Лекарство от любви

Оторвавшись от уст Узумаки, Саске неспешно спустился губами к шее, все так же сжимая светлые пряди в руке. Чувствовалось нереальное удовольствие от того, как сильно можно оттянуть голову Наруто и как он сам ее опрокидывает, тяжело выдыхая от прожигающего до клеток дыхания. Ему нравилось это. Саске видел то удовольствие, спрятанное в дребезжащих ресницах, в дрожащих губах, и в том, как кадык под тонкой кожей двигался то вверх, то вниз, притягивая взгляд, заставляя неотрывно смотреть на удивительно эстетичную картину, открывшуюся прямо перед носом. Саске пожалел, что не рисует ее прямо сейчас, что не впечатывает ее в белый холст, как в память, увековечивая мимолетный момент. Он останется только у него в голове, только фантомом, мелькающим в подсознании. Он очень внимательно следил за каждым изменением в лице Наруто, ловя доли секунд, когда на нем что-то отражалось, и понимая, что и сам меняется в процессе. Что уже не просто так прижимается ближе, проводя языком по бугорку кадыка, вверх-вниз, прикусывая твердое уплотнение. В этом движении страсти и отдачи чувствовалось больше, чем во всех его прежних действиях. Он хотел, чтобы этот пьяный вечер запомнился надолго. Узумаки сглотнул вязкую слюну, сильнее сжимая лежащее в ладони запястье. Волосы тянуло назад, и он не видел, что делал Саске, чувствуя лишь шершавый язык и покусывающие кожу зубы. От неведения было немного волнующе. — Если решил засосы оставлять, оставляй ниже. Чтобы никто не видел, — попросил он, несколько расслабляя сильно сжатые пальцы. Не верилось, что еще старое пятно не сошло, а уже появятся новые. Время идет слишком быстро, и, кажется, он за ним не успевает. — От кого ты собрался их прятать? — Саске такой расклад не устраивал. Как это, он не может оставлять их на видном месте? Вся фишка ведь в этом и заключалась. Более того, с какой стати ему решили указывать? — Ото всех. Не хочу, чтобы кто-то увидел и слухи распускал. Так что ниже ставь. Саске сначала остановился, подумывая назло сделать парочку отметин там, где попросили не делать, но потом отступил. Один раз можно и сойти с проторенной дорожки, тем более, что, благодаря такой просьбе, в мозгу выросла новая идея. — Как скажешь, — он быстро поднялся, опрокидывая Наруто на кровать, при этом оседлав его бедра. Пальцы подцепили подол мятой рубашки и потянули вверх, обнажая вздымающийся живот, открывая взору все тот же рельеф, ту же впадинку пупка и те же светлые волосы, идущие вниз блядской дорожкой. Ничего не поменялось, разве что собственный взгляд на эти вещи. — Так насколько ниже? — лукаво спросил он у выпавшего из темы Наруто. Саске только-только склонился над ним, касаясь носом границы между каемкой брюк и голой кожей, как тут же его словили за волосы, отодвигая от себя. Наруто не хотел так делать, оно само получилось. От неожиданности. — Не так же низко! — он не был готов к такому жесту. Одно дело: лицо, шея, плечи. Другое: живот и все, что ниже. Эта планка куда выше чем та, которую они почти без проблем преодолели. Она навевала ассоциации. Очень неприятные ассоциации. И заставляла краснеть от стыда при мысли, что чужие губы шастают там и целуют… Нет, он к такому не готов! Саске даже не поморщился, несмотря на то, что волосы сжимали не хилой такой хваткой. Он только закатил глаза. Ведь, понятное дело, ничего не выйдет. Дальше поцелуев им не зайти, не сейчас. — Если через три секунды ты не отпустишь мои волосы, я отрублю тебе руку. Угроза звучала, как всегда правдоподобно, потому Наруто оторвал ладонь: неспешно, будто собирался держать дистанцию в случае чего. Кто знает, что Саске ему после этого сделает. Отдернув рубашку и приняв более менее опрятный и внимательный вид, он недоверчиво посмотрел на Учиху, все еще сидящего на нем. — Может слезешь с меня? — Слезу. Но сначала ты вспомнишь и скажешь, что было в прошлый раз на этой кровати и для чего мы это делали, — Саске было просто интересно: после всего, что они уже, скажем так, прошли, неужели он не вызывал ни капли доверия? Нахрена он тогда через гордость переступал? Зачем обнажал свою слабость? — Почему ты об этом заговорил? — Потому что хочу узнать, понял ли ты хоть что-нибудь. — А что я должен был понять? Зачем мы вообще тогда это начали? А-а-а, стой. Я вспомнил: ты мне типа доверился,  — звучало немного притянуто за уши, но так и было. Он и правда доверился на десять минут. На целых десять минут, за которые с человеком можно сделать все что угодно. Не то, что сейчас Наруто. У Саске тогда не было даже возможности сопротивляться, а Узумаки целиком и полностью свободен. Что тогда не так? — Правильно. Но мне интересно другое… Почему я доверился тебе, а ты продолжаешь корчить из себя целомудренную принцессу? Ты мог просто сказать, что не хочешь. На кой черт за волосы дергать? — ну ладно, если бы Саске его принуждал, ладно, если б шантажировал, тогда еще можно было бы оправдать сей жест… но эти резкие перепады между отдачей и отторжением просто добивали. Саске же не делал ничего такого, от чего можно так пугаться. Как-никак, он не пытался пугать, наоборот: хотел увлечь. — Ага, не нравится тебе? А ты ведь со мной так постоянно поступаешь. Я поэтому и не сказал. Даже если бы я это сделал, ты бы не стал меня слушать и делал свое. И, кстати, про волосы молчал бы. Кто меня только что за них дергал? — Я не дергал, а оттягивал. Не путай понятия. Я не пытался сделать тебе больно, а ты выдрал мне их с корнями, — волосы одна из самых дорогих и обожаемых Саске вещей. Посегательства на них он не потерпит. Но сейчас даже они, как ни странно, стояли на втором плане. На первом было другое. — Хотя знаешь, мне насрать и на это. Я злюсь, потому что ты не поделился со мной, что тебе нравится, а что не нравится, что я могу делать, а что — нет. В итоге мы не понимаем друг друга. — Ой-ой, смотри, кто тут обозвался: первый в мире рассказывающий-все-о-себе Саске. Ты многое мне рассказываешь? Где мои обещанные тайны, секретики в конце концов? Мы только хренью всякой маемся, а я тебя ни на йоту лучше не узнал. — Не узнал? Серьезно? Оглянись, больше тебя обо мне знает только Итачи, — Узумаки не видел или не замечал, но Саске уже столько карт выдал. Столько, что победителем в этой борьбе ему уже не стать. — Это я о тебе нихрена не знаю. Откуда, например, эти шрамы у тебя на лице? Или почему ты боишься секса? Хотя стой, может эти вещи вообще связаны между собой? Ммм? — Саске ждал ответов на эти вопросы столько же, сколько позволял Наруто узнавать себя. История с Хинатой лишь укрепила желание узнать, что скрывается под улыбкой и жизнерадостностью. Может травма? Боль? — Ты прав, эти вещи связаны. Но я пока не готов сказать тебе, как. — Ладно, не говори. Но и я больше ничего о себе не скажу, пока ты не выложишь все на блюдечке, — это было условие. Учиха будет молчать, пока рак на горе не свиснет, или пока Узумаки, который первым и начал требовать истины, не скажет, что за тараканы живут у него.

***

— Апчхи! Твою мать… — Саске пребывал в чрезвычайно плохом настроении тем «прекрасным» утром. Мало того, что из-за Наруто и того, что было, кажется, уже неделю назад, он больше не мог думать ни о чем другом, так еще и насморк отравлял жизнь уже второй день подряд. Нормальные люди в таких случаях дома сидят, но он же ненормальный. Схватив полупустой, набитый тетрадками рюкзак, он вышел из комнаты, сбрасывая новый входящий от Узумаки. Надоел названивать. Выйдет он сейчас, чего надоедать? Проходя мимо комнаты Итачи, он на секунду остановился, замечая отсутствие в ней хозяина и наличие включенного ноутбука. С каких пор тот оставляет комнату без присмотра? Бесстрашным стал? Коварная идея, как поднять себе настроение за пару минут, родилась сама по себе, из ничего считай, и ноги тоже сами завели вглубь спальни, подводя к светящемуся монитору. На экране был открыт текстовый редактор, в котором оказалось написано несколько страниц текста. Письмо такой-то компании, с прошением о поставлении такого-то товара до первой недели декабря. — Или никогда, — прошептал Саске, разминая пальцы, чтобы осторожно кое-что подправить. Желательно так, чтобы не сильно бросалось в глаза и было максимально незаметно, если Итачи, конечно, не соберется перечитывать. Зато, если это прочтут поставщики, будет весело. Хотелось бы посмотреть на их потерянные лица в этот момент. — Удачной договоренности, нии-сан, — довольный собой Саске покинул кабинет брата, скорым ходом крывшись с места преступления. Все равно, что он обещал не лезть, что обещал не мешать и вообще что-то обещал. Он же «такой плохой, ужасный, ненормальный», а значит и поступать должен по такому же принципу. Соответствуя мнению брата.