Bound to the Light

      Пять недель спустя       Из всех прочих миров, где удалось побывать во время текущей миссии, Рей больше всего не нравится Эриаду.       Ей действительно не нравится канцлер Эриаду, который когда Рей подходит к Великой Цитадели, улыбается так, словно увидел что-то вкусное. Финн, который вызвался быть рядом каждую минуту этой неудобной двухмесячной миссии, до сих пор находится на корабле, ожидая в атмосфере. Будучи обычным солдатом, он не приглашен на сегодняшнее заседание.       На Рей платье, сшитое специально для этого случая, и она желает той анонимности мантий, которые стащила с Ач-То. Лея настояла, чтобы Рей надела платье для официальных мероприятий, так что вот она — выставлена напоказ перед злобными стариками, и чем дольше стоит перед ними, тем сильнее чувствует себя всё более и более похожей на животное в клетке.       В каком-то смысле Рей понимает, почему Лея предпочитает платья униформе, когда имеет дело с мужчинами. Она понимает, что это сбивает их с толку и заставляет с большей вероятностью недооценивать её и ослаблять бдительность. Рей знает, что платье, которое она носит, которое облегает её фигуру и создаёт иллюзию изгибов, поможет Сопротивлению получить необходимое оружие с этой мощной, богатой ресурсами планеты.       Поэтому она стискивает зубы и молится, чтобы её оскал не выдал желания вонзить сайбер в середину стола и до усрачки напугать дипломатов, её намерения поджечь кроваво-красные гобелены, возвышающиеся позади канцлера Трекстина, её жажды начисто оторвать нижнюю половину платья — ту, о которую Рей постоянно угрожает споткнуться, пока ковыляет на этих нелепых каблуках — и выпрыгнуть из ближайшего окна, сбегая на свободу.       Когда Рей улыбается канцлеру, она неискренна. Она берет его под руку и когда он приглашает её на танец, кокетливо хихикает, как учила Лея. Она скрывает свою усталость и отвращение, когда он приобнимает её — насмешка над объятиями По.       Рей здесь из-за Сопротивления, о чём она себе постоянно напоминает. Чем скорее они получат согласие Эриаду поддержать их дело, тем быстрее она сможет убраться к чёртовой матери с этой планеты, чтобы отправиться к следующей и к следующей, пока не найдёт обратный путь через звёзды к своей любви.       Эти последние недели тянулись так долго, и она скучает по своему пилоту.       Они ежедневно вступали в короткий контакт в течение обычного стандартного часа, который установили для медитации больше чем год назад. Это единственный отрезок дня, когда Рей чувствует покой. Иногда она клянется, что чувствует его руки на своих, что их дыхания синхронизируются на расстоянии сотен тысяч миль.       Помимо этих коротких украденных мгновений, она часто заглушает их Связь, чтобы По не мог чувствовать ошеломляющее одиночество, которое пронизывает её каждую вторую секунду дня. Её поддерживает Финн, который становится всё сильнее дорог её сердцу; её брат, которого она любит так сильно, что это помогает пережить эти недели даже с некоторой долей изящества.       И у неё есть ещё один, менее вероятный союзник.       Бен Соло похоже приобрел сноровку появляться в самые обыденные, крайне скучные политические моменты, в которые вынуждена вмешиваться Рей. Он корчит рожи послам, сидит, скрестив ноги, на банкетных столах, отпуская всё более и более непристойные шуточки на хаттском, и расхаживает по пятам, как большая хищная птица, за ничего не подозревающими мировыми лидерами, нарочито драматично взмахивая плащом за спиной.       Обычно он вызывает у Рей смешки в неподходящее время, которые она прячет под ладонью.       Если Бен и заметил кольцо, то ничего не сказал. Не то, чтобы она пыталась спрятать его от Бена, вовсе нет. Рей не носит его на пальце уже несколько недель — она не знала, что похудела, пока кольцо не начало угрожать свалиться с её костлявого пальца. Теперь Рей носит его на цепочке близко к сердцу, совсем как По.       Рей рада за Бена, в то время как видения леса продолжают преследовать её во сне. Она просто хотела бы, чтобы он не усложнял подготовку к их встрече в бою. С каждым днём становится всё более маловероятным, что она сможет его убить.       Бен Соло — друг, думает она. Она не может повернуться к нему спиной сейчас.

***

      Рей — слишком замечательное существо, чтобы выставлять её напоказ в качестве приманки. После понимания, какую именно роль играет Рей в этой миссии, Бен решает, что никогда ещё его мать не была ему столь противна. Рей заслуживает того, чтобы мужчины падали к её ногам, а не полного боли и неловкости церемониала, пока она заставляет себя мило улыбаться и пытается завоевать благосклонность богатых и влиятельных людей, которые не заслужили и её каблука на своей шее.       Я бы отдал тебе галактику, хочет он сказать ей. Я сделаю для тебя всё, что угодно, отдам тебе всё, что угодно. Если бы ты согласилась быть моей, моя императрица, я бы положил конец этой войне. Я бы сжег всё дотла, ради тебя. Тебе не пришлось бы ни о чём просить меня дважды.       В первый раз, когда он появился перед Рей, выполняющей свое нелепое задание, у него перехватило дыхание.       Прошло почти три недели с тех пор, как он видел её медитирующей на пустынном пляже, пока По нёс неусыпную стражу.       Но По сейчас здесь нет. Он исследует чувства Рей в Связи и легко распознает горе и потерю, когда находит их, как хорошо бы не был с ними знаком.       Он говорит себе, что должно быть ошибается, но глядя в её лицо, более бледное, чем когда-либо, с кругами под глазами, в голове возникает "возможно".       Когда Бен ищет пилота в тот вечер, то за тысячи миль отсюда находит подпись Силы, золотую и в равной степени убитую горем. Бен старается не злорадствовать, старается не чувствовать радость от их разлуки. Рей возможно наконец-то смирится с тем фактом, что богине не нужно падать так низко. Кайло Рен шепчет ему, что теперь она могла бы стать императрицей, и Бен прислушивается к этому предложению с большим вниманием, чем за последние месяцы. Рей всё ещё может принадлежать ему так, как он хочет, и По даже не нужно за это умирать.       В первый раз, когда он связывается с нею во время миссии, то привлекает её внимание к церемониальному огню на Акире. Когда Бен раздувает щёки, чтобы выглядеть нелепо надутым хозяином вечеринки, Рей прыскает, её прекрасные глаза наконец-то вспыхивают, и он смеётся вместе с ней, игнорируя напряжение своих недостаточно задействованных мышц живота.       Наблюдая за её наконец оживившимся личиком, Бен гордится собою, как никогда.       Во время катастрофической остановки на Эриаду Бен изучает отвращение Рей к канцлеру и восхищается тем фактом, что она никогда не выказывает такого же отвращения, когда он нависает над её плечом или бросается пирожными через обеденный стол, используя Силу — к большому удивлению и шоку других уважаемых гостей. Он запрокидывает голову и смеётся, когда слышит её недовольное желание сигануть из ближайшего окна Великой Цитадели, когда видит, как в Рей начинают действовать с трудом сдерживаемые дикие инстинкты.       Они пытались превратить мусорщицу в пешку, в лощеного дипломата, забыв, что именно дикость Рей с самого начала делала её такой совершенной.

***

      Рей оказывается в медотсеке приписанного им корабля почти через месяц после того, как её отправили на миссию.       Добрый пожилой врач достаёт её медкарту и спрашивает: — Что привело вас сегодня, коммандер? — Мне кажется, что я, возможно, беременна, — объясняет Рей, тревожно сплетая пальцы.       Доктор улыбается, изучая голопад с историей её болезни. Что-то меркнет в его глазах, и Рей чувствует в себе странную потребность в защите. — У меня нет месячных, — объясняет она без стеснения. — Последние были почти восемь недель назад. — А когда у вас в последний раз был половой акт? — спрашивает доктор с теплой, слегка отстраненной улыбкой. — Семь недель назад. И до этого всё продолжалось довольно регулярно.       Если доктор и удивлен её откровенностью, то не показывает этого, а просто кивает. — Хорошо, коммандер. Мы сделаем тест, просто чтобы убедиться. Но, глядя на вашу историю болезни... — он вздыхает, и улыбка наконец исчезает. — Рей, маловероятно, что вы беременны. — Просто проверьте! — срывается она. "Пожалуйста" запаздывает.       Подходит меддроид, чтобы взять у неё кровь, издаёт сигнал "Всего лишь небольшой укол в палец, коммандер". Рей дышит через нос, стараясь не позволить липкой холодной панике взять верх над разумом. Она знает, что находится не на борту "Сидиуса". Этот дружелюбный жизнерадостный меддроид совсем не похож на допросного дроида Первого Ордена, но Рей не может убедить в этом свой мозг. — По правде говоря, PА-3, я сам могу это сделать, — доктор поглаживает дроида по голове и отодвигает с дороги ногой.       Рей глядит на мужчину и, даже когда дроид откатывается в сторону, чувствует колотящееся в груди сердце. Доктор уходит, пока не возвращается с искомым: маленькой иглой и считывателем гормонов. — Немного архаично, но сойдёт, — он поворачивается к Рей и смотрит на её непроизвольную дрожь. — Вы не будете против? Дроид прав, это просто укол в палец, а потом мы помещаем кровь в этот сканер.       Рей молча берет иглу и без колебаний колет ею палец. Образец она возвращает врачу, который вставляет его в сканер.       Пока они ждут результатов, Рей беспокойно болтает ногами взад-вперёд. — Спасибо, — шепчет она через несколько секунд.       Доктор не отрывает взгляда от считывателя, когда заговаривает снова. — У меня дочь почти вашего возраста, — замечает он. — Правда? — наконец улыбается Рей. — Как её зовут? — Акира, — отвечает он улыбкой и удерживает взгляд Рей. — И мы оба считаем, что вы невероятно храбрая молодая женщина, раз пережили всё то, через что прошли, и всё ещё продолжаете сражаться, как сейчас.       Горло Рей сужается, и она кивает, не зная, что ответить. Она искренне ненавидит то, что почти половина галактики видела её крики в агонии на столе Хакса и стала свидетелем начала ужасного пути, на котором ей постоянно причиняли боль и на котором пришлось постоянно бороться за чувство нормальности и равновесия.       И вот она сидит на смотровом столе, чтобы разобраться с ещё одним побочным эффектом пыток, и ожидает увидеть, насколько глубоко нанесён ущерб.       Сканер испускает звуковой сигнал, и врач смотрит на его. Она чувствует в Силе дискомфорт. — Вам не обязательно говорить, — шепчет она. Она знает. Должна была знать.       Иногда Рей думает, что надежда — самая опасная вещь в галактике. — Коммандер... — прочищает горло пожилой мужчина. Она так и не спросила его имя, а он сообщает ей эту важную обидную новость. — Когда вы в последний раз плотно ели?       Рей смотрит на свои руки. — Недель семь назад.       С едой у неё до сих пор проблемы, и после последней трапезы, которую они с По разделили вместе, еда во рту все больше и больше напоминает песок. Кольцо не держится на пальце, и с каждым днём Рей всё туже завязывает тунику. Она выплёвывает больше кусочков пищи, чем осмеливается сосчитать. — Ваши месячные, вероятно, прекратились, потому что у вас слишком низкий вес, — мягко сообщает врач. — Если хотите, я могу дать вам питательный пластырь. Новая Республика испытывала его до падения системы Хосниан; он должен был снизить голод на бедных планетах Внешнего Кольца, — Рей кивает и принимает лист с маленькими прозрачными заплатками, который он ей протягивает. — Дважды в день с интервалом в десять часов, — инструктирует её врач. — И Рей, это всего лишь временное решение, чтобы вернуть вашему телу вес. Вам понадобится ещё одно обследование через месяц, после чего мы сможем обсудить различные варианты терапии.       Терапия. Это слово Рей знает. По проходил “терапию” на базе вместе с доктором Калонией. Выходило так, что он неохотно уважал эту женщину, но после сеансов всегда возвращался измученный, почти немой от усталости. — И если вы хотите, я могу присесть с вами и вашим партнером, чтобы обсудить более тонкие детали вашего состояния. Объяснить ему, что происходит. Как я уже сказал, маловероятно, что вы забеременеете естественным путем, но есть и другие варианты.       Рей моргает, всё ещё пребывая в ужасном оцепенении. — Нет, доктор, — говорит она, стараясь звучать так, будто вообще способна что-то чувствовать. — Он даже не знает, что я здесь.       Он не знает, где она, как она себя чувствует, что они потеряли. Она крепко заглушила Связь, прежде чем войти сюда, желая воздержаться от того, чтобы поделиться с По своей теорией, пока не будет конкретных доказательств чего-либо. А теперь у неё ничего нет.       Она снова благодарит врача и покидает медотсек. В коридоре к ней подкатывается BB-9E, явно поджидавший за дверями. Она опускается на колени и гладит его по куполу, всё ещё чувствуя странную пустоту.       Рей идет в свою комнату, Найни следует за ней по пятам. Она полностью погружена в свои мысли, пока возится с панелью доступа, когда понимает, что за плечом стоит Финн. — Эй, маленький джедай! — смеётся он. — Я всё гадал, куда ты убежала... — он смотрит на неё, а потом смотрит по-настоящему. — Рей?       Теперь он звучит обеспокоенно, и Рей словно видит его сквозь длинный туннель, который медленно разрушается, увлекая куда-то внутрь себя, где она до сих пор потерянный ребенок в ужасном постоянном одиночестве. — Рей? — он кладёт руку ей на плечо, и Рей заливается слезами. — О, чтоб меня..       Финн каким-то образом открывает дверь и, обняв Рей за плечи, заводит их обоих внутрь.       Он подводит её к кровати. — Ты... — он неловко кашляет. — Хочешь поговорить об этом?       Рей качает головой, немая от своего бесконечного горя. — Ладно, — кивает он. Если бы Рей могла мыслить более последовательно, она бы усмехнулась почти слышному жужжанию шестеренок в мозге Финна, пока он ищет правильное решение ситуации, в которую он попал. — Ладно. Я собираюсь лечь на кровать, а потом и ты тоже. И я собираюсь обнять тебя, если ты хочешь, — он кивает и садится. — Да, так мы и сделаем, хорошо? А с остальным разберемся позже.       Он вытягивается на кровати и подпирает голову одной рукой. Другая его рука оставляет его тело широко открытым и доступным. Рей трясёт, когда она подходит и ложится рядом с Финном, лицом к двери. Финн притягивает её ближе к себе и позволяет ей плакать без перерыва в течение нескольких минут.       Как только она немного успокаивается, то судорожно вздыхает и шепчет: — Я никогда не буду мамой.       А потом снова всхлипывает, почти в истерике. — О, Сила... — бормочет Финн. — Эй... ну-ну, эй...       В попытке защитить Финн обнимает её. Не так, как По, и Рей тоскует по нему, хотя и благодарит Силу за то, что с ней сейчас Финн, а не По. Она благодарит Силу за то, что именно Финн слышит её рыдания, как она задыхается в ладонь, когда прижимает руку ко рту, пытаясь заглушить звук. Она рада, что позади неё Финн, что её спина дрожит у его груди, пока он издаёт успокаивающие звуки, а его рука крепко обнимает ее за талию. Даже когда её душа молит о своём пилоте, она невероятно благодарна, что По не может видеть её такой, пока она плачет над его ребенком, которого так отчаянно хочет, которого Сила так жестоко показала ей на Явине-4.       Она не хочет, чтобы По знал, как она плачет над ребенком, которого никогда не было и, вероятно, никогда не будет.

***

      Однажды ночью Бен благодарит всё живое в Силе; больше месяца прошло с тех пор, как он в последний раз чувствовал Рей и пилота вместе. Он горячо благодарит Силу, кажется впервые за десятилетия, когда Рей закидывает голову назад и от всего сердца смеётся над ужасно детской шуткой про штурмовика, гранд-моффа Таркина и хатта, которые как-то одновременно зашли в кантину.       Эту шутку ему рассказал отец, и Бен старается не позволить призраку причинить ему боль, пока находится рядом с самой яркой звездой в небе.       Он опьянен её смехом — и он помнит, каково это, каково потерять контроль, пожертвовать им во имя своего низменного инстинкта во власти кореллианского виски, — когда делает кое-то, вероятно, очень глупое.       Бен наклоняется и нежно касается её колена, повинуясь простому человеческому порыву, который, как был уверен, убил в себе давным-давно. Она не сразу отшатывается, но смех затихает.       Когда он поднимает глаза, то чувствует, как его сердце сжимается в груди. — Бен... — шепчет она, выглядя очень неуверенно. Не сомневайся во мне, хочет сказать он ей. Я никогда ни в чём не был так уверен. — Рей, — его голос хриплый, каким никогда не был. Рей качает головой и отодвигается. — Я не могу, Бен, — говорит она, и между её бровями пролегает тревожная морщинка. Он хочет разгладить её большим пальцем. Он хочет прижать Рей к себе. Но она не хочет, чтобы он прикасался к ней прямо сейчас, и он будет уважать это.       Рей грустно улыбается ему и открывает рот, чтобы что-то сказать. Но внимание Бена привлекает её рука, когда Рей тянется к кольцу на цепочке вокруг нежной шеи. — Мусорщица... — Бен облизывает губы, отчаянно ища влагу. — Что это такое?       Рей приподнимает брови почти до линии роста волос, прикасаясь к металлу. — О, — шепчет она. — Это... — Его.       Слово короткое, и за время, которое требуется, чтобы его выплюнуть, Кайло Рен преодолевает все защиты, которые Бен Соло воздвиг за последний год, и с рёвом возвращает себе власть, вскипая от ревнивой ярости, заявляя свои права на эту женщину.       Она принадлежит ему. — Ты вышла за него? — требовательно спрашивает он. — Ты позволила этому грёбаному подонку заявить на тебя права?       Ты моя.       Теперь Рей выглядит сердитой. — Не называй его так, — говорит она, плавно поднимаясь. Её рука дрожит, и Кайло чувствует движение в Силе, когда ярость Рей начинает нарастать. Хорошо. В конце концов, уже не так чиста и совершенна. — И нет, — огрызается она, — Мы не женаты. — Хорошо, — шипит Кайло. — Во всяком случае, пока, — продолжает Рей, пренебрежительно взмахнув рукой в воздухе. — Но он спросил меня, и я сказала "да". — Так где же он? — усмехается Кайло. — Почему он не тут с тобой, твой драгоценный пилот? — Рей вздрагивает, её лицо заволакивает невероятная тоска. Бен шевелится там, где Кайло его запер, глубоко в тайниках своего разума. Но этот слабый мальчишка не возьмёт верх так легко, только не снова. — Здесь его нет, мусорщица. — И тебя тоже! — кричит она. — Тебя тоже здесь нет. Ты предпочел не быть здесь. Ты предпочел иметь надо мной власть. Это было больше года назад, и с тех пор ты каждый день выбираешь власть. Ты выбрал Тёмную Сторону, и ты не можешь обвинять меня в том, что я хочу чего-то другого, Бен! — Меня зовут, — рычит он, — Кайло!       И ты моя. — Нет, — говорит она, частично в безудержной ярости, частично в самодовольной отстраненности джедая. — Тебя зовут Бенджамин Соло. Твоим отцом был Хан Соло. Твою мать зовут Лея Органа. И ты не получишь меня. — Ты на космическом крейсере первого класса на окраине системы Камино, — отвечает Кайло, наслаждаясь тем, как кровь отливает от её лица. Страх Рей прекрасен, и он им подпитывается. — Я могу заполучить тебя через минуту. А потом выслежу его, — усмехается Кайло жестоко. — Это будет легко. Во всей галактике нет другой такой Силовой подписи, как у него. Ты думаешь, что уважение к тебе остановит меня от того, чтобы уничтожить его? — Ты не должен этого делать, — умоляет Рей. Тот же разговор, что и всегда. Он устал от этого. — Но я знаю, моя милая, — тянет Кайло, шагая вперёд, пока её спина не упирается в стену, и пока он не возвышается над Рей. — Мы созданы друг для друга, вот увидишь. Ты думаешь, что любишь его, но я лучше знаю. Я могу показать тебе, что такое настоящая любовь.       Он поднимает руку в перчатке, чтобы погладить Рей по щеке, и она отшатывается.       Сейчас она отшатывается, её милое личико искажено отвращением, но после того, как он покажет ей, после того, как пилот уберётся с дороги, после того, как Сопротивление будет растоптано, после того, как пророчество, данное им Силой, будет переписано, — она больше никогда не будет отшатываться от его прикосновения.       Рей принадлежит ему. Ей просто нужно научиться этому. Ей нужен учитель.       По его опыту, лучшим учителем всегда была боль.

***

      Дни По проходят в постоянном однообразии. Он был уверен, что проведет свою жизнь в качестве солдата — и у него нет проблем с выполнением распоряжений, он инстинктивно знает, что делать, что говорить, как руководить, — но теперь всё, что он может себе представить, — это сколько комнат вместит в себя дом, который он однажды построит для своей жены.       Он до боли скучает по Рей и живёт ради их общей медитации каждую ночь. Спать снова стало трудно, и в его жизнь с криком вернулись кошмары, в которых он теряет свою эскадрилью, свою мать и всегда, всегда теряет Рей.       Но осталось всего пять недель, и тогда запланированная миссия Рей закончится. Может, всё закончится раньше. Его девушка понятия не имеет, насколько очаровательной может быть, и похоже, что она завоюет галактику быстрее, чем Первый Орден скажет “Вейдер”.       Когда он слышит голос Рей, ещё даже не наступило их обычное время. По. Он сидит в одиночестве на своей койке и улыбается при внезапном звучании её голоса.       Но затем её слышно снова, более отчетливо, и его спина напрягается.       По. О боги, По.       Связь разрывается в агонии. Рей тянется к нему, и По встает, протягивая руку в ответ.       В её голосе несомненно слышится паника.       Он знает. Бен знает.       Что?       Он оборачивается и видит свою невесту, прижатую к стене — силовая проекция. Над ней нависает Кайло Рен, который держит руки по обе стороны её головы. — Ты подчинишься мне! — рычит Рен. — Ты будешь моей, и я покажу тебе истинное значение Силы!       Поначалу Рей не выглядит испуганной внушительным мужчиной, но когда её мечущиеся глаза находят По, он видит, как на её лице материализуется страх.       Уходи. Ты должен уйти, сейчас же. Он убьёт тебя. — Рей! — кричит он, пытаясь подбежать к ней, но что-то ему мешает. Она. Она приковала его к месту за сотни тысяч миль отсюда. Кайло Рен двигается, его рука тянется к её горлу. Рей начинает задыхаться, но вместо того, чтобы сопротивляться, она закрывает глаза, словно в медитации. — Пилот, — говорит Рен голосом, чуждым человеку, который плеснул в По водой на Спире. Он звучит холодно и отстранено. — Я должен был догадаться. Я уничтожу тебя после того, как покончу с ней. — Отвали от неё нахрен! — рычит По. Кайло роняет Рей, которая падает у стены, всё ещё закрыв глаза. Рен ведёт запястьем в сторону По, и тот чувствует, как невидимая рука сжимается у него на горле.       Я сейчас умру, думает он, не в силах дышать, перед глазами появляются пятна. Видение Силы было правильным. Некогда карие глаза Бена Соло горят нечестивым красным огнем.       Глаза Рей распахиваются, и она выдыхает: — Нет. Только не он. Ты не причинишь ему вреда.       Её слова звучат мощью Силы.       По не может ответить; он лишь чувствует, как сжимаются его легкие и слезятся глаза, когда Рен выдавливает из него жизнь.       Внезапно, как луч света, в его голове раздаётся голос Рей, и в нем звенит подавленное горе. Я люблю тебя. И мне очень жаль.       Её глаза — последнее, что По видит, карие, широко раскрытые и странно умиротворенные. Затем он чувствует, как его толкают назад через Силу, прочь от хватки Рена. По хватает ртом воздух, потирает горло и кашляет от пронзительной боли. Когда он поднимает глаза, то оказывается один на своей кровати на борту "Альдераана". По слегка спотыкается, когда пытается идти и дотянуться до Рей.       Там ничего нет. Как будто Связи никогда и не существовало. Она ушла, а он... каким-то образом закрылся. Гудение, которое присутствовало под кожей с тех пор, как он был мальчиком, ушло, и По чувствует себя неправильно и потерянно. — Рей! — зовёт По; его горло горит. Он кружится и кричит, пытаясь снова найти её. — Рей! — Но там до сих пор ничего.       Он не знает, что Рен с ней делает. Он не знает, мертва ли она. Он кричит и кричит, но никто не отвечает.       Сила больше не с ним. Каким-то образом Рей разорвала свою связь с ним, на время или как-то иначе.       По в отчаянии бьёт кулаком по дюрастиловой стене, наваливается на неё всем своим весом и чувствует, как кожа трескается на костяшках пальцев. Горячая кровь начинает капать из его сжатого кулака. Он не может отдышаться и даже не чувствует боли из-за того, что, как он уверен, сейчас является раздробленной костью. — Рей... — шепчет он. — Где ты?