень. — Привет, — в ответ послышался хриплый прокуренный голос, который раньше никогда не обращался к Чимину без всех этих формальностей. Было слишком легко забыть, что Мин был его преподавателем, когда тот выглядел как друг-старшекурсник. — Здравствуйте. Пак не знал, почему именно это слетело с его губ, но подобное слово казалось правильным. Они никогда не общались за пределами сообщений, а потом Юнги и вовсе пропал, ставя Чимина в тупик. Кем они были? Старший склонил голову вбок, сверля его взглядом. — Можно? Чимин быстро отпрыгнул в сторону, пропуская незваного гостя внутрь, и только после хлопка двери до его желеобразного мозга дошло, что впускать парня было не такой уж хорошей идеей. Юнги молча и по-хозяйски прошел вглубь, направляясь прямиком в комнату, окно которой выходило на соседнее здание. Наверное, планировка его собственной квартиры была такой же, учитывая, как Мин уверенно завернул в нужную дверь. Чимин же просто молча следовал за ним и не мог поверить, что Мин Юнги — его преподаватель Мин Юнги — прямо сейчас находился так близко, что можно руку протянуть и дотронуться. Гость остановился у кровати, окидывая ее нечитаемым взглядом. Пак сразу вспомнил ту самую ночь и себя с раздвинутыми ногами, краснея. Потом Мин спокойно подошёл к подоконнику, оценивающе посмотрев, наверное, на собственную квартиру. — М-может поясни… Чимин не успел договорить, резкий звук прервал его на полуслове — Юнги дернул шторы, закрывая окно, и резко поворачиваясь в сторону Пака. Он преодолел расстояние между ними за какие-то два шага, и Чимин инстинктивно отступил назад. Что-то в чужом взгляде заставляло внутренности сжаться, а глаза округлиться. В зрачках напротив бушевал пожар, и парень не был уверен, что нежданный гость не пришел сжечь его заживо. Юнги впился в его рот поцелуем, продолжая наступать, даже когда их губы столкнулись. Его руки обвили талию Чимина, не давая упасть, пока спина не врезалась в гладкую поверхность стены. Из легких сразу выбило весь кислород, заставляя немедленно втянуть воздух через нос. Сердце стучало, норовя пробить грудь, а губы Мина напористо двигались, заставляя парня окончательно потеряться в происходящем. Его ладони оказались на плечах старшего, притягивая только ближе, а рот приоткрылся, позволяя чужому языку проскользнуть внутрь. Казалось, что Юнги жал педаль газа до упора. Чимин быстро понял, что парень владел ситуацией, превращая его в податливый кусок глины, будто имел над ним власть. Чужой язык вскруживал голову, проходясь по нёбу, дразнил и пропадал, позволяя зубам оттянуть нижнюю губу Пака, а потом вновь врывался, заставляя колени подкашиваться. Если он этим планировал выбить почву из-под ног парня, то у него получилось. Он бедром раздвинул ноги Чимина, надавливая на пах и вырывая приглушенный стон. Младший чувствовал, как пламя загоралось, внизу живота затянуло, а в штанах становилось все меньше и меньше места. Чимин даже не понял, когда рот Юнги исчез. Парень опустился на колени и принялся расстёгивать его штаны. Пак тем временем плавился как пломбир на солнце. В голове была полная неразбериха, и он даже не мог понять, была ли это реальность или очередная мокрая фантазия. Его собственные подрагивающие пальцы взялись за край майки, дергая ее вверх, и оголяя торс. Это вызвало довольную усмешку Мина. Снизу на него уставились два сливающихся с радужкой зрачка. Раньше Чимин был уверен, что его глаза никогда не были настолько темными, обладая магической способностью вытряхивать из людей душу. Через мгновение парень резким движением сдёрнул с младшего штаны вместе с нижним бельем и перед обоими появился болезненный стояк Пака. Чимин был не в силах на это смотреть, зажмуриваясь и не понимая, как его резко развернули лицом к стене. На пояснице появилась чужая ладонь, надавливая и заставляя прогнуться. На этом моменте Чимин окончательно потерял связь с реальностью. Две властные руки легли на его задницу, сжимая и разводя половинки в сторону. Из него вырвался протяжный стон, когда что-то мокрое прошлось по колечку мышц, вынуждая глаза практически болезненно закатиться. Это был язык. Язык Юнги выводил узоры, толкаясь в его уже пульсирующий проход и заставляя Пака давиться стонами. Он больно сжимал ягодицы Чимина, толкаясь внутрь и пуская дрожь по всему телу. Прикусывал, дразнил и проходился мягким языком по кольцу мышц парня, заставляя того изнемогать от желания. По паху как будто прошлись кипятком, заставляя член болезненно ныть и намекать на нехватку внимания. Пак даже хотел самостоятельно взяться за ублажения собственного стояка, но от того, что Юнги творил с его задницей, парень мог лишь издавать невнятное хныканье. — П-пожалуйста… — сорвалось у него, заставляя моментально закусить нижнюю губу. Резко все пропало, языка Мина больше не чувствовалось, ровно как и ладоней на упругой коже. Чимин даже повернул голову, моментально жалея. В руке старшего был тюбик со смазкой. Губы Юнги раскраснелись, и на них виднелась переливающаяся слюна. Через мгновение, парень вновь встал на ноги, а в подрагивающий проход младшего начало проталкиваться сразу два пальца, заставляя резко втянуть воздух. Мин оказался слишком близко, его тело прижималось к голой коже Чимина, заставляя пожалеть, что тот первым делом не стянул с него одежду. Тонкие и длинные пальцы медленно погружались глубже. Парень покраснел от осознания того, как же часто он мечтал об этом. Как же часто дрочил, думая об этом. Юнги склонился над его ухом, опаляя и так горящую кожу своим дыханием. — Я не мог перестать о тебе думать с той ночи, — послышалось хриплое, заставляя Пака толкнуться навстречу чужим пальцам и моментально простонать от осознания, насколько же они длиннее его собственных. — Вид твоей прогибающейся поясницы, закатывающихся глаз, раскрасневшихся губ… — Юнги… А Юнги продолжал двигать пальцами, сгибая их, прокручивая и разводя, словно ножницы. Но этого было мало, лишь заставляло Чимина просить о большем, толкаться на встречу и чувствовать, как кровь закипает в сосудах. — Мне и так было сложно вести занятия, зная, что такое произведение искусства находится в том же помещении… Низкий голос обволакивал, заставляя жмуриться и покрываться потом. Парень резче толкнулся фалангами, задевая нужную точку и выбивая стон из горла Чимина. Послышалось довольное «хм», и ноги Пака от такого начали опасно подрагивать. — Тебе это нравится?.. Мин добавил третий палец, кажется, даже не думая прекращать свое издевательство. Он вел второй рукой по торсу Чимина, поднимаясь выше и задевая сосок парня. Сжимая его. — П-пожалуйста… — Пожалуйста, что? — Ч-черт, — выдохнул Чимин, когда подушечки пальцев вновь прошлись по простате. — Возьми меня… Резко все движения остановились, вынуждая разочарованно облокотиться лбом о стену и взглянуть на свой стоящий член. — Договорились, — резко ответил Юнги после секундного молчания. Внутри Чимина вновь стало мучительно пусто, и послышался звук расстёгивающейся ширинки, а потом и то, как чужие штаны с глухим стуком упали на ламинат. Пака оторвали от стены, толкая на постель, как тряпичную куклу, которой, на данный момент, он и был. От нетерпения внутри будто натянулись сотни струн, при этом делая его на удивление податливым. Юнги оказался совершенно голым буквально в шаге от кровати, разрывая упаковку презерватива и раскатывая его по собственному члену. Младший затаил дыхание, проходясь по этому зрелищу жадным взглядом. Он уже столько раз видел Мина полуголым, без возможности дотронуться и, тем более, почувствовать его внутри. В мгновение ока парень оказался прямо над Чимином, вновь впиваясь в губы ненасытным поцелуем. Руки последнего моментально обвили чужую шею, а пальцы зарылись в волосах. Он почувствовал ладони на собственных бедрах, послушно разводя ноги шире и окольцовывая ими талию Мина. Чимин ощутил, как медленно и аккуратно Юнги входил в него, при этом затмевая лёгкую боль страстным поцелуем, сплетая языки и притягивая ближе. Парень промычал прямо в губы старшего, когда тот толкнулся в него резче. Ноги Пака дрожали, а внутри будто бушевал пожар, когда Мин оторвался от его рта и темные, завораживающие глаза впились в него диким взглядом. Толчок за толчком, боль ушла окончательно, заставляя Чимина стонать и прогибаться под чужим телом. Его будто ломало, выворачивало и взрывало. Хотелось выгнуться так сильно, что позвоночник затрещал бы. Комнату заполняли пошлые звуки бьющихся друг о друга бедер и приглушенных стонов. Руки ослабли, сваливаясь с чужих плеч. Юнги незамедлительно завел их над головой за запястья и зафиксировал собственной ладонью, заставляя всего Чимина вытянуться словно леска. Он опустился вниз, покусывая проступившую венку, когда Чимин слишком сильно выгнулся от жестких толчков, выставляя напоказ шею. Его тело покрывалось потом, а глаза закатывались, заставляя произносить сбивчивое «быстрее». Свободной рукой Юнги схватил Пака под коленом, задирая ногу до самой груди и вколачиваясь жестче. С губ Чимина сорвался высокий стон, давая понять, что Мин попал прямо в цель. Он продолжал попадать по комку нервов, иногда рыча низко и почти как животное. Его ладонь отпустила запястья парня, опускаясь на изнывающий член. А Пак горел и горел синим пламенем. Жёсткие ненасытные толчки выбивали воздух из легких, вырывали сбитые стоны и просьбы не останавливаться. Впервые за долгое время Чимин почувствовал себя настолько живым: сердце стучало, перед глазами все плыло, а чужие прикосновения отдавали тысячами мурашек. Юнги начал в ритм водить ладонью по его возбуждению, заставляя Чимина окончательно забыть, где он и что он. Мозг заволок дым, отбрасывая в сторону все, кроме парня над ним. То, как с его покусанных губ срывались гортанные стоны, то, как в глазах бушевал тот самый огонь, в котором сейчас горел младший. Он чувствовал, как чужая ладонь сжимается, скользит по всей длине и копирует ритм толчков. Пак не мог ничего с собой поделать, кроме как впиться короткими ногтями в широкие плечи, и простонать сбивчивое «Юнги». Внутри все лопалось и взрывалось, волна наслаждения прошлась по всему телу, давая кончить, закусывая нижнюю губу до проступивших капель крови. Чимин почувствовал, как тело над ним тоже содрогается в оргазме. Черт, Юнги кончил бы прямо в него, если бы не презерватив. Перед глазами все потемнело, пестря разноцветными пятнами; пот струился рекой, а грудь вздымалась в попытках насытиться кислородом. Рядом на кровать упал Мин, отчаянно хватая ртом воздух и пытаясь прийти в себя после разрядки. Все плыло и мозг отключился, позволяя насладиться моментом. Мышцы расслабились, а кожа потихоньку остывала, пока перед глазами все еще стояли кофейные радужки и высокие скулы. Пак начал медленно отходить от оргазма, понимая, что сейчас произошло. Мин Юнги лежал рядом с ним и приходил в себя от очень неожиданного — по крайней мере для Чимина — секса. Его преподаватель Мин Юнги. В голове сразу всплыл рассказ Тэхена про похожий случай в Пусане. — Можно закурить? — раздалось хриплое. — Нет, — не задумываясь выпалил парень. — Что только что произошло? — Взрослые называют это секс. Чимин усмехнулся, находя долю иронии в этих словах. По сравнению с Паком, Юнги был взрослым и состоявшимся человеком. Парень как-то резко ощутил разницу между ними, немного хмурясь. — Ты мне нравишься, Мин Юнги. — Поверь, я смог догадаться, — старший повернулся на бок, но Чимин не смог заставить себя поступить так же, продолжая смотреть в спасительный потолок. — Ты мне тоже. Младший хмыкнул, он вот не мог так легко догадаться о подобном. — Ты мой преподаватель. — А ты мой студент, — пауза. — Что будем делать? Он наконец повернул голову, встречаясь взглядом с лисьими глазами, эмоции в которых никак не мог понять. Чимин растерянно пожал плечами: почему-то казалось, что ответить на этот вопрос должен именно Юнги. — Тогда вернемся к этому вопросу чуть позже, — проговорил он, все еще сверля Пака взглядом. Мин уже вновь открыл рот, чтобы что-то произнести, но резко послышался хлопок входной двери, а затем стремительные шаги в их сторону. Глаза Чимина округлялись с удивительной скоростью, ровно как и у Юнги. Оба подпрыгнули с кровати, хватаясь за одежду, когда в дверях появился сияющий Тэхен. Того, видимо, увиденная картина совсем не удивила, а на лице нарисовалась самодовольная ухмылочка, будто парень только что выиграл спор. — Ну, здравствуйте, профессор Мин, — пролепетал он, не скрывая улыбки. — Что-то мне подсказывает, что ты бросишь литературу в следующем семестре, да, Чимин-и?