Чёрная калла

      Юнги начинал волноваться. Чимин не выходит на связь уже третьи сутки, и не то чтобы у них работы навалом — Чимин там даже не появлялся. Сандра говорила, что он взял отгул, хоть это и было совсем не запланировано. Юнги ей не верит. Он видел ее озабоченные и наполненные беспокойством глаза, слышал странные скачки голоса и уж точно не мог не отличить ложь от реальных фактов.       Юнги начинал жутко волноваться, ведь Чимин для него буквально всё.       Он не знает, где эльф живёт, он не может дозвониться. Его нигде нет, будто провалился сквозь землю. Но этого точно не могло произойти. Обещать о чувствах, а затем сбегать — так странно. А еще до тремора рук обидно. Будто тебя бросили посреди поля.       Однако Мин бы почувствовал, если бы Чимин стал так далеко отдаляться. Его воспоминания пропали, но болевые ощущения в зоне его затянувшейся раны — нет.

***

      Чимин был в другом городе.       Некоторое время он очень долго не выходил из дома. Он вспоминал о том, что рассказывал ему Лин, пока жил у него. В какой-то момент его уши внезапно заложило, а на глаза стало очень сильно давить, из-за чего Чимин поначалу растерялся в непонимании того, что с ним происходит. Он не знал, почему его голова начинает раскалываться, а внутри все гудит, потому что никогда не испытывал такого, и это было очень пугающе.       Это был Лин. В его голове вертелось имя Лин, и странность этого заставляла Пака чувствовать себя еще хуже. Имя звучало громче и громче, будто хотело о чем-то сообщить. Ах, вот оно что. Пак опустился на мягкий матрас. С ним впервые попытались связаться. «Это Лин. Я знаю, что это опасно, и эта сеть видит тебя впервые, а я уже тренировался до этого с наставницей из Хантера. Я боюсь, что тебе потом будет очень плохо, но мне нужно срочно передать тебе эту информацию. Не пугайся, если ты попадешь в продолжительный транс — я хочу быть уверен, что ты проснешься после него. Просто ответь мне.»

«Я здесь.»

      Именно так хотел ответить юноша, но вместо этого в систему влетели колебания его души, которая была очень беспокойна. Чимин пытался крутить у себя в голове эту фразу: «я здесь», и он очень надеялся, что его собеседники это видят. «Нимлот тоже в сети. Чимин, я попытаюсь удержать тебя в сознании.»       Чимину было крайне трудно. Правда, ему повезло с тем, что он был парнем выносливым и очень упорным. Как и его мать.       Матушка рассказывала своему сыну много историй из своего детства, своей зрелости, про отношения с мужем и тому подобное, поэтому Чимин был полностью осведомлен о жизни любимой, но, к сожалению, покинувшей его родительницы. В ее рассказах было что-то и про духовную связь, про способность читать передаваемые сообщения на мыслительном уровне. Это было нечто явно невероятное, и Чимин никогда не мог представить, каково это. Матушка говорила, что это происходит еще в самом детстве, когда ребенок только познает чтение и пропись. Обычно родители практиковались с детьми в комнате для медитации. Они выстраивали сеть только из двух или трех членов, не впутываясь в общую сеть высших эльфов.       Чимин родился уже тогда, когда его мама была опущена рангом и отправлена в Квелин. По просьбам отца Чимин остался с титулом, который носили его родители. Но он очень много времени провел за освоением жизни в городе, который был пристанью для многих беженцев или отреченных, «разжалованных» существ. Поэтому ему не выдалось шанса развить эти привилегии, данные природой, отчего сейчас ему жутко некомфортно.       Он наблюдает это впервые, чувствует на себе каждой клеточкой тела, всеми фибрами души, каждым нервным окончанием. По просьбам наставницы альв пытается успокоиться и сосредоточиться на том, что он получает некоторую информацию, и ему нужно постараться сконцентрироваться.       Он кричал про себя очень громко, совершенно не понимая, что Лин с женщиной, которая специально выбралась в городок для всякого народа, чтобы помочь им, все слышали. Лин сообщил Чимину, что он пригласил эту женщину, чтобы обучить его технике мысленных разговоров, но та также решилась воспользоваться возможностью и попросить Чимина об услуге. Пак уже не слышал этого, пытаясь уговорить самого себя успокоиться.       Он не понимал, что его схватывает судорогой из-за сильного напряжения, что он начинает слабеть, но до конца пытается держать себя в сознании. Чимин проводит в одном положении около двух суток, принимая в себя всю информацию. Казалось, что Лин «заглянул» к нему всего лишь на двадцать минут, но проходит очень долгое время. Это было очень опасно. Невыносимо. Больно.       Его конечности очень долго отходили. Мозг будто был совсем отключен. Чимин еле чувствовал свое сердцебиение, перед глазами жутко рябило и после этого транса было очень противное ощущение. Когда Чимин попытался сесть, ему на мгновение показалось, что его сейчас стошнит. Или же душа выпрыгнет из тела и расколется на мелкие-мелкие частички, которые больше никогда не получится восстановить.       На следующий день он отправился в другой город. Парень принял очень большой объем информации из сети духовного общения. Его попросили уехать из Сеула на другой конец полуострова, чтобы найти кое-что важное.       Сейчас он едет в автобусе, наблюдая за тем, что происходит за окном. На его коленях покоилась открытая книжка, которую он читал, пока у него было время и когда он находится в длинной поездке. Рядом с ним сидела девушка в наушниках и иногда косилась на парня, который сидел, не пялясь в телефон. Наверное, для нее это было очень странным, потому что практически каждый сидел в социальных сетях, в наушниках, или же переписывался с кем-то.       Чимин ехал до Пусана около пяти часов. Он надеялся, что у него получится успеть найти что-нибудь до последнего рейса из города обратно в столицу.       Город оказался безумно красивым. И таким же большим. Сейчас солнце стояло высоко и светило в глаза, и Чимин щурился, чтобы увидеть что-нибудь. В голове то и дело всплывал голос Лина, объясняющего ему что-то, и голос женщины, которая часто перебивала, пытаясь поправить.       На самом деле Чимину было трудно ощущать себя как прежде: все же, этот мир был ему чуждым. В первую очередь, ему помогали талисманы хозяев. Но сейчас его внутренности будто поменялись местами, разорвались в клочья и просто исчезли — настолько встрепенулся его разум и сердце. Было жутко некомфортно. Страшно и так угнетающе. Чимина смущал этот контраст красивого, буквально самого прелестного пейзажа, что он видел в людском мире, и той обстановки, ауры которая окружала его. Которая жрала его с костями.       Ноги сами его повели. Чимин просто знал, будто это заранее было забито ему в систему, что там что-то должно быть. Наставления высших эльфов просто дали ему очень большую подсказку, которая должна привести альва туда, где хранится нечто ценное. Ценное для него, для его семьи. Его кровной настоящей семьи, наследию Хантера.       Небо было идеально чистым ровно до того момента, пока Чимин не сел в автобус, который вывезет его к конечной, откуда он сможет выйти в лес.       «Рельсы, я помню, что передо мной кружились картинки рельсов, старого вагона, и густой лес, в который не попадал ни единый луч света. Туман по колено, холодная земля, которая проваливалась под тяжестью тела при каждом шаге. И много крови», — вспоминал слова женщины Чимин, снова сидящий у окна.       Было видно, как надвигается гроза, непросветная, не имеющая концов пелена хмурых и чёрных облаков. И это на самом деле вселяло страх. Таких облаков Чимин в своей жизни не видел никогда.       Конечная оказалась достаточно милой ухоженной станцией, и близ стоящие домики были очень хорошенькими. Людей было мало, но это наоборот играло на руку.       Чимин не сразу осознал, что оделся совсем не по погоде. Земля была размокшей, отчего его обувь быстро стала грязной и неудобной. В сумке покоился длинный плащ на случай похолодания или дождя и несколько книг, которые Чимин брал с собой в поездку. Чимин снова посмотрел на небо. Оно его очень страшило — тучи были уже практически над головой, и когда он поднял взгляд, неожиданно свернула молния, сопровождаясь раскатами грома. Эта пелена застилала небо с очень большой скоростью, буквально моментально скрыла солнце, и теперь ни черта не видно. У Чимина не было даже фонаря. Он боялся, что не сможет положиться на свое ночное видение.       Кажется, это не гроза. Это хуже.       Ветер толкал Чимина в спину, пока тот пытался прочувствовать местность, касаясь сырой земли, которая крошками разлеталась в стороны под тяжестью дождевых крупных капель. Его пальцы будто обжигало, пока он невесомо касался коры деревьев. Ливень рушился на него водопадом: было так же больно.       Чимин помнил отголоски боли после неудачного похода в своём мире, где на него неожиданно обрушилась вода. Наверху раньше стояла плотина, но, кажется, ее прорвало, и это было ужасно и так больно, что Чимин никогда в жизни не сможет забыть этот момент — когда тебя прижимает потоком к камням. Тебе не выползти, не выкарабкаться, и ты ничего не можешь сделать, потому что на спине будто лежит камень в тонну весом. Вода оставляла свои ссадины, синяки и буквально срывала нежную кожу.       Прямо сейчас, это ощущение от начавшегося тайфуна будоражит его. Душа мечется по всему телу, подходит к глотке, желает вырваться наружу, и Чимин падает на колени, ощущая под чувствительными ладонями эту гребаную силу, такое знакомое чувство родни, в голове разлетаются все мысли, и что-то чёткое пролетает мимо глаз. Он наконец-то видит очертания окрестностей в этой густой темноте. Земля сама несёт него. И он срывается на бег.       Плевать на все — на промокшую одежду, вещи, волосы, глаза, которые необычайно жгло из-за капель, хлещущих по лицу. Даже на то, что его могут вычислить, что его могут убить или потерять кто-то очень важный. В его голове крутилась одна цель — найти. Неизвестно что, неизвестно где: на деревьях, в чьем-то лесном заброшенном доме или даже в земле — Чимин найдёт, откопает, забьет на все, но достанет и принесёт.       Чимин чувствовал своими ступнями, что бежит по старым рельсам, чувствовал своим телом, что впереди находится опрокинутый ржавый наполовину испорченный годами вагон, и ему стоит как можно быстрее свернуть, чтобы его не зажало к стенам этих жалких остатков, которые так беспощадно доламывает пугающий дождь.       Непогода все усиливалась, стихия брала свое. Молнии не исчезали ни на секунду, и как бы Чимин не вглядывался в небо — его просто нет: все чёрное, усеянное электрическими разрядами. Как черная дыра, и неизвестно, что оттуда посыпется.       По ногам ударила страшная боль, и Чимин закричал, распахнув глаза так широко, как он мог. Грудь будто пробило пулями, и лёгкие испарились, стало нечем дышать. Пак снова упал на колени, в какой уже чёртов раз, пока он бежал и мочил свои ноги в грязных лужах, проваливался в этой мягкой ужасной земле. Его тело билось в судорогах, а в голове пульсировало знакомое чувство. Знакомый запах. Знакомый голос. Мёртвый холод из-под земли.       Дождь все лил и лил, будто бы пытаясь уничтожить бедного эльфа, который смотрел на покрытую редкой травой почву, и она казалась такой неправильной. Не на своём месте. Будто в ней что-то зарыто.       Тучи становились еще чернее, хотя, казалось, глубже чёрного и быть не может. Ветер был невыносимым, и с Чимина просто сдирало одежду, что плохо покоилась на его плечах. Он вонзил пальцы в эту холодную ужасную землю, чтобы просто удержаться на месте, чтобы его не снесло этим тайфуном. Рука сама тянулась вглубь. Пак никогда не думал, что это было бы возможным. Его привело на тело. Ужасное холодное костлявое тело.       Он не знает, как ему разрыть эту могилу. Которой, по сути, и не было.       Он зачерпывал руками землю, которая была уже какой-то жидкой грязью, скидывал ее дальше, опускал свои руки еще глубже, пытаясь пальцами нащупать хоть что-то. Он чувствовал пульсирующую шею, ребра. Он смог обхватить пальцами запястье. Но у него не получалось вытянуть из этой грязи чью-то все еще живую тушу. Мёртвый холод окутывал Чимина все больше, пока он откапывал и приближался к кому-то.       Когда он сумел смести жалкие остатки с лица, он испытал ужас. Дождь сам смывал остальное, смешивал все в неприятную, противную грязь, небо уже было светлее, но этот странный, необычайно кровавый свет его запугивал.       Это был Норман. Буквально мёртвый Норман, один из пропавших высших эльфов. Пропавших несколько лет назад. В этой проклятой земле. Закопанный заживо.