Чёрная калла

      Чимин проклинал все, что мог. Он проклинал никчемных безжалостных людей, которые совершают такие мерзкие поступки. Проклинал эту войну, проклинал тайфун, сносящий все вокруг и ломающий деревья. В его руках был его старый исчезнувший товарищ, и эта темнота мешала Паку хоть что-либо отыскать в эльфе. Хотя бы ощутить, что у него все еще сохранилась душа.       Капли дождя все рушатся и рушатся на землю, на макушку Чимина, на лицо Нормана. Барабанят по ржавому вагону вдали. А ветер завывает, как стая голодных волков, постепенно их окружающих.       Чимину нужно дотерпеть до конца. Ему нужно понять, с чем он столкнулся. Как должна выглядеть духовная связь после всего пережитого? Сердце стучит как бешеное.

***

      Чимин сидел здесь очень долго. Тайфун будто остановил время, которое и без того шло очень медленно, мучительно для него. Пак навалился всем телом на бездыханные кости Нормана, от которого исходила непонятная рябь. Чимин чувствовал, что эта была не конечная станция под названием «смерть», а что-то более высшее. И страшно было подумать, что Чимин нашел.       Альв не знал, сколько времени прошло, но дождь постепенно стал утихать. Стало немного светлее. Тучи все еще плыли над их головами, не давая лучам солнца проникнуть полностью, коснуться своим теплом мокрой земли и густой сочной свежей травы, пройтись по миру. Вдали небо чернело снова, будто заранее предупреждая, что счастье Чимина будет не таким уж и долгим.       Норман. Под ним лежало тело эльфа.       Чимин осмотрел мужчину с ног до головы. Пока было время, он убрал всю лишнюю землю с холодного и грязного тела эльфа. Пахло кровью, но Чимин не мог понять, откуда исходил этот сильный запах, пробивающий заложенные ноздри. Его лицо было очень худым, как и тело, и невозможно было сказать, сколько лет лежало тело в земле, не разлагаясь. Тело эльфов не станет разлагаться до тех пор, пока его душу, сферу, не похоронят как надо, проведя обряд успокоения.       Кожа Нормана была белой-белой, с вкраплениями синего, изумрудного. Будто какая-то плесень выедала его изнутри — это был особый пигмент, приостанавливающий разложение трупа. Уши эльфа были на месте, но одно веко глубоко проваливалось там, где должно быть глазное яблоко. Его просто не было. Как и сердца — Чимин распахнул его старые и практически разложившиеся одежды и увидел кровоточащую рану. Дыру в груди. Из нее торчали ребра, какие-то вены и бог пойми что, но Чимин не слышал пульса. Не видел сердца.       Он заметил тусклый свет, проникающий сквозь тонкую, натянутую на кости кожу — это как раз была та самая сфера, содержащая в себе цветок — душу, которая была не упокоена. Наверное, она и послужила самой большой подсказкой, которая привела его сюда. Норман все еще был жив. Без сознания, без кровообращения, с худым, практически исчезнувшим телом, но с душой, все еще мечущейся и желающей сообщить что-то Чимину. Она издавала рябь.       Внутри все снова взволновалось. Чимин снова услышал спокойный бархатный голос своего товарища, который что-то невнятно говорил ему. Чимин увидел чужие воспоминания.       «Мне нужно избавиться от души. Похороните меня, кто-нибудь!»       «Больно находиться в мертвом теле, если бы кто-нибудь мог помочь мне возродиться и привести к новой жизни, я был бы рад. Но сейчас я хочу лишь одного — чтобы меня похоронили.»       «Было не страшно, когда меня поймали и пытали два года, а потом вырезали пару органов и вырвали мне глаз с языком. Страшно лежать в холодной земле и знать, что тебя никто не похоронит.»       «Я хотел бы, чтобы мой голос остался в сети духовного общения. Даже если я умру. Я ведь смогу попасть в нее?»       «Я повторяю ритм каждый раз, снова и снова, и просто хочу, чтобы меня кто-нибудь нашел. Если кто-то найдет меня, пожалуйста, захороните мое тело. Да хоть в этой же самой яме, только, пожалуйста, дайте душе упокоиться, я больше не могу лежать тут и метаться. Я собрал много артефактов, и единственное место, куда мог закинуть все вещи, был тот ржавый вагон. Я еле как запихнул туда сумку и перевернул его. А потом долго бежал, пока меня не поймали. Также в моих кишках есть несколько колец, если у вас есть силы поковыряться в моих органах, то, пожалуйста, сделайте это.»       «Я не чувствую никого рядом с собой, я заточен в своем трупе и в сознании, поэтому могу испускать ритм. Если я смогу хоть на мгновение после своей смерти увидеть своего спасителя от мучений, то обязательно благословлю его. Чтобы его не настигла та же участь. Никто не хочет быть похороненным в земле заживо.»       И, на самом деле, это было больно. Больно смотреть, рыться в чужом животе (чего так сильно не хотел делать Чимин, но настойчивый голос умолял его, поэтому, закрыв глаза, он вывернул весь кишечник и достал все восемь колец, которые там были), хоронить, скудно и бедно совершать обряд и наблюдать за хрупкой сферой, которая еле выползла из тела мужчины, а потом аккуратно опустилась на грязные ладони Чимина. Он видел, как по оболочке пошла трещинка, а потом они лопнула, выпуская из себя золотую пыль, которая стремительно погналась к хмурым облакам. Цветок красной бромелии расправил свои лепестки в руках Чимина.       Теперь ему стоит хорошо прибрать место могилки и сравнять землю. А потом двинуться к тому вагончику и осмотреть там все. Вдруг что-то все еще осталось.

home

      Чимин с трудом добрался до дома, но то, что все получилось, его очень радовало. Чимин прошел в автобус как человек, попавший в катастрофу. Поэтому его бесплатно увезли в столицу и даже дали направление на обследование на серьезные травмы. Чимин вежливо отказался, уверяя, что с ним все в порядке и он просто нуждается в тепле и отдыхе.       Первым делом он вымыл волосы и хорошенько помылся, избавился от грязи и, вместе с тем, от ужасных воспоминаний. Потом он завёл стирку, чтобы хорошенько отстирать вещи после его сумасшедшего путешествия. Чимин принёс из леса все, с чем он туда ушел, даже нашел некоторые вещи, которые были в потрепанном вагончике. Это хотя бы было что-то. Чимину даже показалось, что его поступок весит намного больше всех ценностей, которые оказались в его руках.       Прежде чем лечь и провалиться в крепкий сон, Чимин заглянул в свой телефон. И, наверное, лучше бы он вовсе не открывал сообщения: никогда он не видел такого завала у себя в почте.       Он понимал волнение Сандры, и тут же ей написал, что с ним все хорошо и он скоро выйдет на работу. И даже готов к тому, что его зарплата в этом месяце будет меньше и без премиальных.       А потом он увидел сообщения от Юнги. Казалось, что за Пака никто раньше так не волновался и не боялся, как этот человек. Это беспокойство исходило даже от самого гаджета, наполненного его сообщениями, голосовыми сообщениями и даже попытками позвонить. Это выбило Чимина из колеи, ведь он заставил того так нервничать. Он совсем забыл, что они вышли на новый уровень отношений. Даже не предупредил, что уедет на несколько деньков.       Его снова тревожит голос Лина. Но, кажется, Чимину сейчас намного легче. «Нашел что-нибудь? Что ты нашел? Расскажи.»

«Я нашел Нормана.»

      Чимин сразу выходит из сети, чтобы снова не пропасть, не забыть, что он, в конце концов, живёт и ему нужно разгребать личные проблемы. Он видит, что Юнги снова прислал ему сообщения. Юнги Где ты был все это время? Забыл, как телефоном пользоваться?

Чимин Почему я слышу раздражение в твоих вопросах? У меня были дела, и я забыл тебе сказать об этом. Я понадеялся, что ты не обратишь на это внимание из-за работы.

Юнги Ты самый настоящий придурок, избавлюсь от всех нецензурных фраз! Не знаю, понимаешь ли ты, как тяжело мне было все это время. Я не знал, куда себя деть… И даже подумал, что ты смог так просто оставить меня, испугавшись чего-то.

Чимин Прости, я все еще в Сеуле и не думаю, что уеду отсюда так быстро.

Юнги Мне плевать, что скажет твоя хозяйка, но ты сейчас пришлешь мне свой адрес.