Лекарство от любви

— Ты долго там еще? Домой идешь? — Сакура остановилась возле парты Наруто, который что-то с усердием строчил в своей тетрадке. — Подожди. Пока не допишу, не уйду. Я хочу получить эту дурацкую пятерку, — все-таки хорошо, что существуют практические работы, где можно пользоваться телефонами и прочими средствами информации. Память-то куриная, не создана для того, чтобы просто взять и выучить материал, а вот навыки поиска и списывания по истине на высоте. И на них порой получается выехать. — Так… «… в последний момент войска отступили, и конфликт закончился благополучно.» Ну все, — он радостно влепил точку в конце предложения и захлопнул надоевшую тетрадь, — я закончил! — Наконец-то. Уже весь класс ушел, а ты возишься. — Да, я увлекся немного, — историей. Как бы странно это не звучало. — А что ты хотела? — Хотела с тобой до ворот пройтись, спросить кое-что, — Сакура загадочно пожала плечами, опираясь бедром о ребро парты. — Тогда подожди, пока я отнесу это и оденусь, — он вскочил со стула и быстренько побежал в учительскую, бросив через плечо: — Я быстро. Вернулся он спустя каких-то полминуты, мгновенно, как и обещал, и, сдернув курточку, поспешно сунул ладони в рукава. — Ну так о чем ты там хотела поговорить? — он забрал рюкзак и подошел к девушке, уже стоящей около дверей и готовящейся уходить. — Да так, просто интересно кое-что стало, — медленно шагая в сторону коридора, говорила она. — Я искала повод спросить тебя об этом, но в последнее время ты только с Саске да с Саске. Вы, кажется, действительно сдружились. Напоминание о нем заставили Узумаки немного замедлиться, когда он нашел в памяти заметку о том, что обещал к нему зайти. Он даже на миг потерял нить вопроса, а, когда понял, о чем его спрашивают, растерялся еще сильнее. Это уже третий человек, который говорит об этом напрямую, ставя его в тупик в который раз. — Да, немного. Точнее, продвижение есть. Он меня больше не посылает и не прыщится, когда я его о чем-то спрашиваю. Так что да, можно сказать, мы сдружились. — Это хорошо, — на лице Сакуры лишь на миг отразилась сырая грусть, а потом она искренне улыбнулась. — Я рада, что вы нашли общий язык. Не глядя на последнюю, дружелюбно-радостную фразу, Наруто уловил миг перемены и нахмурился, обогнав ее и остановившись на пути: — Ты же не обиделась, что я провожу больше времени с ним, а не с тобой? — Что? Нет, конечно, — она нервно дернула уголком брови, выдавая и так очевидное. Да, немного обидно, и даже больно чуть-чуть. Ведь раньше Наруто сидел рядом с ней, даже если не за одной партой, то за соседней. Они разговаривали, делились друг с другом последними новостями, смеялись над слухами, которые ходили вокруг них с Саске. А теперь что? Кажется словно его у нее увели. — Хорошо, первое время я действительно обижалась. Я думала, ты заметишь это и скажешь что-нибудь, но ты был слишком… в Саске. Поэтому я перестала обращать на это внимания. А сейчас я правда рада, что вы зарыли топор вражды. Мне не на что обижаться, я же сама этого хотела. Она говорила искренне и так же искренне радовалась их прекратившейся вражде, но Наруто все равно почувствовал себя виноватым, и все, что смог сделать, это — неопределенно кивнуть, поворачиваясь и снова шагая по скрипучему, деревянному полу. На улице их встретил холодный поток ветра, резко переменившийся к концу дня. Утром было более-менее тепло, но сейчас хорошо чувствовалось скорое приближение морозной зимы, проникающее леденящим воздухом под теплую одежду. — Прости, что я зациклился на нем, а о тебе забыл. Я правда не хотел никогда выбирать между вами, но мне сложно разорваться. С тобой хотя бы легко, а с ним же как на иголках, — свежий воздух придал Наруто бодрости и уверенности попросить прощения перед человеком, что был с ним куда дольше чем Саске, на которого он как будто бы променял ее. — Да ладно. Мы же из-за этого не перестанем быть друзьями. Но, если ты правда хочешь извиниться, то проведи меня домой. Самой все равно идти скучно. — Ну, только если в качестве извинений, — хоть дом Наруто и лежал в противоположной стороне от ее дома, он на это согласился. Если в таком случае дружба с ней не потрескаются под гнетом их с Саске «игр», то пусть так. Ему не сложно потом вернуться назад. К тому же Учиха живет недалеко от нее и на обратном пути можно будет заглянуть к нему.

***

Как раз на том же запланированном обратном пути он решил сократить дорогу и пройти по узким переулочкам между жилыми домами, заставленными мусорными баками и прочим хламьем. Если не знать дороги, то в этом каменном лабиринте не сложно и заблудиться, но он частенько здесь бывал, потому такая беда ему грозит в последнюю очередь. Пройдя большую половину намеченного пути, он вдруг остановился и присмотрелся. В человеке, сидевшем на отдаленной от чужих глаз скамейке, начинавшей разваливаться от впитавшейся сырости, он узнал того, к кому сейчас так рьяно спешил. Саске сидел, с ногами забравшись на лавочку и обхватив руками колени, словно бы пытаясь спрятаться в этой позе от всего мира. Лица видно не было, но Наруто узнал его по прическе и черной, кожаной куртке, которую видел в прихожке его квартиры. Только у него мог висеть брелок в виде веера на застежке молнии. — Ты чего тут сидишь? — он осторожно сел рядом, боясь, что старая развалюха треснет под весом двух тел, и хотел было коснуться его плеча, как вдруг Саске вздрогнул, поднимая голову и во все глаза глядя на него. — Ты? — с ощутимым облегчением и одновременным раздражением констатировал он. Кто же знал, что этот недоумок найдет его и тут? В этих богом забытых трущобах. — Откуда ты здесь взялся? — Мне то же интересно услышать от тебя. Что ты тут делаешь? Я думал, ты болеешь, дома сидишь, под одеялком. — Прогуляться решил. Свежим воздухом дышать полезно, — Саске бы охотно рассказал сейчас кому-то, даже ему, какой мучительной и болезненной была встреча с отцом, но все еще помнил, что обязался не говорить ничего, пока Наруто сам не расколется. — Почему здесь? Больше мест других нет? — Узумаки попытался положить ладонь на его лоб, но Саске схватил его запястье, не позволяя этого сделать. — Потому что здесь нет вездесущих людей, вроде тебя. Я хотел отдохнуть ото всех, но ты опять свалился мне на голову. — Ну прости, что испортил твое наслаждение одиночеством. Но я не виноват, что что-то в этой Вселенной постоянно сталкивает нас лбами, — он выдернул свою руку для того, чтобы схватить его за затылок и уткнуться губами ему в лоб. Лишь, чтобы проверить температуру и просто потому что надоело, что Учиха хватает его и отталкивает, когда захочет, а он не может делать так же. — Тебя хоть огнетушителем гаси. Когда ты последний раз мерил температуру? — Я что помню? — Учиха недовольно оттолкнул его от себя. — Утром где-то, часов в девять. Наруто мельком глянул в телефон, замечая на циферблате числа времени. — Сейчас уже почти четыре. Ты с дубу рухнул совсем? — он и подумать не мог, что Саске так халатно отнесется к своему здоровью. Вроде бы всегда ухаживал за собой, спортом занимался, питался правильно, а теперь. Во что превратился? — Ты таблетки какие-нибудь пил? — Не пил я ничего. У меня дома кроме мази для ног ничего нет… — «а просить Итачи я не собираюсь!» — Тогда не удивительно, почему у тебя температура так гонит. Придурок, ты же еще и сидишь в одной курточке легенькой, — Наруто хотелось его ударить, ударить так, чтобы, наконец-то, все снова стало туда, откуда слетело, но вместо этого он снял с себя курточку и накинул на него, оставаясь в желтой толстовке. Она плотная, так что не замерзнет. А заболеть для него все равно невозможная задача, с учетом крепкого, нерушимого иммунитета. Почувствовав дополнительное тепло, Саске сперва опешил, схватившись за полы наброшенной на него ткани. Его знобило, потому это оказалось крайне приятным дополнением, но с другой стороны злила эта забота, которая ассоциируется только с Итачи и его конечным прелюбодеянием. — Я тебя не просил, — коротко бросил он, собираясь скинуть с себя материю, но Наруто не позволил: — Я завяжу ее как смирительную рубашку, если ты обратно не наденешь. Упоминание сего атрибута немного осекло, возвращая к квартире и к отцу, откуда он все это время стремился мысленно сбежать. Если не надеть эту глупую куртку, станет хуже, значит придется возвращаться к ним, к тем, кого знать уже не хочется. Так они все достали. Саске молча вернул все, как было, кутаясь в оранжево-черную ткань, которая даже в забитый нос отдавала запахом Наруто. Очень знакомым, приятным запахом, смешанным с ароматом домашнего тепла, который веял от него, как от тех блинов, что навсегда запомнились своим вкусом. Завидно. Он им живет, пропитавшись насквозь. — Давай я отведу тебя домой, нечего здесь сидеть. Осложнения еще заработаешь, — Наруто, конечно, удивился, что его угроза впервые сработала на Саске, но важнее было другое: отвести его в тепло и желательно дать лекарств, а то кто знает, что ослабленный организм выкинет после таких экспериментов. — Не пойду. — В смысле «не пойдешь»? Ты жить тут собрался? — Да. Построю себе дом из коробок и буду раз в неделю стоять возле церкви, милостыни просить. Все равно это лучше, чем возвращаться «туда». — Блядь, Саске! Я ни хера не понимаю. Какие коробки? Какая милостынь? Ты из дома сбежал? Или я не пойму, — Наруто бесило не то, что Учиха снова нес околесицу, умалчивая, причину своих поступков, а то, что он отказывался от необходимых в его положении удобств… сама по себе-то простуда не опасна, но, если ее усугубить, будет худо. Поборенный им в детстве бронхит был тому доказательством. — Да, сбежал. И ты можешь орать, сколько влезет, я туда не собираюсь возвращаться, — Учиха ответил тихо, снова уткнувшись носом в колени. На ссоры, ругань и огрызательства больше не было сил, хоть он и привык к ним, сделав частью повседневной жизни. Сейчас хотелось лишь тишины и покоя, но только подальше от собственной квартиры, где до сих пор, наверняка, стоит душок недавнего гостя. Наруто немного успокоился, когда Саске понизил тон почти до неслышимого. Видимо, ему не на шутку плохо. — Если ты не хочешь к себе, то давай хоть ко мне пойдем. Я не могу позволить тебе досидеться до воспаления легких или чего-то в этом роде. И спрашивать я больше ничего не буду, если пойдешь. Саске глянул на него краем глаза. Не хотелось встревать в чужую жизнь, а тем более лезть в чужую семью, но температура начинала обжигать кожу и внутренности, а голова уже едва ли соображала что-либо, разрываясь от острой пульсации. Лекарства и забота — все, что нужно ему в данный момент. И, если он не хочет получать их от Итачи, то, так уж и быть, получит от Узумаки.